Дженсен отправил крученый мяч через стол, удовлетворенно прислушиваясь к звуку удара: «Тук!» Он отрабатывал накат справа, который в давние времена был его коронным ударом. Ударив по мячу, он быстро принимал исходную позу, сжимался и взрывался новым движением, отправляя мяч по хитрой траектории через сетку: «Тук!» Он повторял это снова и снова – удар, подготовка, удар, подготовка, – с механической точностью вращаясь на опорной ноге.

Дела в компании шли неважно (тук!). Фондовый рынок рушился после кризиса доткомов (тук!). Последняя модель GeForce была выпущена с дефектом: вентилятор гудел, как пылесос (тук!). Сделка с Xbox висела на волоске (тук!). Против Nvidia велось расследование по поводу бухгалтерского мошенничества (тук, тук, тук, тук!). Взмокший Дженсен опустил ракетку.

В 2002 году Хуанг связался с Джо Романоски, своим давним другом и партнером по настольному теннису, и возобновил тренировки. Романоски был удивлен звонку: они не общались почти двадцать лет. Однако разговор получился теплым, и они восстановили дружеские отношения. Романоски вспоминает, как во время учебы в колледже Хуанг участвовал в турнире по настольному теннису, проходившем в тюрьме штата. Легко одолев всех соперников на глазах у толпы заключенных, Хуанг не смог удержаться от демонстрации своей техники. «У него в запасе всегда был набор трюков, но он исполнял их так, словно это было необходимой частью игры, – рассказывает Романоски. – Знаете, как Harlem Globetrotters»[10].

В разговоре с Романоски Хуанг упомянул, что основал компанию по разработке оборудования для видеоигр. «Он рассказывал об этом с неподдельным восторгом», – говорит Романоски. Хуанг отправил его сыну в подарок видеокарту, а Романоски в ответ заказал для Хуанга его любимую модель ракетки. Вскоре Хуанг снова начал играть в настольный теннис и нанял в качестве тренера бывшего члена олимпийской сборной.

Романоски, инженер компании Boeing в Сан-Диего, стал регулярно летать с женой в Кремниевую долину в гости к Дженсену и Лори. Хуанг установил в саду рядом с тем самым передвинутым домиком у бассейна большой японский гриль теппан и усердно изучал трюки шеф-повара из ресторана Benihana. Он мастерски подкидывал на сковородке рис, жонглировал продуктами и строил вулканы из луковых колец. Однако ему никак не удавалось научиться ловить шляпой жареные креветки – бо́льшая часть оказывалась на земле.

Отдыхая с друзьями, Хуанг говорил о семье, о своих хобби – о чем угодно, кроме работы. Романоски старался не расспрашивать о ней, он и так знал все новости из газет. Хуанг угощал Романоски виски из своей обширной коллекции, их жены сдружились, а Романоски предложил Хуангу отправиться в поход в горы (Дженсен отказался). «Он очень душевный и обаятельный человек, – говорит Романоски. – Когда мы общаемся, он вовсе не кажется суперзвездой бизнеса. Мне кажется, дома он становится самим собой».

Мнение Романоски о Хуанге совершенно не совпадает с тем образом одержимого магната, который рисуют его коллеги и конкуренты. Романоски воспринимает его как все того же энергичного, жизнерадостного парня, с которым он познакомился много лет назад. Похоже, что Хуанг всегда умел отделять свой деловой образ от домашнего. Мне было интересно узнать, видел ли Романоски в нем хотя бы намек на Дарта Вейдера. «Если эта сторона у него и есть, то он ее тщательно скрывает, – сказал Романоски. – Милый хозяин дома – вот тот Дженсен, которого я знаю».

С лета 2001 года по осень 2002-го акции Nvidia обесценились более чем на 90%. Состояние Хуанга стремительно сократилось. Самые большие проблемы начались в январе 2002 года, когда Комиссия по ценным бумагам и биржам начала изучать бухгалтерские отчеты Nvidia. Подобные проверки ранее выявили махинации в компаниях Worldcom и Enron, что вызвало волну подозрений корпораций в злоупотреблениях. В июле Nvidia пришлось пересчитать результаты за три года, и вскоре после этого финансовый директор Кристин Хоберг была уволена[11]. Тенч Кокс рассказывает, что ее увольнение было неприятным событием, но в Хуанге совет директоров никогда не сомневался. «Комиссия просто искала компромат повсюду», – говорит он. Однако при пересчете финансовых результатов действительно выяснилось, что Nvidia получила больше прибыли, чем задекларировала.

