Потап проснулся поздно вечером. Как понял, что поздно?

Тишина в коридоре. Можно было понять тишину в его палате – сосед спал и даже, кстати, не храпел, но из коридора всегда слышались какие-то звуки – кто-то разговаривал по телефону, больные проходили, шаркая тапками, сновали санитарки, медсестры, врачи. Ничего этого сейчас не было, значит, поздний вечер.

Сколько же он проспал?

Повернув голову к тумбочке, нашел взглядом свой телефон. Дотянулся до него, отметив, что рука не трясется – этот момент порадовал. Увидев время на экране телефона, резко выдохнул и чертыхнулся. Если верить часам и дате, он проспал больше суток. Голова не болела, руки не тряслись – по всему выходило, что приступ миновал. Вот разве что голова была еще немного тяжелой, впрочем, после стольких часов сна это было нормально.

Порадовало то, что даже отголосков головной боли не было, выходит, не зря Док уговаривал его лечь в больничку. Прокапали его эскулапы чем-то, что помогло выйти из приступа легко и быстро.

Потап отклеил пластырь со сгиба локтя, машинально отметив, что прокол был аккуратным и даже синяка не было. В соседней с его домом больничке так аккуратно ни разу не кололи.

М-да-а, не хватает профессионалов в глубинке.

Спустил ноги с кровати, посидел, собираясь с духом, и аккуратно встал. Голова не кружилась, в глазах не темнело – это уже хорошо.

Во рту было гадко – это ему аукнулись выкуренные перед приступом сигареты.

А еще Потапу хотелось всего и сразу: попить, сходить в туалет, умыться, съесть чего-нибудь, желательно, мясного, и да, очень хотелось выйти на свежий воздух.

Огляделся, и, увидев в палате еще одну дверь, порадовался тому, что не надо выходить из палаты. Распахнул ее и усмехнулся:

– Ты ж посмотри, даже душевая имеется! Док, однако, расстарался – в палату со всеми удобствами определил.

Освежившись, убедился, что ничего не болит, и уже уверенно шагнул к тумбочке у своей кровати. На ней стояла пачка сока и пластиковый контейнер, судя по всему, с едой, тут же, в отдельном пакете лежала пластиковая вилка и пару кусочков хлеба. Сок он узнал – сам же его и покупал для дочери.  Выпил почти весь, не отрываясь, и открыл контейнер:

– А здесь у нас что?

После ранения у него резко обострилось обоняние. Раскрыв контейнер, принюхался, и рот тут же наполнился слюной. Да, мясо уже остыло, но пахло все равно умопомрачительно. Подцепил кусочек, прожевав, блаженно улыбнулся – мясо, даже холодное, было нежным и сочным. И совершенно точно это был не больничный ужин.

– Это кто ж у нас такой заботливый и предусмотрительный? – удивился жуя.

Мясо Потап тоже умял в один присест, решив, что раз стоит на его тумбочке, значит, точно для него.

Теперь бы еще на улицу выйти.

Интересно, его ночью выпустят из здания?

Вряд ли, конечно, но попробовать стоило. Уже совсем было собрался выйти из палаты, но понял, что ни уличной обуви, ни его куртки в палате не было.

– Хорошо, что хоть штаны с футболкой оставили. И на том спасибо!

Впрочем, спортивные штаны тоже были не его. Не иначе Док своими поделился. Не теряя надежды, Потап открыл свою тумбочку и благодарно улыбнулся – внутри лежали носки и тапки. Первые точно были его, а вот вторые Дока. У него самого отродясь белых тапок не бывало.

– Ты ж посмотри, новыми поделился. Заботушка! – хохотнул вполголоса. – Ничего для друга не жалко, даже белых тапок!

На свежий воздух хотелось так, что сводило скулы, не любил Потап больницы еще и за эти их специфические запахи. В свое время он достаточно провалялся по госпиталям. Тогда он не мог выйти, не выпускали по личному распоряжению все того же Дока, но сейчас-то может. Вспомнил, что на выходе у них тут имелся суровый охранник.

– Так, стоп. Тут же есть приемное отделение, оно-то уж точно круглосуточно открыто! – с этими словами Потап и вышел из своей палаты.

Выглянув в коридор, увидел дежурную медсестру. Мимо нее Потап шел крадучись, в одних носках, держа тапки в руке. Молоденькая совсем, чуть старше его Лизы, отметил, проходя мимо. Медсестра на посту, устроив руки на толстый учебник по медицине, спала. Видимо, девчонка и училась, и работала.

Вот и двери, ведущие в приемное отделение. На посту дежурила та самая шатенка, с которой Потап как раз и курил в тот момент, когда у него случился приступ.

Женщина что-то смотрела в своем планшете и подозрительно шмыгала носом. Простыла или плачет?

Потап сделал один шаг в ее сторону и замер. Не желая напугать женщину, не стал подкрадываться слишком близко. Заглянул в ее планшет и даже оторопел от неожиданности.

