Шел к концу 1973 год. Десятилетний Дженсен Хуанг каждое утро отправлялся из общежития в непростой путь – в школу. Уроженец Тайваня, выросший в Таиланде, он лишь недавно оказался здесь, в глубинке штата Кентукки. Дорога вела вниз по холму к речной долине, окруженной лесом. Чтобы попасть в школу, Дженсену нужно было перейти реку по шаткому подвесному мостику. Многие доски в настиле отсутствовали, и сквозь прорехи был виден стремительный холодный поток.

Дженсен был смышленым и прилежным учеником, и ему удалось перескочить через класс, из четвертого сразу в шестой. Неудивительно, что в шестом классе он был самым маленьким, тем более что даже для своего возраста был мелок. Он не слишком хорошо владел английским и был единственным азиатом в школе. С ним учились дети работников табачных ферм и шахтеров – практически все белые, многие из очень бедных семей. В некоторых домах даже не было водопровода.

Дженсен Хуанг вместе со старшим братом Джеффом приехал сюда в середине учебного года. Их родители остались в Таиланде. Мальчики поселились в баптистском интернате Онейды, но Дженсен был слишком мал, чтобы там учиться, и его отдали в местную начальную школу. В первый день директор, представляя Дженсена одноклассникам, сказал: «Встречайте нового ученика. Он из далекой страны, но невероятно умен». Это стало сигналом для школьных хулиганов. «Он был идеальной мишенью», – вспоминает его одноклассник Бен Бэйс.

До появления Дженсена объектом издевательств был сам Бэйс. Как и Дженсен, он был небольшого телосложения и хорошо учился. Нередко его запирали в шкафчике в раздевалке, иногда он сидел там часами. Но теперь у хулиганов появился новый объект для травли, к тому же азиат (а у многих мальчишек отцы или старшие братья воевали во Вьетнаме). «Всех китайцев тогда называли исключительно узкоглазыми, – рассказывал мне Дженсен в стерильной переговорной во время нашей первой беседы. Его лицо при этом оставалось бесстрастным. – Мы слышали это в свой адрес постоянно».

Задиры преследовали его не только в школе. Они толкали его в коридоре и гоняли на школьной площадке. Но любимым местом издевательств был мост. Дженсену приходилось переходить по нему в одиночку, и даже без хулиганов это было достаточно опасно. А они, когда он оказывался посреди моста, выскакивали из засады по обеим сторонам реки и начинали раскачивать шаткий мост, пытаясь сбросить Хуанга в реку. «Но его это как будто вообще не волновало, – рассказывает Бэйс. – Словно это было развлечение».

Бэйс и Дженсен быстро подружились. Несмотря на плохое знание языка, Дженсену легко давалась учеба, и вскоре он обошел Бэйса, став лучшим в классе. Он прекрасно рисовал и научился очень аккуратно писать, хотя и исключительно заглавными буквами. Кроме того, он научил Бэйса давать отпор хулиганам. Местные мальчишки судили о китайцах по фильмам с Брюсом Ли. Дженсен пустил слух, что владеет боевыми искусствами, но его блеф быстро раскрыли. Однако неумение драться он компенсировал решимостью, вступая в драки с обидчиками, многие из которых были крупнее него. Бэйс утверждал, что никому не удавалось побить Дженсена. («Это не соответствует моим воспоминаниям», – смеется Дженсен.) Тем не менее Дженсен вдохновил Бэйса тоже давать сдачи, и постепенно их оставили в покое.

Семья Бэйса жила в крайней нищете. В ней было шестеро детей, а поскольку отец был проповедником, они часто меняли место жительства. Сейчас они обитали на краю долины в развалюхе с выгребными ямами на заднем дворе. Ничто здесь, в округе Клэй, одном из самых бедных районов США, не предвещало появления такого одаренного и независимого мальчишки, как Хуанг Дженсен.