Скандал с бухгалтерией совпал с одним из самых неблагоприятных периодов на бирже за всю историю. После того как лопнул пузырь доткомов, после террористической атаки 11 сентября и банкротства Enron компании, входящие в индекс S&P 500, в общей сложности потеряли почти половину своей стоимости. В это же время у Nvidia начались разногласия с Microsoft, касающиеся ценообразования и интеллектуальной собственности. Свою роль в этом конфликте сыграло и то, что Nvidia стала слишком высоко оценивать свою значимость.

Сотрудники Nvidia считали себя элитой. Да, это было оправданно, но их самодовольство порой граничило с нарциссизмом. За несколько недель до выхода Xbox компания Microsoft устроила торжественный банкет, на котором с поздравительной речью выступил Билл Гейтс. Технических специалистов Nvidia усадили куда-то в самый конец зала, за один стол с производителями резиновых ножек для консоли. Даже спустя много лет Кирк вспоминает об этом с обидой подружки невесты, которую посадили на свадьбе за стол с дальними родственниками. «Ну да, мы были очень важными партнерами, такими же, как парни, которые делали резиновые ножки», – ворчит он.

Кирк, конечно, добавляет, что это шутка, но, как и Хуанг, нередко он маскирует шутками недовольство. Возможно, это была ошибка организаторов мероприятия, но для Кирка соседство с производителями резиновых ножек выглядело как намек на то, что Microsoft не собирается всерьез считаться с простым поставщиком оборудования. Этот эпизод запомнился, и вскоре деловые отношения компаний начали портиться. Microsoft стала требовать от Nvidia увеличить объем поставок и снизить цены, однако Nvidia возражала, что в контракте подобное не предусмотрено, и спор был передан в арбитраж. Для следующего поколения Xbox Microsoft выбрала решение от ATI.

Тем не менее из всех проблем, с которыми столкнулась Nvidia в тот период, самой серьезной стало слишком медленное внедрение шейдеров. Чтобы риск оправдался, компании нужно было убедить разработчиков освоить новый язык программирования. Для этого Nvidia запустила рекламную кампанию с изображением феи – символа компьютерной графики, получившей имя Дон (Dawn), – практически обнаженного сказочного существа с крылышками, усиками и внушительным бюстом. Дон украсила обложку изданного Nvidia учебника программирования The Cg Tutorial. Содержание его было куда менее привлекательным, чем обложка, и включало десять глав о преобразованиях вершин, пиксельных каналах и прочих премудростях кодирования – и, конечно, домашние задания. Книжку раскупали не слишком охотно.

Гнев Хуанга, о котором не ведал Романоски, все чаще находил выход на работе. В начале 2003 года Nvidia представила злополучный графический процессор GeForce FX, который отличался медленной скоростью рендеринга и заслужил у геймеров прозвище «пылесос» из-за чрезмерно шумного вентилятора. Устройство получило негативные отзывы от критиков и покупателей, включая Спенсера, тринадцатилетнего сына Хуанга. Однажды вечером Дженсен, придя домой, обнаружил на своем столе журнал с жесткой рецензией на устройство и записку: «Папа, тебе стоит постараться получше».

Хуанг созвал рабочее совещание и заставил продукт-менеджеров подробно объяснить нескольким сотням сотрудников причины провала. После этого он кричал на них почти час. «Это было ужасно, но в то же время принесло какое-то облегчение», – рассказывает Шэрон Клэй, инженер, отвечавшая за контроль качества. Гневные крики Хуанга вызывали не только страх, но и раскаяние. Он часто объяснял подчиненным, что, подводя клиентов, они подводят и свои семьи. «Думаю, чувство вины движет мной не меньше, чем что-либо другое», – говорит сам Хуанг.

Nvidia регулярно проводила оценку эффективности сотрудников, и после провала GeForce FX Клэй опасалась, что ее работа получит оценку «необходимо совершенствоваться». В Nvidia это было подобно черной метке. Работая над GeForce FX, Клэй провела четыре или пять тестов контроля качества. Для следующей модели графического ускорителя она сделала их сто, а потом их количество доходило до нескольких тысяч. «Когда мы начинали процесс, я даже представить не могла, к какому решению мы придем после того, как нас должным образом… эээ… заставят задуматься», – говорит она.

Ни Клэй, ни кого-либо другого в должности не понизили. Вместо этого маркетинговая команда Nvidia сняла сатирический видеофильм с участием продукт-менеджеров, в котором видеокарта превращалась в воздуходувку для уборки палой листвы. Ролик разослали журналистам, и спустя шесть недель обновленный GeForce был встречен с одобрением. Сотрудники Nvidia отмечали, что Хуанг поддерживал дисциплину на уровне армейского подразделения или профессиональной футбольной команды. «Я не думаю, что он кричит больше, чем любой другой генеральный из списка Fortune 500, – сказал один из сотрудников. – В конце концов, его работа не в том, чтобы быть нашим другом. Его задача – заставить нас превзойти самих себя».

