Судный день наступил 21 февраля 2024 года. Ажиотаж перед объявлением финансовых результатов Nvidia достиг абсурдных масштабов. CNBC в течение нескольких дней вела обратный отсчет до этого события. В FinTwit, сообществе финансовых аналитиков в социальных сетях, распространялся мем: Хуанг в неизменной кожаной куртке стоит перед картой избирательных округов США, на которой все пятьдесят штатов окрашены в ядовито-зеленый цвет. За несколько дней до объявления результатов Goldman Sachs назвал акции Nvidia «самым важным капиталом в мире».

Через пятнадцать минут после закрытия торгов Nvidia начала телеконференцию с инвесторами. Это был один из самых востребованных финансовых отчетов в истории Уолл-стрит. Первой выступила Колетт Кресс, финансовый директор Nvidia. Она сообщила, что годовой доход превзошел все ожидания, увеличившись более чем вдвое – до 60 миллиардов долларов. Более того, валовая прибыль по всем продуктам Nvidia превысила 70% (для сравнения: у Apple, любимицы Уолл-стрит, этот показатель составил 46%). Чистая прибыль за год достигла почти 30 миллиардов долларов – больше, чем компания заработала за все тридцать лет своего существования. При штате 30 000 сотрудников на каждого работника Nvidia приходился миллион долларов годовой прибыли.

Слово взял Хуанг, его выступление напоминало речи Томаса Эдисона. Он говорил о нейронных сетях, которые теперь не просто понимают человеческую речь, но и способны работать с любыми данными – от биологических процессов до трехмерного моделирования. Он описал грядущий «триллионный цикл инфраструктуры» по созданию фабрик ИИ. «Мы находимся в самом начале новой эры, в которой центры с ИИ обрабатывают огромные массивы сырой информации, превращая их в цифровой интеллект, – сказал он. – Можно утверждать, что суперкомпьютеры Nvidia, которые фактически стали фабриками ИИ, в новой промышленной революции играют ту же роль, что и электростанции во время революции прошлой».

Никто из трейдеров не мог ожидать подобного фурора: 22 февраля за шесть с половиной часов торговли рыночная капитализация Nvidia увеличилась на 277 миллиардов долларов, что было сравнимо с общей стоимостью компании Coca-Cola. Объем торгов ее акций в тот день превысил 65 миллиардов долларов и составил чуть меньше одной пятой активности всего американского фондового рынка. К концу дня Nvidia вошла в тройку крупнейших компаний мира по рыночной капитализации вместе с Microsoft и Apple. Это был величайший одномоментный рост акций компании за всю историю Уолл-стрит.

Этот колоссальный успех неимоверно давил на Хуанга. Бо́льшая часть стоимости Nvidia основывалась не на достижениях, а на ожиданиях инвесторов, что заставляло и дальше стремительно внедрять инновации в условиях растущей конкуренции. Наблюдая за его перемещениями по сцене на конференциях и презентациях для инвесторов, я вдруг понял то, что Кёртис Прим знал двадцать пять лет назад: Хуанг был совершенно одинок.

Управленческие специалисты считают, что непосредственно генеральному директору должны подчиняться от 8 до 12 сотрудников. У Хуанга их было 55. У него не было в компании правой руки, управляющего делами, заместителя. Не было и назначенного преемника, а численность топ-менеджеров, несмотря на рост компании, сокращалась, так что перекладывать ответственность за ошибки было не на кого. Члены совета директоров говорили о Хуанге как о незаменимом человеке; возможно, не будет преувеличением предположить, что он лично спас американскую экономику от рецессии. За время роста Nvidia фондовый рынок США значительно обогнал европейские и азиатские рынки. Фактически это было обусловлено развитием ИИ. Предполагалось, что рыночная капитализация Nvidia, составляющая 3 триллиона долларов, отражает ожидаемые прибыли компании, но по сути это была гигантская ставка на одного человека, которому уже перевалило за шестьдесят.

