Прошлое…

С ногами, тяжелыми как бревна, Зевандер с трудом пробирался по мягкому песку, а жаркое солнце соласиона палило ему затылок, где его знак практически шипел от жары. Цепь на его шее тянулась к наручникам его отца, идущего впереди него, и к наручникам сокамерника, идущего сзади.

Шеренга заключенных шла к воротам огромного сооружения, которое выглядело словно оно выросло из зубчатых гор, в которые оно было высечено. Когда они прошли через железные ворота, Зевандер разглядел сложный рельеф, на котором были изображены соладеи и их низшие боги, гелиорхи — или хранители солнца, как их называли, — которые хлестали кнутами тех, кого он принял за магов, настолько они казались маленькими и слабыми по сравнению с ними.

Из бесчисленных уроков истории он знал, что многие из рабов, которые, как говорили, были захвачены соладеями, были лунасирами.

Над ними солнце мерцало, как голодный костер на фоне зловещего серого неба, готовое поглотить его. Как мир мог быть таким темным при таком интенсивном источнике света, было загадкой богов.

- Ты видишь это? — хрипло спросил пожилой мужчина позади него. - В небе? Дракон пришел спасти нас! Он мой друг, знаешь ли? - Он бредил и брюзжал почти всю дорогу, его разум явно притуплялся по мере того, как тянулся бесконечный день. Несколько дней назад он казался вполне нормальным, когда они сидели в телеге, направляющейся в Солассиос, и разговаривали о его больной жене, оставленной на произвол судьбы. - Ты слышишь меня, парень? Ты меня слушаешь?

Зевандер не осмелился ответить, так как уже однажды пострадал от кнута за то, что отвечал на бесконечные вопросы старика. Раны были еще свежими и болели.

- Мой друг-дракон сожжет их всех дотла черным пламенем. Сейблфайр. Ты знаешь, что черный огонь — единственный элемент, который может вылупить яйцо дракона? Когда-то драконы жили в землях смертных. Но источники иссякли, и драконы улетели. Слышал когда-нибудь о всадниках драконов?

Старик, должно быть, сошел с ума, раз говорит о всадниках драконов. Только проклятый дурак осмелился бы оседлать одно из этих непредсказуемых чудовищ. Зевандер однажды слышал о королевском маге, который считал себя достаточно сильным, чтобы победить дракона. В итоге он превратился в кучу пепла.

- Знаешь, почему маги не могут их контролировать?

Зевандер зажмурил глаза и застонал, желая, чтобы старый чудак уже заткнулся. Это был лишь вопрос времени, когда стражники услышат его бред, и ему придется вытерпеть очередную порку.

- Они — боги. Драконы — боги, и только всадники драконов могут...

Сильный рывок за горло отбросил Зевандера назад, и он, выдав стон, схватился за зажим, впившийся в его шею. Позади него лежал старый заключенный в судорогах, его синие глаза были затуманены молочно-белым налетом. Его бледная кожа, типичная для лунасиров, начала краснеть и покрываться красными волдырями.

- Солнечное отравление, — сказал его отец, стоя за его спиной, и когда Зевандер повернул туда взгляд, он заметил, что кожа отца тоже начала краснеть. - Бедняга.

- Отравление? - Он знал, что слишком много солнца вредно для лунасиров, поэтому большинство из них не выходят на улицу в дневное время, но он никогда не слышал об отравлении. Как фермеры у себя дома избегают этого, ведь они так много работают в полях?

Словно отец мог читать его мысли, он сказал: - Здесь солнце другое. На юге нас защищают луны. Они уравновешивают настроение. Здесь луны находятся дальше. Наша кровь не приспособлена к этому.

Расправив руки, Зевандер заметил, что его кожа тоже приобрела слегка розовый оттенок, но не такой яркий, как у пожилого мужчины. Или у его отца, если на то пошло.

Звук хлещущего кнута привлек внимание Зевандера к трем приближающимся стражникам, и отец подтолкнул его назад.

- Вставай, ленивый ублюдок! - Еще один удар кнута пришелся по ноге старика, разорвав одну из многочисленных на ней волдырей. - Поднимай свою задницу, пока я не избил ее до крови!

При этой мысли раны Зевандера заныли. - Вставай, старик, — призвал он.

Стражник снова хлестнул кнутом, на этот раз разорвав предплечье старика.

Зевандеру стало тошно, и он отвернулся.

- Он умер от отравления. Оставь его здесь, — призвал один из других стражников. - День подходит к концу.