Дженсен был средним из трех братьев. Он родился на Тайване, в Тайбэе, в феврале 1963 года. Отец работал инженером-химиком, мать преподавала в начальной школе. Родители были родом из города Тайнань, расположенного на юго-западе острова, и говорили на тайваньском диалекте хоккиен. Бо́льшую часть их жизни остров находился под внешним управлением: до 1945 года Тайвань был японской колонией. После 1949 года правительство Чан Кайши, бежавшего от захвативших материковый Китай маоистов, установило военную диктатуру.

Когда Дженсену исполнилось пять, его отец Син Тай нашел работу на нефтеперерабатывающем заводе в Таиланде, и семья переехала в Бангкок. У Дженсена осталось мало воспоминаний о Юго-Восточной Азии. Он помнит, как поджигал жидкость для зажигалок, разлив ее на поверхности бассейна у дома. Помнит обезьянку своего приятеля. В конце 1960-х отец Дженсена проходил на Манхэттене обучение в компании Carrier – пионере в области оборудования для климат-контроля[3]. Нью-Йорк потряс его, и вернувшись, он решил перевезти семью в США.

Готовя мальчиков к переезду, Чай Шиу, мать, начала их учить английскому языку. Она сама его тогда не знала, но не считала это препятствием. Опираясь на свой опыт преподавательской работы, она каждый вечер заставляла сыновей заучивать десять новых случайно выбранных слов. На следующий день они повторяли урок. Примерно через год она отправила всех троих сыновей в международную школу, и Дженсен начал учиться на английском языке, продолжая дома общаться с родителями на тайваньском диалекте.

В 1973 году в Таиланде начались беспорядки, и семья стала готовиться к переезду. В октябре полмиллиона протестующих вышли на улицы Бангкока с требованием отмены военной диктатуры. Правительство разогнало демонстрантов – Дженсен помнит, как по улицам ехали танки. Отец отправил Дженсена со старшим братом Джеффом в Такому, штат Вашингтон, к их дяде. Сами родители с младшим сыном остались в Бангкоке. Дядя решил отдать мальчишек в интернат и начал искать подходящее заведение, готовое принять двух тайваньских детей десяти и двенадцати лет, оказавшихся в тысячах километров от родителей. В конечном итоге он выбрал баптистский интернат в Онейде в Кентукки, скорее всего, ошибочно решив, что это престижное учебное заведение.

На самом деле это был интернат для трудных подростков. Он находился в поселке, в котором жило всего 300 человек, и был основан в 1899 году баптистским проповедником Джеймсом Андерсоном Бернсом, искавшим способ положить конец смертоносной и длительной кровной вражде, раздиравшей поселок. (Идея о создании школы пришла Бернсу после того, как ему разбили голову прикладом и бросили умирать в канаве.) К 1970-м годам в школу стали принимать даже иностранных учеников, но по большей части интернат продолжал оставаться «последней надеждой» для малолетних хулиганов.

Впервые оказавшись на его территории, братья увидели, что земля вокруг усыпана окурками. «Практически все ученики курили, и, кажется, я был единственным мальчишкой в школе, не носившим нож в кармане», – вспоминает Дженсен. Его, тогда десятилетнего, поселили в комнате с семнадцатилетним парнем. В первый же вечер тот, подняв рубашку, гордо продемонстрировал многочисленные шрамы, полученные в драках. Сосед Дженсена не умел читать и в обмен на уроки грамоты учил его отжиматься лежа. В результате Дженсен начал каждый день перед сном делать сто отжиманий, и это вошло у него в привычку на всю жизнь.

Чтобы не выделяться среди других хотя бы именами, братья Хуанг изменили их на английский манер: Джен-Чие стал Джеффом, а Джен-Сун – Дженсеном. (Младший брат Джен-Че позже взял имя Джим.) Джефф и Дженсен поддерживали связь с живущими в Таиланде родителями, пересылая звуковые письма на аудиокассетах. По воспоминаниям Дженсена, он не слишком тосковал по дому; новая жизнь казалась ему грандиозным приключением.

Летом воспитанники интерната должны были работать, чтобы компенсировать расходы на свое содержание. Джеффа отправили на табачную ферму, Дженсена оставили чистить туалеты в общежитии. «Это не было наказанием, – объясняет Хуанг. – Просто такая работа». Помимо этого, он занимался расчисткой зарослей на территории школы. Бэйс вспоминал, что не раз видел его за этим занятием по дороге в церковь. «Мы ехали мимо поля, а он носился по нему кругами с косой, воюя с сорняками», – рассказывает он.