Часто даже те, кому не импонировал такой стиль управления, тепло отзывались о Хуанге. Бывший сотрудник компании Тим Литтл вспоминает, что однажды получил электронное письмо от менеджера с заголовком «Доползи уже до финишной черты, неудачник». Литтл много времени проводил в командировках вдали от семьи, а в офисе часто допоздна работал на симуляторе микросхем. Решив, что с него хватит, он подал заявление об увольнении. Через несколько дней примерно в два часа ночи, когда Литтл дорабатывал одну из своих последних смен, пришел Хуанг и сел рядом с ним за симулятор. Тусклый свет монитора освещал усталое лицо Дженсена. Он начал рассказывать о том, на какие жертвы ему приходилось идти, так же проводя множество ночей вдали от семьи, когда он строил карьеру. Он откровенно признался, что до сих пор не уверен, стоила ли игра свеч, и предложил Литтлу вернуться на работу, если он захочет, но тот отказался. Тогда Хуанг поблагодарил его за вклад в развитие компании и ушел. «Это был, безусловно, самый значительный эпизод за все время моей работы там», – говорит Литтл.

Из более чем ста нынешних и бывших сотрудников Nvidia, с которыми я общался, собирая материал для этой книги, почти у каждого есть своя трогательная история о Хуанге. Один сотрудник (тот, которого Хуанг однажды унизил перед десятками людей, требуя вернуть все премии) рассказал мне, что в то время, когда у него возникли серьезные проблемы со здоровьем, Хуанг вызвался полностью оплатить лечение из собственного кармана. Когда Бен Гарлик решил уйти из Nvidia в стартап, Хуанг лично попросил его остаться. «Мы сидели за столом в переговорной, он придвинулся так близко, что мы едва не касались коленями. И он буквально упрашивал меня не уходить! – вспоминает Гарлик, в компании, насчитывающей тысячи сотрудников, он управлял командой из десяти человек. – Я был потрясен, я даже не думал, что он знает мое имя». Смесь любви, страха и чувства вины, которую использовал Хуанг, была сильным мотиватором для многих в компании. «Ты просто чувствуешь, что не можешь его подвести, – говорит Клэй. – Никак не можешь».

Примерно в это время Кёртис Прим окончательно отошел от дел. Его обязанности были ограниченны на протяжении многих лет, и в конце концов он вообще перестал появляться в офисе. («У него возник конфликт с другим топ-менеджером, и мне кажется, он решил, что его уволили», – говорит Кирк.) Прим начал продавать свои акции Nvidia. Бо́льшую часть вырученных средств он направил на благотворительность, в основном на поддержку своей альма-матер – Политехнического института Ренсселера, расположенного в северной части штата Нью-Йорк. Прима избрали в совет попечителей института, и на его пожертвования был построен центр искусств стоимостью 200 миллионов долларов, а позже приобретен квантовый компьютер.

Прим поселился на великолепном ранчо в районе горного хребта Дьябло к востоку от Окленда, купленном за 6 миллионов долларов. Из дома открывался потрясающий вид на залив: в ясный день можно было увидеть не только пасущиеся стада, но и все пять мостов. Прим купил реактивный самолет «Гольфстрим», чтобы перемещаться между Калифорнией и Нью-Йорком, а для компенсации углеродного следа инвестировал средства в экспериментальные экологически чистые технологии и сделал свое ранчо автономным. Он пережил непростой развод, а затем решил посвятить свою жизнь улучшению экологии планеты.

С 2004 по 2006 год Прим в несколько этапов продал все свои акции Nvidia. «Вот почему цена акций застыла, – говорит он. – Мы просто продавали их в тот момент, когда она начинала расти». Если бы он сохранил их и просто в течение двадцати лет наслаждался жизнью на ранчо, то сегодня его состояние превышало бы 100 миллиардов долларов, то есть он был бы одним из самых богатых людей на планете. Но Прим утверждает, что не сожалеет о своем решении. Хранить практически все свое состояние в акциях нестабильной технологической компании, в которой он больше не работает, не казалось ему разумным.

В духе Джорджа Бэйли из фильма «Эта замечательная жизнь Прим предложил мне представить, во что превратились его упущенные прибыли. «У меня больше нет акций, но это не значит, что средства исчезли. Эти деньги пошли на чьи-то пенсии. На чье-то жилье. Получается, я вложил 100 миллиардов долларов в нашу экономику, – говорит он. – Я намерен пожертвовать полмиллиарда в течение жизни, и это отнимает бо́льшую часть моего времени и усилий. Порой я задумываюсь, как распоряжался бы фондом в 100 миллиардов долларов, и понимаю, что это очень непросто. Я даже не знаю, как это можно было бы раздать».