Трудно поверить, что они называют это дневным светом. Зевандер всегда представлял себе Солассиос как место с ослепительным светом. Возможно, в некоторых местах так и было.

- Снимите с него наручники, - приказал охранник с кнутом, и третий охранник поспешил их отпереть.

Когда он попытался сорвать толстый металл с шеи старика, тот не поддался. - Думаю, она приварилась к нему.

Нахмурившись, Зевандер засунул пальцы в свои оковы, и хотя они плотно прилегали к его горлу, оставался небольшой зазор.

- Ну так сорви эту чертову штуку, если нужно! Время уходит!.

- Я не могу, сэр. Она как затвердевшая глина.

Охранник застонал и повернулся к чудовищной фигуре, прикованной к другой стороне старика.

Зевандер видел Оргата только один раз в жизни, но слышал рассказы об их жестокости. Чрезмерно мускулистые и высокие, с острыми бивнями из слоновой кости, торчащими из нижней губы, они больше походили на зверей, чем на людей. Коротенькие белые рога и бледная кожа с голубоватым оттенком, как у зимнего трупа, намекали на то, что он мог быть веспири.

- Ты там, — сказал охранник, указывая на Оргата. - Сними с этого человека наручники, и я дам тебе дополнительную порцию воды.

Оргат громко фыркнул и шагнул вперед, повалив заключенных позади себя на землю. Звериный человек наклонился, поднял за голову гораздо меньшего и дрожащего лунасира и положил свои толстые руки по обе стороны его лица. С одним рыком он сжал, и голова мужчины взорвалась, разбрызгав кровь, мясо и кости.

Зевандер повернулся и выблевал последнюю скудную порцию еды, которую он съел за день, — брызги желчи, которые разлетелись по черному песку под ним.

Остатки тела мужчины рухнули на песок, его короткая шея проскользнула через наручники, оставив после себя кусок кожи, свисающий с цепи.

- Ну, не совсем то, что я имел в виду, но пойдем. - Охранник обратил свое внимание на переднюю часть колонны. - Вперед!

Когда оргат отступил, цепь растянулась, и между ними осталась пустая манжета, а свисающий кусок плоти вновь вызвал рвотный рефлекс у парня. Он отвернулся, и его внимание привлек розовый цвет кожи отца. Зевандер снова обнаружил, что смотрит на свою кожу, которая, казалось, только потемнела под палящим солнцем. Словно заметив это, его отец нахмурился, сжав губы. Не говоря ни слова, он отвернулся от Зевандера и последовал за цепочкой заключенных.

Острые шпили гор впивались в бурное серое небо над головой, а зияющие черные арки поглощали колонну заключенных, входящих в шахты. Когда Зевандер вошел, окружающую тьму освещали лишь несколько разбросанных факелов, и, как только он оказался внутри, к нему сзади подошел охранник и снял кандалы с его шеи. Зевандер потеребил шею рукой, чувствуя остаточную боль от отсутствующего металла. Когда охранник перешел к отцу, мальчик наблюдал, как тот боролся с кандалами, которые впились в кожу пожилого мужчины.

- Черт возьми! — прорычал охранник, перекрывая крики боли своего отца. С мокрым, разрывающим звуком он ослабил наручники, и лорд Райдайн упал на здоровое колено.

Старший Райдайн поднялся на ноги, и Зевандер заметил блестящие, оголенные участки, где кожа была содрана.

Толчок сзади заставил Зевандера споткнуться, но он удержался и, подняв глаза, увидел впереди сводчатый каменный туннель, куда были загнаны другие заключенные — в основном его ровесники. Его отца направили в соседний туннель с более пожилыми мужчинами, и на мгновение ему захотелось бежать к нему, как он делал в детстве, когда был неуверен или боялся. Однако он этого не сделал. Узнав, что его отец убил женщину, Зевандер не хотел иметь с ним ничего общего.

Вместо этого он последовал за своими сверстниками, не обращая на отца ни малейшего внимания.

- Двигайтесь! - Охранник, который крикнул, стоял на небольшой деревянной платформе и улыбался, подгоняя мальчиков, как скот, и хлеща их загорелую кожу кнутом, когда они проходили мимо.

Огонь пробежал по обнаженным рукам Зевандера от удара кнута охранника, и он стиснул зубы, прижимая руку к месту удара, сдерживая боль.

Все парни его возраста были выстроены в одну линию и шли к арочной деревянной двери в конце туннеля. Первый в очереди был пропущен, остальные должны были ждать. Спустя всего несколько минут из-за двери донеслись крики, и Зевандер почувствовал, как холодный озноб пробежал по его венам, когда он представил, что может происходить в той комнате.