К концу учебного года Хуанг освоился. Он стал лучшим в классе, за что получил на школьной линейке серебряный доллар. Дженсен в одиночку противостоял расистским выпадам и оскорблениям, которые иногда позволяли себе даже учителя. Когда последний звонок возвестил о конце учебного года, Хуанг, чавкая ботинками по аппалачской грязи, радостно помчался в лес в сопровождении ватаги однокашников – трудных подростков из округа Клэй.

Лето 1974 года Хуанг провел в общежитии. Каждую неделю он с другими ребятами, оставшимися здесь, с нетерпением ждал воскресного кинопоказа на канале ABC. С приближением осени Хуанг лакомился яблоками с дерева, растущего под окном. В новом учебном году он пошел в седьмой класс интерната, а Бэйс остался в государственной школе. Под защитой своего старшего соседа по комнате, закаленного в драках, Хуанг быстро освоился на новом месте. Через год его отец нашел работу в США, и братья уехали из Кентукки в Орегон, чтобы воссоединиться с семьей.

После этого Бэйс и Хуанг не виделись целых сорок четыре года. За это время Бэйс стал администратором дома престарелых, а Хуанг – одним из самых богатых людей на планете. Бэйс не был удивлен тем, чего достиг Дженсен; по его словам, он уже в детстве знал, что у Хуанга большое будущее. Их встреча произошла в 2019 году, когда Хуанг вернулся в Онейду, чтобы подарить школе новый корпус. «Он никогда не забывал меня», – говорит Бэйс.

Многим жизнь в глубинке Кентукки показалась бы тяжелым испытанием. Хуанг провел здесь два года, совсем ребенком оказавшись в 13 000 километров от родины и едва зная язык. Его дразнили, запирали, поселили в одной комнате с великовозрастным драчуном и заставляли чистить туалеты. Но он сумел постоять за себя и преуспел даже в таких условиях. «Тогда не было никакого школьного психолога, с которым можно было бы поговорить, – объясняет Хуанг. – Приходилось справляться самому».

Наверное, время смягчило воспоминания Хуанга об интернате. Приехав туда в 2019-м, он с ностальгией вспоминал уже исчезнувший шаткий мост, по которому шел в школу каждый день, ни словом не обмолвившись о том, как школьные хулиганы пытались его оттуда скинуть. Когда я спросил его о хозяйственных работах в школе, Дженсен ответил, что это научило его ценить тяжелый труд. «Конечно, если бы вы спросили меня тогда, я бы, вероятно, ответил иначе», – замечает он. В 2020 году Хуанга попросили выступить онлайн перед учениками баптистского института Онейды. Он сказал в своей речи, что годы, проведенные в школе, были одними из лучших в его жизни.

В 1976 году Хуанг поступил в среднюю школу в Алохе, пригороде Портленда, штат Орегон. Он одевался в джинсу и спортивную одежду, а волосы стриг так, что прическа напоминала мотоциклетный шлем. Учеба давалась ему легко, и Дженсен все свободнее говорил по-английски. В школе царила дружеская атмосфера, и вскоре он сблизился с группой таких же «ботаников», как и он. «Нас было трое или четверо, и мы все состояли в одних и тех же кружках: математическом, научном, компьютерном, – вспоминает Хуанг. – Ну, обычные очкарики. Подружки у меня не было».

Особый интерес для Хуанга представлял компьютерный кружок. В 1977 году школа приобрела Apple II, один из первых массовых персональных компьютеров. Хуанг был очарован этой машиной, на которой он играл в примитивную игру Super Star Trek, стреляя по клингонам, и писал свою версию игры Snake на Basic.