В конечном итоге Nvidia спасли геймеры. Несмотря на то что акции компании обесценились, она продолжала выпускать одни из самых сложных чипов в мире. Эти микросхемы одновременно с распространением широкополосного интернета и совершенствованием мультимедийных компьютеров положили начало так называемому золотому веку ПК-гейминга. Разработчики использовали новое оборудование для создания игр, ставших классическими: Call of Duty, Half-Life 2, The Sims и World of Warcraft. «В период с 2000 по 2005 год индустрия игр для ПК достигла своего пика», – отметил один из моих собеседников.

Было ли это наилучшим применением данной технологии? Субкультура ПК-гейминга весьма токсична: достаточно вспомнить форум 4chan и «Геймергейт». ПК-геймеры пренебрежительно называли играющих на консолях «крестьянами», а себя – «высшей расой ПК». Пионеры компьютерной графики были разочарованы очевидным застоем в эстетике популярных игр, что было следствием незрелости их целевой аудитории. Nvidia предоставила разработчикам невероятный инструмент. Они использовали его для создания монстров, перестрелок, гонок на автомобилях и расчлененки. «Это поражает, если задуматься о том, какая огромная работа проделана и какой банальный результат получен», – говорит Джон Педди.

Тем не менее с точки зрения бизнеса это был правильный подход. ПК-геймеры – идеальные клиенты, у них быстро развивается зависимость. Видеоигры выдают вознаграждение случайным образом. Так же работают игровые автоматы, чтобы удерживать игроков часами. В 2001 году Джон Хопсон, исследователь из студии, создавшей Halo, описал игровой цикл зависимости: сначала персонаж приобретает новые возможности, затем его отправляют выполнять квест, дают вознаграждение и все повторяется. Некоторым игрокам трудно выйти из этого цикла.

Исследователи установили, что наиболее фанатичные геймеры демонстрируют поведение, характерное для наркоманов. Они устраивают игровые марафоны, страдают от «ломки», врут близким о том, сколько времени проводят за компьютером. Они удаляют игры, чтобы завтра скачать их снова. Американская психиатрическая ассоциация включила в свой справочник новый диагноз: internet gaming disorder (расстройство, вызванное интернет-играми), отметив, что наиболее подвержены ему молодые мужчины. К симптомам относятся «низкая эффективность в учебе, на работе и в выполнении домашних обязанностей» и «пренебрежение личной гигиеной».

Однако многим игры открывают завораживающие альтернативные миры, наполненные смыслом, приключениями и неограниченными возможностями. World of Warcraft, возможно, и вызывает привыкание, но благодаря ей геймеры находят друзей и единомышленников по всему миру. По данным социологических исследований, примерно четверть из них проводит за играми более двух часов в день. Nvidia называла таких игроков «энтузиастами», и они были самыми выгодными клиентами. Многие из них в детстве начинали с Nintendo, а повзрослев, переходили на ПК. В абсолютных цифрах у рынка ПК было меньше потребителей, чем у консолей, но пользователи ПК тратили на свои системы значительно больше денег. Некоторым из них между игровыми сессиями даже удавалось работать.

С графическими процессорами Nvidia игровые ПК стали для «ботаников» тем, чем были автомобили с мощными моторами для автолюбителей. Собранные под индивидуальные запросы игровые компьютеры могут стоить тысячи долларов за счет дополнительного оборудования. Продавцы предлагают прозрачные корпусы с цветной подсветкой, чтобы можно было любоваться «начинкой». Автомобильные фанаты гордо демонстрируют уличным зевакам мотор автомобиля, открывая капот, а геймеры делятся на форумах фотографиями своих системных блоков, хвастаясь разогнанными процессорами и новейшими видеокартами.

С развитием игрового рынка цена на акции Nvidia снова выросла, но компания продолжала расти, даже когда курс акций падал. К началу 2004 года в Nvidia работало свыше 1000 человек и она получала рекордную прибыль. Именно тогда аналитики Уолл-стрит начали вести бесконечные споры о том, какова реальная стоимость Nvidia. Немногие компании больше ставили их в тупик: анализ показателей прошлых лет был практически бесполезен, поскольку все заработанные средства Хуанг тут же инвестировал в рискованные технологии, которые могли либо изменить компьютерный мир, либо с треском провалиться.

К середине 2000-х его послужной список выглядел не совсем идеально: он добился успеха с графическими процессорами и параллельной обработкой данных, но потерпел неудачу с рядом других инноваций. В результате компания добилась успеха на бумаге, но ее акции стабильно недотягивали до ожидаемой цены. В Nvidia была важна не столько прибыль, сколько одержимость ее генерального директора и его готовность идти на риск в долгосрочной перспективе. В него можно было либо верить, либо нет. Тех, кто не верил, ждали непростые времена, потому что Хуанг собирался сделать свою самую безумную ставку.