Когда дверь снова распахнулась, парни не вышли, но следующий в очереди был затолкнут внутрь, и дверь захлопнулась за ним.

Еще крики.

Ужасные крики, от которых у него мурашки по коже.

Через несколько минут дверь снова распахнулась, и охранник, стоявший за его спиной, затолкнул внутрь третьего парня. В тот момент, когда молодой узник, казалось, увидел комнату, он развернулся на каблуках и бросился обратно к двери, на его лице отразился ужас. - Нет! Нет! Пожалуйста! - Его пальцы вцепились в косяк, а охранники в комнате дергали его за руки и рубашку.

Охранник снаружи комнаты поднял ногу и ударил парня по груди, от чего тот отпустил дверную коробку, и дверь захлопнулась за ним. Кровь стыла в жилах от крика, и Зевандер огляделся, заметив, что единственный выход — это туннель, через который они вошли.

Он был заблокирован полдюжиной охранников.

Перед ним осталось только два других парня. Следующего пришлось затащить в комнату. Через узкую щель Зевандер разглядел профиль невысокого, приземистого мужчины, стоящего рядом с подносом, на котором лежали странные инструменты. Мужчина резко повернул голову в сторону Зевандера, и сердце того замерло, когда он увидел вторую половину его лица. Оно было покрыто серебром, которое, по-видимому, вылили ему на голову и которое затвердело, стекая по лицу, а глаза были скрыты за темно-фиолетовыми очками.

Дверь захлопнулась.

Напряжение сжало мышцы Зевандера, а его разум умолял его бежать. Если была малейшая вероятность, что его поймают.

Дверь снова открылась.

Иди. Сейчас же.

Он повернулся, чтобы выйти из ряда, и увидел четыре фигуры, входящие в туннель, одетые в золотые доспехи с изящной филигранью на нагрудниках и наплечниками, похожими на мотивы солнца. Крылья с выгравированными перьями свисали по обеим сторонам их золотых шлемов с заклепками, а длинные золотые локоны, ниспадающие на плечи, почти доходили до локтей. Несмотря на свой высокий и устрашающий вид благодаря массивным фигурам, они шли с достоинством и грацией, прежде чем остановиться рядом с ним. Фигура, стоящая ближе всего к нему, сняла шлем, и оказалась женщиной — самой впечатляющей женщиной, которую он когда-либо видел в своей жизни, с квадратной, мускулистой челюстью и острыми, вылепленными костями.

- Довольно тощий урожай, не так ли? - Ее взгляд задержался на Зевандере, глаза пробежали по нему сверху донизу, прежде чем она направилась обратно в другую сторону.

Парни позади него прошептали: - Беллатрикс.

- Кто они?

- Воины соласиона. Говорят, они наполовину Оргаты. Я слышал, что они каннибалы и садисты.

Рука, схватившая Зевандера за плечо, заставила его вздрогнуть, и он инстинктивно обернулся, замахнувшись кулаком. Его костяшки врезались в челюсть охранника, и пожилой мужчина пошатнулся назад.

Зевандер просто хотел сбежать. Он не собирался нападать на охранника. В тот момент у него не было другого выбора, кроме как бежать. Развернувшись на пятках, он бросился в противоположном направлении, к Беллатрикс. Один из охранников бросился на него, и Зевандер пригнулся, когда охранник замахнулся, проскользнув мимо него на четвереньках, как дикий грызун. Он поднялся на ноги и повернул вправо, уклонившись от другого приближающегося охранника, кончик клинка которого лишь слегка задел его руку. Он научился быть быстрым, чтобы ловить добычу или уклоняться от соперничающих хищников, благодаря тому, что отец много раз брал его с собой на охоту.

Перед ним высилась Беллатрикс. Пройдя мимо них, он окажется в главном туннеле. Возможно, столкнется с другими охранниками. А как же отец?

В тот момент у него не было времени думать об отце. Зевандер был уверен, что если охранники поймают его, они, без сомнения, убьют его.

Один из парней в конце очереди, словно вдохновленный смелым поступком Зевандера, бросился вперед, опустился на четвереньки и начал ползти между ног громоздкого солдата Беллатрикс, стоящего напротив него.

Зевандер ожидал, что под панцирями и нагрудниками они будут медлительными и неповоротливыми, но прежде чем парень успел проскользнуть мимо, длинный золотой клинок пронзил его спину, скользя как жидкий шелк.

Зевандер остановился, наблюдая, как солдат Беллатрикс поднял пронзенного мальчика в воздух за меч.

