Проблема срывающегося мозга актуальна не только для Японии. Американские исследования показали: у импульсивных убийц снижена функция лобных долей. То есть с точки зрения нейрофизиологии это люди без тормозов, неспособные к самоконтролю.

У серийных убийц картина иная – лобные доли работают нормально. Логично: чтобы долго избегать полиции, нужна хорошая способность к планированию.

Зато у них гиперактивна миндалина – структура, связанная с оценкой добра и зла. Она работает слишком интенсивно.

Если сравнить с автомобилем, миндалина – это педаль газа социального поведения, а лобные доли – тормоз. Импульсивное убийство совершает тот, кто не может нажать на тормоз, – его лобные доли не справляются. Серийное убийство – результат постоянного давления на газ при слишком активной миндалине.

Кстати, ученый, который всем этим занимался, родом из Лондона. Но он заявил: «В Лондоне слишком мало убийств» – и переехал в Лос-Анджелес. Когда он исследовал собственный мозг, то обнаружил у себя «мозг серийного убийцы».

Что ж, ему повезло – свой нездоровый интерес к преступлениям и повышенную активность миндалевидного тела он направил в исследовательское русло и стал увлеченным ученым. Сделай он один неверный шаг, поверни руль в другую сторону – и мог бы стать серийным убийцей.

Именно поэтому нам необходимо изучать человеческий мозг с помощью КТ и других технологий – и не только у преступников. Это откроет массу нового. Но тут есть сложность: такие исследования могут счесть социально опасными.

Легко представить: допустим, мы исследуем мозг преступника и находим там какую-то особенность. Сразу встает вопрос – что с ним теперь делать? Серийного убийцу девочек Цутому Миядзаки тоже подвергали психиатрической экспертизе. Уверен, КТ его мозга могла бы многое прояснить.

Но судебная система – прокуратура – всячески этому сопротивляется. Почему? Потому что подобные процессы идут по одному сценарию: приговорить к смерти. Эти бесконечные заседания больше похожи на ритуал. А если вмешаться с какой-то там томографией – вдруг это приведет к признанию невменяемости и освобождению? Вот прокуратура и противится.

По-хорошему, независимо от юридических выводов, нужно собирать научные данные о том, какой у преступника мозг. Я считаю, можно законодательно закрепить обязательное сканирование мозга для определенных видов преступлений. И дело не в том, чтобы потом заявить «У него такой мозг, он не мог не убивать, поэтому невиновен».

Научные данные о мозге преступников сами по себе полезны обществу. Независимо от вопросов вменяемости, думаю, нам нужен общественный консенсус: при антисоциальных действиях можно брать данные о мозге. В конце концов, отпечатки пальцев у преступников снимают принудительно.

Как использовать собранную информацию? Например, изучив мозг молодого человека, который еще ничего не натворил, можно определить его тип. Разумеется, я не призываю хватать опасных людей превентивно. Но зная особенности мозга, можно подобрать подходящее образование.

Появятся ли новые Цутому Миядзаки – неизвестно. Но исключать нельзя. И тогда мы сможем предупреждать обладателей схожего типа мозга, работать с ними. Скажу прямо – даже наблюдать за ними.

Конечно, такой подход вызовет массу вопросов и критики. Представьте: «Меня не взяли на работу после сканирования мозга – подаю в суд!»

Но наличие проблем – не повод сразу сдаваться. В реальности мы уже живем с ограничениями по физическим данным. Дальтоник, который вообще не различает красный и зеленый на светофоре, вряд ли получит водительские права.

Почему мозг должен быть исключением?

Поэтому я убежден: нужно изучать мозг преступников и людей с антисоциальным поведением. И важно, чтобы мы могли это обсуждать.

Даже если мы не будем проводить такие исследования, сама возможность дискуссии – признак здорового общества. Сейчас эта тема стала почти табу, как дискриминационная лексика. На Западе главный камень преткновения – что делать со свободой воли, если мы начнем сканировать мозги.