По отзывам на сайте Glassdoor, в 2022 году Nvidia была признана лучшим местом для работы в США. На мнение сотрудников, безусловно, влияла цена акций, но компания получала высокие баллы еще в те времена, когда занималась только игровыми технологиями. Это вызывало некоторое удивление, так как работа в Nvidia была хоть и интересной, но вряд ли легкой и веселой. Сформированная Хуангом корпоративная культура больше напоминала Microsoft и IBM, чем Google и Apple. Но еще много лет назад тайваньский физик Чу сказал Хуангу, что тот дал ему возможность заниматься «делом всей жизни». Фраза запомнилась Хуангу, и теперь он стремился дать эту возможность всем своим сотрудникам. «Мы хотим, чтобы Nvidia была местом, где люди могут строить свою карьеру на протяжении всей жизни, – говорилось в годовом отчете компании. – Люди, которые к нам приходят, обычно остаются».

Nvidia привлекала людей предоставляемыми им возможностями. Все знали, что Хуанг был жестким в общении, но целеустремленных трудоголиков, стремившихся оставить след в качестве инноваторов, это не пугало. Так же как популярный писатель, обладающий заслуженной славой, продолжает писать, многие инженеры Nvidia, уже имея приличные накопления благодаря опционам, все равно каждый день приходили на работу и решали сложные технические задачи. В совокупности у них было более 15 000 патентов, но всегда есть что-то еще, что можно создать.

Успех позволял Nvidia тщательно подбирать сотрудников. Каждая вакансия привлекала несколько сотен соискателей. Многие амбициозные профессионалы, желающие участвовать в нейросетевой революции, считали компанию лучшим местом для работы. Персонал был довольно разнообразен – по крайней мере судя по тому, что я наблюдал в столовой во время обеда. Примерно треть сотрудников составляли выходцы из Южной Азии, треть – из Восточной, треть – белые американцы. Но самая длинная очередь стояла за индийской едой.

Nvidia не предоставила мне официальную статистику о национальном и расовом составе сотрудников, но по фотографиям и интервью можно заметить, что еще в начале 2000-х в компании работали преимущественно белые американцы. Постепенное увеличение сотрудников азиатского происхождения отражало как общую тенденцию в Кремниевой долине, так и смену профиля компании. «Компьютерная графика не считалась особо престижной сферой, – говорит один из руководителей. – Заниматься ею было как бы стыдно».

С появлением ИИ ситуация изменилась. Вместо длинноволосых американцев в мешковатых шортах в компанию устремились выпускники ведущих технических университетов Индии, Китая и Тайваня. Один из бывших менеджеров рассказывал, что семьи этих молодых людей настаивали, чтобы те устроились на работу именно в Nvidia. «Родители предлагали детям три варианта: стать врачом, инженером или… Нет, кажется, третьего варианта вовсе не было, – говорит он. – Они крайне амбициозны, очень умны и находятся под невероятным давлением».

Этот менеджер, который был заядлым геймером и работал в Nvidia с тех времен, когда компания занималась исключительно графикой, рассказывает об изменении корпоративной культуры. Сектор графических разработок был, по его словам, странноватым и не слишком прибыльным. «Родители советовали мне не связываться с этим, – признается он. – Они говорили, что следует задуматься о "настоящей" работе». Но когда компания достигла успеха, он стал замечать, что энтузиастов-первопроходцев постепенно сменило новое поколение: отличников-конформистов. Он отмечает, что эти новые сотрудники действительно очень талантливы: «Умеют ли они программировать? Несомненно. Лучше, чем я когда-либо мог».

В первые годы женщин в Nvidia практически не было. В период IPO Дэвид Кирк познакомился со своей будущей женой, коллегой из Монреаля. «Все мужчины в компании точно знали, сколько женщин тогда там работало, – вспоминает он. – Три». Отчасти это объяснялось малым количеством женщин среди выпускников электротехнических факультетов: даже сегодня в США более 90% из них – мужчины. При проведении исследования 2022 года американских студенток инженерных специальностей спрашивали, какие дисциплины им наиболее интересны с карьерной точки зрения. На первом месте оказалась экологическая и биомедицинская инженерия, а электротехника заняла последнее место.

По прямому указанию Хуанга Nvidia стремилась принимать на работу больше женщин. Инициатива оказалась успешной, и к 2024 году более четверти сотрудников Nvidia составляли женщины. (Также году в 2020-м из маркетинговых материалов компании загадочным образом исчезла Дон, сексуализированная CGI-фея Nvidia.) Жена Дженсена Лори оставила карьеру ради воспитания детей, и когда Хуанг даже по окончании пандемии продолжает говорить о либеральной политике компании в отношении работы из дома, кажется, что он пытается оправдаться за ее прерванную карьеру. «Мы хотим использовать впечатляющие возможности видеосвязи, чтобы молодые люди – и особенно женщины – могли одновременно строить карьеру и семейную жизнь, – говорит Хуанг. – Я не собираюсь отказываться от этого».