Ужас наполнил его грудь, когда он услышал крик мальчика, взывающего к отцу, пока он скользил по лезвию. Его дрожащие руки схватились за красиво скошенные края меча, который проскользнул по костям его пальцев, с легкостью отрезав их.

Воздух застрял в горле Зевандера, его легкие сжались от страха.

Другие солдаты Беллатрикс смеялись, когда их товарищ опустил парня на ноги и вонзил клинок вверх, разделив его на две половинки, которые упали на землю с хлюпающим звуком кровавого мяса. Освободившись от тела парня, солдат Беллатрикс провела языком по широкой стороне клинка, слизывая кровь со стали.

- Он даже на вкус слабый, — сказала она, и раздался новый взрыв смеха, когда она вытерла остатки крови платком, прежде чем вложить меч в ножны.

Крепкая рука схватила Зевандера за плечо, и он успел обернуться, чтобы увидеть кулак, летящий ему в лицо. Кулак ударил его по щеке, разделив ее пополам, заставив зубы зазвенеть, и его зрение помутилось.

Затем наступила темнота.

* * *

Жгучая боль пронзила сознание Зевандера, и он открыл глаза, но увидел только тьму. По крайней мере, он думал, что его глаза открыты, потому что чувствовал, как дрожат веки, когда он пытался моргнуть. Он задыхался, его руки метались в темноте, чтобы убедиться, что он может двигаться, ища следы травм.

Он не чувствовал ничего, кроме тонкой одежды, которую носил, без каких-либо мокрых пятен крови или зияющих ран. Твердая стена давила на его бедра, когда он сидел, прислонившись к ней.

Ослепительный свет проникал внутрь, слишком яркий, и он поднял руку, чтобы защитить глаза, разглядев темную фигуру в центре поля зрения.

Отчетливая форма плаща с капюшоном заставила его гадать, кто может быть этот незнакомец.

Капюшон опустился, осветив лицо, которое он не узнал. Бледная кожа. Светлые глаза. Несколько разбросанных морщин и слегка изношенная кожа позволяли ему предположить, что тот был примерно одного возраста с его отцом.

Встав на ноги, Зевандер огляделся, ища что-нибудь знакомое в тени, но он не мог видеть ничего, кроме этого луча света.

- Где я? — спросил он.

- За пределами сознания и сна, — ответил незнакомец глубоким, хриплым голосом. - Калигорья.

Он слышал о Калигории раньше — месте в самых глубинных уголках сознания, куда целители иногда отправляли тех, кто получил тяжелые травмы. Царство Теней. Место тишины, без боли, но и без света. Для некоторых — ад беззакония.

Зевандер нахмурился. - Я умираю?

- Нет. Но будь ты в сознании, ты бы пожелал смерти, я уверен.

- Кто ты?

- Старый друг.

- Если ты друг, почему я тебя не узнаю?

- Я знал твоих родителей. Лорда и леди Райдайн.

Странно, что он знал его родителей. Еще страннее, что ему удалось проникнуть в сознание Зевандера. - Если это Калигория, как ты говоришь, как ты здесь оказался?

- У меня есть…способности, которые позволяют мне проникать в твои мысли.

Свет сместился к рукам Зевандера, которые лежали по бокам. Он поднял их и увидел тонкие линии символов, выжженных на его запястьях — символы, которых еще мгновение назад не было. - Что это?

Мучительная боль обжигала его затылок, как раскаленное железо, прижатое к коже. Пламя лизнуло его позвоночник и спустилось по задней части ног. Зевандер вскрикнул и упал на колени.

Незнакомец выдал рык, также упав на колени, и на его вытянутых руках были видны те же символы, выжженные на его запястьях. - Ты не должен... сосредотачиваться на... боли! Закрой глаза! Закрой их сейчас же!

Зевандер закрыл глаза, как ему велели, и в этой темноте боль растворилась, ускользнув, как туманный кошмар. Он сделал несколько долгих, спокойных вдохов, успокаивая себя, и когда снова открыл глаза, свет переместился на незнакомца. - Как это возможно?

- Тьма легче для ума, — сказал незнакомец, положив ладонь на колено и поднимаясь на ноги. - Свет жесток и карает.

- Что это за знаки на моих руках?

- Заклинание. Чтобы ты не мог использовать свою магию.

- У меня нет магии. Я родился бездарным.

Незнакомец мрачно хмыкнул. - Так тебе сказали? Твои добрые и любящие родители лишили тебя силы, которая дремлет в тебе, да?

- У меня нет силы.

- Если бы это было правдой, ты бы погиб от пауков своего брата в тот день, когда он напал на тебя.