Он был уверен в том, что Галина, имя шатенки всплыло само, смотрит сериал или читает книгу. Лиза тоже читала книги в телефоне, сейчас это очень популярно. Помнится, дочь даже называла любимую писательницу, расхваливая ту за то, что она хорошо пишет о жизни.

Как же там ее фамилия? А, вспомнил: Архипова!

Вот зачем, спрашивается, ему нужно было вспоминать фамилию писательницы? Ладно, проехали!

Оказалось, что Галина не смотрела сериал и даже не читала книгу. Нет! Она смотрела новости и плакала.

Что он проспал? Землетрясение? Пожар? Или…?

Об “или” думать не хотелось. Хватит с них и одной проблемы с бывшей союзной республикой.

Всмотрелся в картинку на планшете, звука не было слышно, Галина слушала через наушник. На экране была какая-то тетка за решеткой, следом мелькнула картинка из зала суда, потом показался репортер с микрофоном, замелькали картинки разрушенных домов и маленькие дети.  Судя по всему, Галина смотрела репортаж из той самой бывшей республики и плакала.

Такого от ярко и даже вызывающе накрашенной особы, с которой он сам чуть больше суток тому назад курил на крыльце больницы, Потап не ожидал.

Он кашлянул, привлекая внимание женщины.

Галина вздрогнула и резко обернулась на звук. Увидев Потапа, удивленно подняла брови. Оказывается, медсестра действительно плакала, смотря обычный выпуск новостей. Женщина выдернула маленький наушник из уха, отложила планшет, провела сразу обеими ладонями по глазам, стирая слезы, и тут же пошла на Потапа в наступление:

– Что Вы здесь делаете, да еще и босиком? Заболеть захотели?

Потап тут же кинул тапки на пол, обулся и пояснил:

– Очень на свежий воздух хочется.

– Даже если бы у Вас была уличная обувь, на улицу я бы Вас не выпустила.

– Почему это? – Потап решил не сдаваться сразу.

– Васильев запретил Вам курить.

– Вот его я еще не спрашивал, – усмехнулся мужчина, получилось это у него беззлобно. – Я не собирался курить. Я, вообще-то, не курю сам, и не люблю, когда курят при мне.

Галина скептически улыбнулась, услышав это, и даже хотела что-то сказать, но Потап поторопился добавить:

– Правда, не курю. Тянет только перед приступом. Я ведь при Вас завалился, верно? Сильно напугал?

– Нет, не напугали. Поверьте, я и не такого насмотрелась за годы работы, – Галина еще раз провела по лицу ладонями и, казалось, смягчилась. – Точно курить не будете?

– Точно. Не буду.

Странное дело, но сегодня, без яркого макияжа и с учетом заплаканных глаз, Галина выглядела привлекательнее и даже моложе.

Женщина вдруг смущенно улыбнулась и произнесла:

– Я тоже не курю. Сигареты – это так, для завязывания знакомства.

Теперь настала очередь уже Потапа удивленно поднимать брови.

Галина же, смутившись от своего нечаянного признания или по другой причине, покраснела, и это сделало её еще моложе.

– Погодите, я хоть Вам нашу дежурную куртку дам. Постоите на крыльце, подышите, там нет снега, так что не намокнут Ваши тапки, а вот без куртки точно замерзнете. Зима все-таки на улице.

Галина скрылась за другой дверью, вышла спустя минуту и тоже в куртке, другую протянула Потапу и пояснила:

– Тоже хочу подышать свежим воздухом. В ночные смены не знаешь, что лучше: когда много больных – плохо, когда нет никого, как сегодня, тоже плохо.

– Дайте, угадаю, – Потап улыбнулся, – в первом случае много работы, а во втором хочется спать?

– Именно, – Галина опять улыбнулась, и первая вышла на улицу. Вдохнула морозный воздух полной грудью и замерла, глядя в черное небо. Помолчав, с сожалением проговорила:

– Жаль, звезд не видно.

– В городе никогда звезд не видно.

Они оба помолчали, потом Галина вдруг спросила:

– Потап, Вы есть хотите? У меня с собой салат и домашние котлеты. Будете?

– Очень хочу. Буду! – выпалил не задумываясь.

– Правда? – Галина, перевела взгляд на мужчину, стоящего рядом.

– Правда.

Галина улыбнулась и как-то совсем просто, по-домашнему, как будто они были уже давно с ним знакомы, произнесла:

– Ну, раз так, то пойдемте! Накормлю Вас ужином, пока у нас тут тихо.

Потап послушно зашел за женщиной в холл приемного отделения и спросил:

– Галина, а можно, я не в палате, а тут, у вас где-нибудь притулюсь? Там сосед спит, не хочу будить человека. Да и не хочется мне опять в тишине и украдкой жевать.

– Идите сюда! – Галина заговорщицки улыбнулась и поманила за собой, юркнув в ту самую дверь, откуда только что выносила ему куртку.