Где, черт возьми, я?

Зевандер огляделся по незнакомому окружению в поисках чего-нибудь знакомого. От грубых глинобитных стен и земляного пола исходил резкий запах сырой земли и плесени. Сквозь широкие щели в деревянной двери впереди доносились стоны женщины, и через них Зевандер мог разглядеть две фигуры, занимающиеся сексом. В нос ударила вонь гниения, и, нахмурившись, он уставился на разлагающийся труп крысы на полу .

До его ушей донеслись тихие шепоты, и Зевандер повернулся к небольшому деревянному столику позади себя, следуя за звуками к двум детям, не старше десяти лет, которые сидели, прижавшись друг к другу под ним. Мальчик, бледный и худой, с розовыми глазами и двумя маленькими рожками, торчащими из лба, обладал характерными чертами ребенка-спинделя. Маленькая девочка, прижавшаяся к нему, казалось, страдала от самых ужасных уродств, которые Зевандер когда-либо видел у ребенка: один глаз был черным и впавшим, а лицо — желтоватым и изрезанным шрамами.

Как-то смутно знакомо.

- Я найду лекарство, Мелисара. Я бесконечно много читал. Есть способ очистить тебя, — сказал мальчик, поцеловав девочку в макушку, покрытую грязными волосами.

- Возможно, я все еще смогу войти в родовую линию Матери. - Она уставилась на него, но мальчик, казалось, не обращал внимания на ее уродства, даже не вздрогнул, когда с любовью посмотрел на нее в ответ, поглаживая ее длинные рыжие локоны. - Я могу менять лица, так же, как она когда-то.

- Она — Ниливир. Если бы ее магия крови должна была передаться тебе, к этому времени уже появились бы признаки. - Он нежно поцеловал ее в макушку, где волосы редели у линии роста. - Только знания, изучение свитков, изменят наше положение.

- Ни один Спиндлер никогда не допускался в Дом Мудрецов. У тебя никогда не будет доступа.

- Будет. - Сжав брови, он сжал губы. - Когда-нибудь я стану самым могущественным магом в мире.

- А я буду самой красивой. - Она улыбнулась ему.

Громкий хрипящий крик прервал их тихие шепоты, и Зевандер обернулся к двери спальни, за которой он слышал, как трахаются.

- Я могу заставить его остановиться. Он больше никогда не поднимет руку на нее или на нас, — сказал мальчик, с трудом выдавливая слова сквозь стиснутые зубы.

- Не делай этого, Аластор. У тебя нет силы против него. Это ничего не даст. К тому же мать говорит, что нам нужны деньги.

Зевандер замер при упоминании имени своего наставника — имени, которое, как он думал, было дано ему обманным путем. Он наклонил голову, изучая лицо мальчика, скрытое за длинными черными волосами. Под явными следами недоедания он мог разглядеть там проблеск своего бывшего наставника. Слышал легкое сходство в его юном голосе, когда тот сказал: - Этот гниющий пьяница заслуживает смерти.

Он смотрел на Кадавроса, когда тот был еще мальчиком.

Аластор, должно быть, было его родное имя.

Дверь скрипнула, а затем с грохотом распахнулась, и из нее вывалился мужчина; его нарядная одежда создала у Зевандера впечатление, что он не был рожден в нищете. Он опрокинул кружку эля, наткнувшись на стену, когда направлялся к месту, где прятались дети. - Давай, маленькое чудовище. Покажи мне свою уродливую морду.

Маленькая девочка повернулась к мальчику, спрятав лицо у него на груди.

- Давай, ты, жалкая маленькая тварь. Напугай меня как следует и покажи, где ты! - Незнакомец споткнулся о собственные ноги и упал на пол. Как только он заметил детей, его губы растянулись в злобной улыбке. - Вот ты где. - Откинув губы, он вытянул руку к девочке. - Иди сюда, маленькая сучка!

- Оставь ее в покое! — закричал мальчик, толкая его руку.

Пьяница схватил ее костлявую ножку и резко дернул, отчего ее тело вылетело из-под стола. Когда она перевернулась, царапая грязь в поисках мальчика, он дернул еще раз, задрав ее платье и обнажив перед ним нижнюю часть тела.

Пьяница схватил ее за волосы и поднял ее лицо к свету.

Из горла мужчины вырвался вопль, когда мальчик бросился вперед и укусил пьяницу за руку. Девочка поползла в противоположном направлении.

- Ты, гребаная крыса! - Пьяница выпустил струю Эриза, которая отбросила мальчика назад, к стене позади него.

Мышцы Зевандера напряглись, когда пьяница обернулся к маленькой девочке, которая лежала, дрожа, и смотрела на своего мучителя из уголка своего здорового глаза. - Ты самое отвратительное существо, которое я когда-либо видела. Тебя следует сжечь.

- «Сегодня ты умрешь, — сказала она тихим голосом.

Сначала Зевандер мог бы подумать, что она — прорицательница, но, обернувшись, он увидел, как юный Аластор тихо вытащил кинжал из ножен, лежавших на столе. Мальчик на цыпочках подошел к ним, его шаги едва слышно стучали по земле, когда он приблизился к мужчине сзади.

Кто? — Пьяница отрыгнул ей в лицо и рассмеялся, когда она поморщилась. — Ты и твой маленький тощий братик? Убиты чудовищем и ее слабым, бессильным⁠—

Мальчик вонзил лезвие ему в затылок и отскочил назад, когда пьяница, задыхаясь, потянулся к его горлу.