Неприятное любопытство охватило Зевандера. Как он мог об этом знать?

Тем не менее, это была правда. Продожа была защитной магией. Он не смог бы вызвать своих скорпионов, если бы родился спиндингом. Спиндинги не обладали магией, но, если говорить правду, Зевандер всегда сомневался в том, чему его учили. - Откуда ты так много знаешь обо мне?

- Я знаю многое. Я знаю, что ты обладаешь самой древней и разрушительной силой, которая только существует. Необыкновенным даром богов.

Зевандер нахмурился. Магия его отца заключалась в ковке металла. Давняя династия кузнецов и ковалей. Его мать была эмпатом, пожирателем горя, которая также обладала даром чтения мыслей. - В моей родословной нет ничего древнего или необыкновенного.

- Твоя сила не происходит от солнца или луны. Она живет в сердце Эфирии. Это расплавленная чернота, которая течет по венам нашего мира. Немногие боги принимают физическую форму, но этот бог живет в тебе.

Зевандер не понял его слов. - Кто?

- Дэймос. Бог Сейблфайра и разрушения.

Зевандер начал смеяться медленно и несогласованно, но чем больше он думал о словах старика, тем более нелепыми они казались ему.

- Ты не обязан верить в то, что является правдой. Это не приведет к изменению твоего положения, — прорычал незнакомец.

Еще сильнее, парень рассмеялся, его кожа защемила. Он выл и хрипел, пока его горло не стало болезненным, а глаза не затуманились слезами.

Окружающая тьма мерцала в его поле зрения, образы то появлялись, то исчезали из фокуса.

Веревки. Кровь. Инструменты, опасно висящие на стене. Дрожащие конечности и резкие вздохи.

- Ты должен остановиться! Ты не должен уходить отсюда!

Незнакомец наклонился вперед, и Зевандер закрыл глаза, чтобы скрыть блестящие слезы. Когда он снова открыл глаза, по его спине пронзила жгучая боль, сопровождаемая треском. Зевандер посмотрел вниз на песчаный пол, находившийся всего в метре от него. Трудно сказать, учитывая легкое затуманивание в его глазах. Дрожа, он сумел повернуть голову настолько, чтобы увидеть, что его подвесили на веревках, прикрепленных к железным столбам, которые удерживали его над землей. То же самое, должно быть, было и с его ногами, хотя он не мог пошевелиться, чтобы убедиться в этом.

- Посмотрим, как ты теперь побежишь, приятель!. - Громкий треск раздался в его ушах, и боль пронзила его позвоночник.

Зевандер задрожал, его конечности были так сильно натянуты, что даже небольшие дрожь вызывали в нем мучительную боль. Боль погрузила его в странный бред, предметы перед его глазами стали эхом самих себя. Смех и насмешки стали отдаленными, а его разум вернулся к моментам, предшествовавшим этому — к тому, что, должно быть, было сном. Слова незнакомца отзывались эхом в его мыслях. - Он живет в тебе. - Бог. Как смешно!

Кровавая слюна потекла из его опухшей губы, и он выпустил напряженный взрыв смеха. Его смех стал истерическим, когда он представил, как, черт возьми, должно быть, жалко чувствовал себя бог, запертый в теле беспомощного спиндинга.

Эта мысль заставила его смеяться еще сильнее.

- Смеешься надо мной, да? - Еще один громовой раскат пронзил его кожу полосой пламени. Пламя. Как Сейблфайр.

Зевандер выпустил еще один хриплый вздох смеха, который причинял боль его побитым ребрам, куда, должно быть, его ударили ногой. Звон металла был лишь незначительным отвлечением от безумного веселья, которое овладело им, и он повернулся, когда в поле его зрения мелькнуло золотое сияние.

Фигура рядом с ним опустилась на колени, чтобы оказаться на уровне его глаз, и сквозь слезы он смог разглядеть лицо Беллатрикс, которая ранее пронзила его копьем.

- Какое ты удивительное создание, — сказала она, и в ее голосе слышалась интрига. Нежными пальцами она откинула прядь волос с его лица, и ее прикосновение напомнило ему о матери.

Зевандер стиснул зубы, сдерживая слезы, когда мысли о матери нанесли ему очередной болезненный удар.

- Хватит. Мне не терпится увидеть, как этот поведет себя в шахтах. - Она провела мозолистыми пальцами по его рукам, слегка сжав его бицепсы. - Немного мускулов сделают его еще более аппетитным. И как только он станет достаточно сильным, ты пошлешь его ко мне.