Помимо компьютеров, он увлекся настольным теннисом. Еще в Онейде Хуанг был одним из лучших в этой игре, но не относился к этому серьезно. Однако в старших классах он начал участвовать в соревнованиях. Его тренером стал Лу Боченски, владелец зала настольного тенниса Paddle Palace, располагавшегося в переоборудованном танцевальном зале. Дочь Боченски Джуди в 1971 году побывала в Пекине в рамках культурного обмена, но сам Хуанг никогда не играл в Азии и практиковал западный стиль.

Все лето Хуанг не выпускал ракетку из рук. Боченски был настолько впечатлен прогрессом ученика, что написал письмо в журнал Sports Illustrated, назвав Хуанга «самым перспективным молодым игроком, когда-либо игравшим в настольный теннис на Северо-Западе», хотя тот выступал на соревнованиях всего лишь три месяца. Фирменным приемом Хуанга был его дугообразный накат справа, которым он побеждал многих опытных соперников, иногда буквально бросаясь под стол, чтобы поднять, казалось бы, безнадежные мячи. Уже через год он попал в национальный рейтинг и играл в финале парного чемпионата страны среди юношей до шестнадцати лет в Лас-Вегасе. «Он освоил настольный теннис быстрее, чем кто-либо из тех, кого я встречал», – рассказывает товарищ Хуанга по Paddle Palace Джо Романоски.

Хуанг был в прекрасной форме и отличался быстрой реакцией, однако самой сильной его стороной была поразительная концентрация. Когда он ставил перед собой цель, все остальное отходило на второй план. Дженсен работал усерднее других, не терял терпения и не успокаивался на достигнутом. Он с удовольствием наблюдал, как его усердие медленно, но верно превращается в мастерство.

Хуанг стал проводить в Paddle Palace почти все свободное от учебы время. Если он не тренировался, то работал там же, драя полы по ночам, чтобы оплатить участие в турнирах. Боченски настолько доверял ему, что дал ключи от клуба, и иногда Хуанг даже ночевал в зале. Место было весьма престижное: люстры под потолком, паркетные полы, мягкие скамейки вдоль стен. На одной из фотографий можно увидеть Хуанга в возрасте лет пятнадцати в спортивных шортах и полосатых носках. Невысокий, стриженный под горшок, он сосредоточенно готовится к удару. «У него был очень агрессивный стиль игры, он постоянно находился в движении», – вспоминает Романоски.

Незадолго до окончания школы Хуанг устроился на работу в закусочную Denny's. Это известная сеть, работавшая круглосуточно и в то время славившаяся своим пережаренным кофе, порошковой яичницей и разогретыми котлетами. Ему нравилось это место. Он начал работать посудомойщиком и вскоре стал официантом. «Я понял, что лучше всего думаю, когда нахожусь в стрессовой ситуации. Когда кажется, что мир рушится, пульс у меня, как ни странно, замедляется, – говорил он позднее. – Возможно, это благодаря Denny's. Официант должен уметь справляться с потоком посетителей в часы пик. Все, кому довелось этим заниматься, меня поймут».

Работа в Denny's стала для Хуанга возможностью быстро познакомиться с американской кухней. Здесь он узнал, что такое чизбургер с беконом, хот-дог и стейк по-деревенски. Он методично перепробовал все блюда меню, а его любимым стал super bird, поджаренный сэндвич из дрожжевого хлеба с индейкой, беконом, помидорами и сыром. Иммигранту, привыкающему к новой культуре, этот незатейливый фастфуд казался квинтэссенцией Америки.

Учеба давалась Хуангу легко, он получал отличные оценки и даже вступил в Национальное общество почета[4]. Стремление к успеху не было привито родителями: по словам Хуанга, они не были требовательны и не настаивали на хорошей учебе. «На самом деле оба моих брата были отвратительными учениками», – признается он, но тут же добавляет, что вообще-то они умные парни. На вопрос, почему только он, средний сын, стремился к успеху в учебе, Хуанг пожимает плечами: «Не знаю, у меня нет ответа на этот вопрос. Я стараюсь не анализировать себя в таком контексте».

