Ключевое слово здесь – тело. Я давно подозревал, что «проблема тела» – это ахиллесова пята послевоенной Японии, культурная лакуна. И вот – подтверждение. До войны телом ведала армия. Но с капитуляцией этот институт исчез в одночасье. И с тех пор мы так и не научились обращаться с самым близким нам – с собственным телом.

В Японии всего два-четыре поколения назад почти все были крестьянами. Не горожанами. А потом за какие-то десятилетия природа повсеместно уступила место городам, и эти люди внезапно превратились в горожан.

Город, о котором идет речь, – это то самое общество, рожденное разумом, которое я описывал в предыдущей главе. Иными словами, это общество, где воплощается в жизнь мир, спроектированный человеком в собственной голове. По сути, любой город возникает из процесса, когда человек сначала придумывает что-то в уме, а затем воплощает это в реальности.

В Японии вместе с урбанизацией в эпоху модернизации внезапно возникла проблема тела. Вероятно, в обществах с долгой историей городской жизни – в китайской культуре или у евреев – эта проблема была решена давным-давно, поскольку они урбанизировались намного раньше.

И все же в Японии до определенного момента армия насильственно регулировала отношения с телом даже у городских мужчин. Что такое армия как организация? Это структура, которая заставляет тело двигаться единообразно, не давая мозгу думать. На поле боя задумаешься – и тебя убьют, поэтому тренировками вбивают рефлекторные движения. Когда командир приказывает «направо», нельзя каждый раз размышлять: «А стоит ли мне действительно поворачивать направо?»