Менее успешными оказались попытки Nvidia нанимать больше афроамериканцев. В 2020 году они составляли менее 1% сотрудников компании по всему миру. Это частично отражало их небольшое количество среди квалифицированных выпускников электротехнических специальностей в США, но, возможно, говорило и о нехватке квалифицированных инженеров в целом. Профессия привлекала таланты со всего мира, но коренные граждане США численно уступали соискателям из Восточной и Южной Азии, Ближнего Востока и Европы в соотношении один к десяти. «Чтобы решить проблему разнообразия, нам нужно в первую очередь заинтересовать американцев изучать эту дисциплину», – говорит один университетский профессор.

Также я заметил, что у многих инженеров Nvidia хотя бы один родитель был инженером (а у некоторых и оба, так что это можно считать практически генетической предрасположенностью). Отец Самира Халепете научил сына паять электрические схемы, когда тот учился в третьем классе. «Инженерия, особенно электротехника, может сильно отпугивать, – признается он. – Поэтому важно, чтобы кто-то тебя поддерживал. Чтобы говорил: "Это тебе по силам"». Сам Халепете пытался продолжить традицию, передав любовь к электронике дочерям, но безуспешно.

У Хуанга инженерами были отец и два брата. Оба его ребенка выбрали иное поприще, но через много лет он все же убедил их вернуться в технологическую сферу. Мэдисон, отучившись на шеф-повара и затем поработав в парижской компании Louis Vuitton, производящей предметы роскоши, в 2020 году получила в Nvidia должность директора по маркетингу. Спенсер основал в Тайбэе «коктейльную лабораторию», которая вошла в число пятидесяти лучших баров Азии, но закрылась во время пандемии. В 2022 году он присоединился к группе разработчиков робототехники Nvidia. В компании Спенсер и Мэдисон не имели никаких привилегий. «Они делают презентации, участвуют в бесконечных скучных совещаниях и обедают в столовой, как и все мы», – говорит один из сотрудников.

Глобализация всегда была на руку Nvidia, а сложные геополитические ситуации ее не слишком волновали. Все изменилось 7 октября 2023 года, когда боевики ХАМАС вторглись в Израиль, жестоко убивая гражданских лиц. Среди погибших была младшая дочь основателя Mellanox Эйяла Вальдмана, а инженер компании Nvidia Авинатан Ор оказался в числе заложников (на март 2025 года было известно, что он жив.) В результате атаки ХАМАС погибло более 1100 человек, более 250 были похищены.

Израиль ответил мощным контрударом, в ходе которого за несколько месяцев израильские силы уничтожили, согласно оценкам, около 40 000 палестинцев, в том числе по меньшей мере 8000 детей. Более половины зданий в Газе были повреждены или разрушены, что вызвало волну протестов по всему миру. На начало войны у Nvidia было порядка 3000 сотрудников в Израиле и около 100 – в Палестине на Западном берегу реки Иордан. После того как 400 израильских работников были призваны в армию, Хуанг отменил конференцию по ИИ в Тель-Авиве и разослал корпоративное письмо, в котором сообщил сотрудникам в регионе, что выдает им премию, «чтобы хоть как-то помочь». Он также пообещал, что Nvidia выделит деньги на гуманитарную помощь, что уже сделали многие сотрудники по своей инициативе. «Кто-то хочет поддержать Израиль, кто-то – невинных палестинцев, – говорилось в письме. – Вы сами решаете, кому оказывать поддержку: Израилю, Газе или обоим народам».

В публичных заявлениях Хуанг не принимал какую-либо сторону, неоднократно подчеркивая, что для него главным приоритетом является безопасность его сотрудников. Однако он отмечал важность израильского технологического сектора для Nvidia. «Сердце и душа процессора Blackwell разработаны в Израиле, – заявил он на конференции GTC в марте 2024 года. – Мы и дальше будем активно инвестировать в эту страну». Через месяц на фоне продолжающегося конфликта Nvidia объявила о приобретении за 700 миллионов долларов израильского стартапа Run: AI, в котором работали 150 человек.

