В начале XIX в. мир воспылал вынужденной любовью к математике: слишком уж дорого обходились ошибки в вычислениях, особенно в навигации, строительстве и артиллерии. Франция даже запустила гигантский нацпроект по созданию математических таблиц, в котором было занято несколько тысяч математиков.

Англичанин Чарльз Бэббидж, посетив Францию, понял, что Англия колоссально отстала в области математики, и, вернувшись, создал британское Аналитическое общество. А вот во французских таблицах Бэббидж с огорчением обнаружил множество грубых ошибок: даже лучшие математики мира, как и все люди, подвержены невнимательности, усталости, рассеянности. Качество расчетов можно было поднять, только искоренив человеческий фактор.

Ответ Бэббиджа был как революционен, так и очевиден в век металла, пара и механизмов: надо создать машину, которая не ошибается и не устает. В 1819 г. математик решает, что если использовать метод конечной разницы, то можно ограничить машину операцией сложения, и она получает название «разностной».

Через три года Бэббидж торжественно демонстрирует нагромождение рычагов, шестеренок и блоков – «малую разностную машину», умеющую оперировать 18-разрядными числами с точностью до восьмого знака после запятой. Не делая ошибок и не уставая, намного опережая человека в скорости вычислений.

Газеты трубят о невероятном прорыве, буквально как сейчас о генеративном AI: «Будущее наступило!» Однако машина для серьезных работ не подходит, и Бэббидж задумывает «большую машину», которая позволила бы создавать математические таблицы быстрее, дешевле и качественнее тысяч математиков, – и получает от научных обществ Британии на свой проект 1500 фунтов. Машину он рассчитывает построить за три года, но мешают слабые возможности промышленности: затраты достигают 3500 фунтов, а работа стоит на месте. А в роковой 1827 г. ему и вовсе становится не до проекта: он теряет отца, жену и двух детей.

Пережив личную трагедию, Бэббидж возвращается к идее в 1830 г. Парламент выделяет ему 9000 фунтов. Однако организатор из Бэббиджа плохой: он занимается микроменеджментом, но его решения одно неудачнее другого; меняет инженеров, но каждый следующий оказывается хуже предыдущего, а с уволенными инженерами ведет патентные войны.

Но главное – его постоянно отвлекают новые яркие идеи. Почти каждый такой проект оканчивается изобретением: водолазный колокол, спидометр и тахометр, офтальмоскоп и сейсмограф и многое другое. Бэббидж занимается реформой почты, пишет труд об экономике, закладывает основы геологоразведки и минералогии. Он блестящий астроном. По его статьям учатся металлурги. Его дом становится своего рода салоном для гениев эпохи.

К своей машине Бэббидж возвращается урывками. Теперь это уже аналитическая машина, способная на большее, чем складывать числа. От программируемого ткацкого станка француза Жаккарда он берет принцип управления с помощью перфокарт. Он сокращает число деталей с 24 000 до 8000, а вес уменьшает почти на треть. Он разделяет машину на «склад» (память), «мельницу» (процессор) и устройства ввода/вывода.

Но все это – проект, на реализацию нужно еще 17 500 фунтов. Бэббидж приносит свои чертежи и расчеты в парламент, но депутаты уже потеряли веру в машину. Найдись среди них прозорливый государственный деятель, компьютерный век наступил бы гораздо раньше.

Как и сложись по-иному судьба дочери Байрона Ады Лавлейс. Она не только написала первую программу для машины, но и предложила Бэббиджу профинансировать проект, если она станет его директором. К ее изумлению, Бэббидж согласился, но этому помешала ранняя смерть Ады.

В 1864 г. пожилой Бэббидж ставит в проекте точку, предсказав, что к нему вернутся не раньше чем через полвека. До создания Говардом Эйкеном Mark I остается 80 лет.

Бэббидж умер в 1871-м, а 120 лет спустя Лондонский научный музей построит по его чертежам работающую Большую разностную машину, которая обойдется в $2 млн, что соответствует тем 17 500 фунтов, которые так и не дал Бэббиджу английский парламент.