К окончанию школы Хуанг успел перескочить через класс, стать спортсменом национального уровня и при этом остаться отличником. Тем не менее он отказался от поступления в престижный колледж, выбрав местный, Университет штата Орегон. Как отмечает сам Хуанг, он не особо над этим задумывался, а родители не подталкивали его поступать куда-то конкретно. Его школьный друг Дин Верхайден пошел в Университет штата Орегон по семейной традиции, и Хуанг поступил туда за компанию. «Просто решил пойти туда же, куда и лучший друг», – говорит он.

Однако многие иначе объясняют его выбор. К семнадцати годам Хуанг успел пожить в трех странах и поучиться в пяти разных школах. Университет штата Орегон принимал более 70% абитуриентов и не входил в число лучших университетов штата, зато от родительского дома он был всего в полутора часах езды. «Он мог выбрать что угодно: университет Лиги плюща, Стэнфорд, Восточное побережье, – вспоминает один из его друзей. – Но выбрал Университет штата Орегон, чтобы быть ближе к дому».

Хуанг поступил в университет в 1980 году. Тогда там не было компьютерного курса, поэтому Хуанг выбрал электротехнику. Начальные знания в этой области стали решающими для его карьеры. Он научился проектировать электрические схемы и продолжал заниматься этим на протяжении всей карьеры. В университете он встретил и свою будущую жену.

Лори Миллс была серьезной восемнадцатилетней первокурсницей, кудрявой и близорукой. Дружелюбная и простая в общении, она всегда стремилась к порядку и хотела следовать в жизни намеченному плану: к двадцати двум годам получить профессию, к двадцати пяти выйти замуж, к тридцати обзавестись детьми. В первую же неделю занятий ее назначили в пару к Хуангу в лаборатории. «На электротехнике было примерно двести пятьдесят студентов, и из них, наверное, всего три девушки, – рассказывает Хуанг. – Причем она была самая симпатичная». Юноши соперничали за внимание Миллс, и Хуанг считал, что у него мало шансов: «Я был самым молодым на курсе, – говорит он. – И выглядел лет на двенадцать».

Не рассчитывая достичь успеха с помощью обычного флирта, Хуанг решил применить другой подход. «Я пытался произвести на нее впечатление – не внешним видом, конечно, а своим упорством в выполнении домашних заданий», – говорит он. Каждые выходные Хуанг звонил Миллс и предлагал позаниматься вместе. А в работе над «домашкой» он был хорош и говорил, что в этом его суперсила. Лори соглашалась, и оба получали отличные оценки.

В лаборатории Дженсен и Лори корпели над прямоугольными кусками пластика – так называемыми макетными платами, – паяя детали усилителей и счетных устройств. Работа была кропотливой и требовала весьма тесного контакта. Источник электричества заставлял работать различные схемы. В простых схемах электричество питало лампочки или электронные часы. Более продвинутые, собранные на транзисторах, работали как переключатели. Возможности транзисторов позволяли создавать «логические ворота», а несколько «ворот» – производить простейшие вычисления с использованием двоичного кода (1 и 0). Цепи из таких примитивных счетных устройств могли совершать более сложные математические действия. Последним этапом сборки всегда было создание замкнутой электрической цепи. Через шесть месяцев совместной работы над макетными платами Хуанг наконец пригласил Миллс на настоящее свидание. Она согласилась, и после этого они уже не расставались.

Хуанг окончил университет досрочно с высшими оценками. Его выпуск совпал по времени с кремниевой революцией 1980-х. В коммерческих логических схемах преобладали полупроводниковые элементы. Логические схемы (микросхемы) печатались на кремниевых дисках с помощью узконаправленного ультрафиолетового луча, а затем диски разрезались на крошечные квадратики, каждый из которых представлял собой отдельную микросхему.

Бум персональных компьютеров, разразившийся в 1980-х, создал огромный спрос на микросхемы (сейчас в ходу больше слово «чипы»). Способствовала этому и растущая популярность разнообразных электронных устройств. Микрочипы устанавливают в автомобили, CD-плееры, детские игрушки, микроволновки и множество других устройств. Они есть в зарядных устройствах, холодильниках, кредитных картах и электрических зубных щетках. А это изначально означало высокую потребность в квалифицированных разработчиках. Накануне выпуска Хуанг получил работу в мировой столице электроники – Кремниевой долине.