Еще одной проблемой внезапно оказались отношения с Китаем. Хуанг видел в нем ключевой рынок для своих ИИ-микросхем и стремился продать китайским клиентам как можно больше продукции. Однако у американского правительства были другие планы: в 2022 году оно заблокировало продажу Китаю передовых процессоров Nvidia A100 и H100. Хуанг обошел эмбарго, начав продавать модифицированные версии, но хитрость раскрылась, и правительство распространило запрет на все оборудование Nvidia, включая некоторые мощные игровые карты.

Все это отразилось на ситуации в самом Китае. Государственные СМИ называли видеоигры «духовным опиумом», а время, которое дети могли самостоятельно проводить за компьютером, было законодательно ограничено тремя часами в неделю. Однако спрос на игровое оборудование двойного назначения, особенно среди китайских ученых и военных, оставался высоким. За считаные дни до вступления санкций в силу Nvidia активно распродавала свои процессоры. Например, компания ByteDance, владеющая TikTok, закупила достаточное количество A100, чтобы обучить десять ChatGPT.

Даже после введения запрета высокотехнологичные микросхемы продолжали проникать в Китай. В июне 2023 года агентство Reuters сообщило, что на рынке электроники в Шэньчжэне процессоры A100 продавались спекулянтами по двойной цене. Хуанг говорил мне, что в первую очередь он стремится соблюдать закон, но при этом не был согласен с санкциями. «То, что они не смогут купить у нас, они просто сделают сами», – заметил он.

Однако еще более серьезные проблемы создавали планы Китая в отношении Тайваня. Китайский флот был самым крупным в мире, и Китай давно считал Тайвань своей территорией. В новогоднем обращении 2023 года Си Цзиньпин объявил о неизбежности воссоединения с Тайванем. На спутниковых снимках, опубликованных в апреле 2024 года, было видно, что Китай построил в пустыне Гоби копию правительственного района Тайбэя, видимо, для разработки десантных операций. Масштабы такого вторжения, если оно случится, затмят высадку союзных войск в Европе во время Второй мировой войны. Это также станет катастрофой для глобальной экономики. Заводы TSMC на Тайване являются одними из главных производственных узлов микроэлектроники в мире. Ни одно другое предприятие не может обеспечить такую скорость и точность изготовления самых продвинутых микросхем. Замедление производства на Тайване во время пандемии замедлило поставки автомобилей на месяцы. В случае войны задержки поставок могут растянуться на годы, и это коснется не только автомобилей и ИИ, но и смартфонов, потребительской электроники, медицинского оборудования и всего, что содержит сложные микросхемы.

Я был крайне удивлен тем, что у Nvidia нет никакого плана на случай такого развития событий. «Рассуждать о том, что будет, если что-то случиться с Тайванем и TSMC, – это все равно что спрашивать, что делать, если Калифорнию поглотит океан», – говорит Деб Шоквист. Несмотря на ее высокую должность в крупнейшей компании полупроводниковой промышленности в мире, Хуанг велел ей не рассматривать подобный сценарий. «Я не хочу, чтобы она об этом думала, потому что она все равно никак не сможет на это повлиять», – говорит он. Шоквист предполагает, что Nvidia сможет перенаправить заказы на заводы Samsung в Южной Корее и другим партнерам. «Но я скажу вам, что тогда точно случится, – говорит она. – Качество станет на порядок ниже».

Осознав угрозу, правительства разных стран начали развивать собственные мощности по производству микросхем. В США президент Байден выделил десятки миллиардов долларов на создание новых предприятий в Огайо и Аризоне; аналогичные программы стартовали в Японии, Южной Корее и странах Европейского союза. «Глобализация в полупроводниковой отрасли закончилась, – заявил Моррис Чанг на одном из мероприятий TSMC в конце 2023 года. – Единственный приоритет теперь – национальная безопасность».

Компания TSMC расчистила в США участок пустыни площадью 1100 акров к северу от Финикса и начала строительство двух крупных фабрик. Хотя формально эта территория входила в границы города, фактически это был неосвоенный пустырь, поблизости было только открытое стрельбище. Комплекс спланирован как автономная система с независимым водоснабжением, подачей природного газа и собственными установками для получения сверхчистых газов: азота, кислорода и аргона. Так как температура в пустыне Сонора летом может превышать +43 °C, для экономии воды предполагается оснастить фабрики системами рециркуляции влаги вроде тех, которые описаны в романе «Дюна».