Девочка выскользнула из-под него буквально за секунду до того, как он рухнул лицом в грязь. Кровь собралась вокруг него, его тело дернулось, когда последние остатки жизни покинули его.

- Аластор! — прошептала маленькая девочка. - Что ты наделал?

С широко раскрытыми от паники глазами мальчик взглянул на нее, а затем снова на мертвого мужчину. - Он… он собирался… причинить тебе вред.

Ее лицо исказилось от беспокойства, челюсть задрожала. - За это тебя бросят в венозную яму. Он был высокородным.

Ужас в глазах мальчика усилился, и он ползком на четвереньках подполз к мужчине и обыскал его карманы, пока не вытащил маленький камешек вивикантема, свисавший на цепочке. Аластор злобно посмотрел на мужчину, подняв камешек к свету. - Для них это не более чем украшение.

Слова, которые Зевандер сам произносил раз или два.

Мальчик расстегнул цепочку и продел ее через отверстие в белом камне, оставив его свободно лежать на ладони. - Я мог бы принять все сразу. Они обвинили бы меня, а не тебя.

- Нет. Ты станешь Карнификаном.

- Лучше, чем гореть в пламени.

У Зевандера сжался желудок, когда он увидел, как мальчик сунул камень в рот и проглотил его.

- Теперь пути назад нет, — сказал он, сдерживая слезы, и взял руку молодой девушки в свою. - Я люблю тебя, Мелисара. Что бы ни случилось.

- Что ты здесь делаешь? — прорычал голос сзади, и Зевандер обернулся, увидев Кадавроса, стоящего за его спиной.

- Ты солгал о том, кто ты такой, — сказал Зевандер. — Ты был не более чем ребенком-спиндингом.

- Да. Я родился спиндингом. Даже король не знает моего прошлого.

Теперь стало понятно, почему такой могущественный маг, как Кадаврос, критиковал короля и высокородных. Почему разжигание жилы когда-то могло быть для него важным по безобидным причинам.

Благие причины.

- Ты знаешь, что происходит со спиндлингом, когда ему дают чрезмерное количество вивикантема за один раз? - Кадаврос сжал губы в твердую линию, словно сдерживая прилив эмоций. Было странно видеть его таким, ведь Зевандер всегда знал его холодным и отстраненным. — Его магия крови восстанавливается. Но мы об этом не знаем, потому что продолжаем морить наших спиндлингов голодом. Все больше ртов в поисках вивикантема. Все больше борьбы за власть. В конце концов, спиндлинги не бесполезны. Я стал Магелордом. Невозможный подвиг, как мне говорили всю мою жизнь. - Кадаврос подкрался к детям, которые сидели, прижавшись друг к другу на полу. - После этого я довольно легко приобрел способность моей матери красть личности. - Пожирательница лиц, - как её когда-то называли. Сангуидин. Вампирская магия крови, которую моя сестра унаследовала естественным путём. Способность вызывать клыки по своей воле. - Он кивнул в сторону пьяницы, лежащего на полу. - В конце концов, я занял место его сына в качестве ученика в магическом ордене, украв и его личность. Это было не так просто, как пить кровь, как Мелисара. У меня не было клыков, которые я мог бы вызвать для этой задачи, поэтому мне пришлось поглотить их целиком. - Его губы скривились от отвращения. - Отвратительная дилемма. Чтобы скрыть, кем мы были, я стал Кадавросом. А она — Мелантой.

Зевандер замер и снова перевел взгляд на Кадавроса. - Твоя сестра — Меланта. Ученица Магелорда?

В памяти всплыло воспоминание о том, как он сидел в таверне напротив старухи с ужасным уродством. Той самой, которая добилась ареста отца Зевандера. Той самой, которая настаивала на том, чтобы оставить молодого Зевандера по причинам, которые он тогда не мог понять. - Ты надеялся вылечить ее. Таково было твое намерение.

- Мы все начинаем с благих намерений, не так ли? Даже самые мрачные души.

Еще больше откровений всплыло на поверхность, когда Зевандер сложил воедино обрывки мыслей. - Это была она. Убивала проституток в Хижине.

Кадаврос хмыкнул. - Она всегда питала горькую обиду на нашу мать, хотя именно вампирская магия нашей матери давала ей возможность оставаться молодой и красивой, пьющей кровь привлекательных женщин.

- Почему фламмапул? Она использовала его, чтобы убить их.

Старый маг вздохнул. - Она ненавидела конфликты. Ей было проще соблазнять своих жертв в публичных домах. Никаких ритуалов или церемоний, ни насилия, ни древних заклинаний. Просто голод и желание ходить среди других магов, не подвергаясь осуждению. Фламмапул просто не давал им сражаться. В детстве Мелисара была нежна, как бабочка. - Тень промелькнула в его глазах. - Мир сделал из нее чудовище.

- Зевандер? - Голос Мэйвит заставил Зевандера резко обернуться, ища ее.

Небольшая хижина размылась и сдвинулась.

Зевандер стоял перед огромным деревом, ствол которого был шириной примерно с тот дом, в котором он находился всего несколько мгновений назад. Он уставился на темную дупло, вспомнив, что видел его однажды раньше. Несколько недель назад, в лесу.

- Зевандер? — отдаленный голос Маевит позвал его изнутри дерева.

- Ну же, — подтолкнул Кадаврос. — Найди ее.

Не колеблясь ни секунды, Зевандер шагнул вперед и вошел в дупло дерева.