Местные жители, наблюдая за стройкой с вершины горы Пирамид-Пик, насчитали 39 работающих кранов, включая гигантский 55-метровый Manitowoc, способный поднимать грузы весом до 2300 тонн. Общий бюджет строительства заводов TSMC в Финиксе, по прогнозам, должен составить 40 миллиардов долларов – это одна из крупнейших прямых иностранных инвестиций в истории США и один из самых масштабных промышленных проектов в мире. После завершения строительства на фабриках будут работать около 2000 человек, а годовой объем производства составит 600 000 единиц продукции – достаточно для удовлетворения всех потребностей внутреннего рынка США.

В 65 километрах южнее, в тихом пригороде Чандлера, Intel заложила собственное производство с бюджетом строительства 32 миллиарда долларов. Среди полей для гольфа и ранчо с редкой растительностью идут круглосуточные работы: чтобы бетон нормально застывал в летнюю жару, строители добавляют в смесь лед и проводят заливку в ночное время. Уже залито более 300 000 кубометров бетона (объем сотни олимпийских бассейнов) и завезено 27 000 тонн стали для каркасов. На съемках с дронов видны шесть огромных производственных корпусов, протянувшихся с севера на юг и соединенных промышленными коммуникациями с линией вспомогательных сооружений на западе.

Строительство заводов в Аризоне и других предприятий по всему миру может в будущем привести к перенасыщению рынка. Чанг, который уже отошел от дел и не участвовал в принятии решений, считал инвестиции в Аризону нецелесообразными. Он полагал, что американская культура производства никогда не достигнет уровня азиатских фабрик и что этот промышленный объект будет серьезно отставать от конкурентов (когда Нэнси Пелоси в 2022 году посетила Тайвань, Чанг сказал ей, что американские проекты «обречены на провал»). Он также утверждал, что концентрация производства TSMC на Тайване фактически защищает остров от китайского вторжения, ведь от прекращения деятельности компании в первую очередь пострадает именно китайская экономика (эту стратегию он называл «кремниевый щит» Тайваня). Однако когда в 2023 году Дженсен Хуанг приехал на строительную площадку TSMC в Финиксе, его там встретил улыбающийся Чанг.

Китай пока не может предложить ничего сопоставимого. Американское правительство добилось запрета экспорта передовых машин для фотолитографии – ключевых элементов производственного процесса, – что отбросило Китай на целое десятилетие назад. Я задумывался, не попытается ли Китай захватить тайваньские заводы TSMC и самостоятельно наладить выпуск микросхем. Бывший американский военный чиновник, с которым я общался, считает это маловероятным. «Это не то же самое, что захват Ираком Кувейта ради добычи нефти, – сказал он мне. – Эти машины невероятно точны и хрупки, они работают на уровне атомов. Как вы думаете, что произойдет с таким устройством, если рядом взорвется ракета?» Он также заметил, что администраторы могут дистанционно отключить системы, а рабочие – просто разбить оборудование молотками и битами. «Способность тайваньских инженеров к саботажу не стоит недооценивать», – заявил он.

Но я продолжал размышлять. А что, если Китай сможет восстановить эти машины? Или разработать собственные обновления для программного обеспечения? Или заставит тайваньских инженеров работать? Бывший военный чиновник выдержал паузу: «США никогда не позволят Китаю завладеть тайваньскими полупроводниковыми заводами. Нет. Этого не будет».

Полупроводниковая лихорадка принесла богатство не только Nvidia. Компании Qualcomm, AMD, Broadcom, Supermicro и другие достигли рекордной рыночной капитализации. Голландская компания ASML, производитель оборудования для фотопечати, стала самой дорогостоящей технологической компанией в Европе, а TSMC – в Азии. В марте 2024 года Financial Times писала, что за четыре года на Тайване удвоились продажи Ferrari. Один тайваньский бизнесмен пояснил эту новость: «Все просто. У тайваньцев появились деньги, а тратить их здесь особо не на что – только недвижимость и машины».

С момента IPO, прошедшего 22 января 1999 года, до середины 2024 года стоимость акций Nvidia выросла более чем на 300 000%. Этот впечатляющий рост многократно увеличивал потери тех, кто принимал необдуманные решения много лет назад. Дуайт Диркс продал часть своих акций после IPO, чтобы купить отцу автомобиль. «Это "Кадиллак" на миллиард долларов», – шутит он. Для покидавших компанию на какое-то время Катандзаро и Аартса изменение цены опционов оказалось неприятным сюрпризом, но в конечном итоге их дела пошли на лад. А Кёртис Прим избавился от всех своих акций еще много лет назад. Теперь ему оставалось лишь наблюдать за умопомрачительным ростом его бывшей компании и завидовать.

К концу 2024 года Nvidia стала в 20 раз дороже Intel, которая переживала не лучшие времена (даже личное состояние Хуанга превышало рыночную стоимость Intel). В выступлении перед студентами MIT в декабре 2023 года новый генеральный директор Intel Пат Гелсингер заявил, что Nvidia «просто сказочно повезло» с успехом графических процессоров. «Они даже не думали поддерживать свой первый проект в области искусственного интеллекта», – сказал он.

Родившийся в Пенсильвании Гелсингер, худощавый инженер-электронщик с орлиным профилем, неоднократно участвовал в попытках Intel вытеснить Хуанга с рынка. В конце 1990-х он был менеджером по продукту Intel i740 – графическому ускорителю, который провалился на рынке. В конце 2000-х он возглавлял проект Larabee – «убийцу Nvidia», который так и не был доведен до конца. В 2022 году, уже в качестве генерального директора, Гелсингер представил Intel Arc – копирующую продукцию конкурентов видеокарту для широкой публики, которой удалось получить лишь 1% рынка. В то время как Nvidia делала ставку на быструю разработку новых продуктов, Гелсингер сосредоточился на производстве. В результате под его руководством в разгар беспрецедентного роста полупроводникового рынка акции Intel упали вдвое.

Гелсингер был не единственным, кто считал, что Хуангу просто повезло. Никто, даже Катандзаро, не предвидел грядущего объединения параллельных вычислений и нейросетей. Даже Аартса, прекрасно разбиравшегося (впрочем, как и многие другие) в технических аспектах обеих технологий, потрясала гармония этого сочетания. Две периферические области информатики, на развитие которых вечно не хватало денег и к которым промышленность и наука проявляли равнодушие, если не отвращение, внезапно слились в прекрасное нечто, движущееся в сторону искусственного разума. «Я не думал, что такая удача возможна, – говорит Аартс. – Не может быть, чтобы глубокое обучение оказалось настолько к месту просто потому, что Nvidia никогда им не занималась!»

Хуанг называет это «удачей, основанной на ви́дении». Дэлли же полагает, что успех компании в первую очередь обусловлен работоспособностью Хуанга. Даже сам Дэлли, у которого вряд ли бывает хоть одна свободная секунда, преклоняется перед нечеловеческими усилиями своего босса. «Все остальные тут только тем и занимаются, что пытаются смягчить требования Дженсена, – говорит он. – Я вообще не понимаю, когда он спит». «Его увлечения – это работа, просмотр электронной почты и… работа», – вторит ему Диркс.

Тем не менее усердно работать умеют многие. Йенс Хорстманн считает, что секрет Хуанга – в умении адаптироваться. «Я часто спрашиваю себя, как получилось, что мы, начиная вместе, с одинаковым IQ, пришли к столь разным результатам, – говорит он. – Как он смог не только построить эту поразительную компанию, но и собрать вокруг себя людей, которые буквально готовы умереть за него». Хорстманн думает, что Хуангу пришлось много раз меняться самому. Он вспоминает, как они вместе работали в LSI, где Хуанг корпел над симуляциями микросхем, бесконечно перебирая варианты в попытках найти наилучшее решение: «Сейчас он делает то же самое, только проектирует самого себя. Он не родился гениальным гендиректором, это не было ему на роду написано. Он сам превратил себя в лидера, просто представляя, каким должен быть. Он всего лишь решал задачу и решил ее».

Однако последнее слово остается за Моррисом Чангом. Он не считает, что успехом Хуанг обязан своему трудоголизму, который по меркам TSMC вряд ли намного выше среднего. И умение адаптироваться, на его взгляд, тоже ни при чем. Когда я разговаривал с Чангом, ему было уже девяносто два. Он сидел одетый в лиловый вязаный свитер, совершенно седой и абсолютно безмятежный перед впечатляющей абстрактной картиной. За семьдесят лет работы в корпоративном секторе на двух континентах Моррис видел все разновидности топ-менеджеров, существующие в мире. Его объяснение банально и не содержит никакой тайны: «Он просто умнее их всех».