Настоящее…

Зевандер смотрел на мерцающую тень пламени, танцующую по безжизненным серым стенам хранилища.

Кто-то, должно быть, освободил его. Это было единственное разумное объяснение тому, как Терон оказался на свободе.

- Ну же, — сказал знакомый голос сзади, и Зевандер обернулся, чтобы увидеть Кадавроса, стоящего в дверном проеме, его глаза светились, как у животного, несмотря на то, что он принял облик Аластора. — Зачем скрываться от правды?

Что за правда? - Едва Зевандер задал этот вопрос, как в его мысли проникло видение.

Тяжелый каменный ящик. Заклинания, высеченные на древней черной скале. Его пальцы скользят по символам.

Мор саманет. Слова, которые когда-то сказал ему Терон.

Смерть ждет.

- Что это? — спросил Зевандер у Долиона, стоявшего рядом, не решаясь потянуться к загадочному замку.

- Гроб скорби. Проклятый дар скорби и вины. Что бы там ни было, открытие будет болезненным. Это я точно знаю, - сказал Долион.

Король Сагарин шагнул вперед, нахмурив брови. - Тебе не нужно это открывать.

Зевандер зажмурил глаза и покачал головой. - Нет. - Он повернулся и направился к двери, но резко остановился, когда тот самый черный ящик из его воспоминаний появился на полу, преградив ему путь.

- Открой его, — призвал Кадаврос.

Зевандер уставился на него, медленно качая головой.

Скорпион на его спине зашевелился, перебрался по позвоночнику, сорвался с кожи и вылез на пол.

- Я видел тьму в твоем уме, Убийца. Тени, которые преследуют каждую твою мысль. Вечный ад, в который ты боишься погрузиться. - Когда маг опустился на колени перед ящиком, протягивая руки, чтобы открыть его, мышцы Зевандера напряглись. - Твой король ошибался. Единственный способ избавиться от этого страдания — это посмотреть ему в лицо.

- Не делай этого, — предупредил Зевандер, но когда Кадаврос положил руки на крышку, глаза Зевандера закрылись, и в его уме в быстрой последовательности промелькнули новые воспоминания.

Щелчок замка. Открытие крышки дрожащими руками. Отрезанная голова Терона . Ужас, пылающий в его единственном молочно-белом глазу. Длинные клочья разорванной плоти, свисающие с шеи, свидетельствующие о том, что она была оторвана. Зубчатые следы, подтверждающие опасения Зевандера — генерал Лойс скормила его своим питомцам. Еще раны. Неестественные раны. Участки отсутствующей кожи. Отсутствующий глаз. Ухо, которое, судя по всему, было оторвано не острыми зубами, а небрежным рывком сильных рук. Деформация носа, где кожа и хрящ выглядели так, будто их расплавили.

Он страдал.

Боги, он, должно быть, страдал.

Зевандер открыл глаза как раз в тот момент, когда Кадаврос откинул крышку, и пауки, сотни пауков, высыпались из ящика, окружив его, пока Зевандер отступал все глубже в хранилище. Зевандер вызвал свое пламя, создав вокруг себя защитный ореол. Пауки зашипели и приподнялись на задние лапки, но не осмелились пересечь его.

- Она мучила его в течение нескольких дней после того, как тебя освободили. Не с намерением удержать его, как она поступила с тобой, а чтобы каждый день уничтожать маленькую часть его. Голодал. Был изуродован. Над ним надругались так, что даже боги побоялись бы произнести это вслух.

Зевандер покачал головой. - Откуда ты это знаешь?

- Из твоих мыслей. Кто-то тебе рассказал. Ты решил забыть.

- Я предупреждал его. Я умолял его молчать.

- И все же он заговорил. Ради тебя. - Кадаврос поднялся на ноги, его тень растянулась над Зевандером, словно темная грозовая туча.

- Я никогда не просил его об этом. Я предложил отдать свою свободу за человека, которого едва знал, — прорычал Зевандер. - Человека, который ударил меня ножом в спину!

- Человека, которого, несмотря на его недостатки, ты считал братом. Человека, которого ты знал дольше, чем собственного брата или отца, если на то пошло.

Острая, мучительная боль пронзила спину Зевандера, и он рухнул на колени. Жгучая жара пронзила его вены, как лесной пожар, и Зевандер стиснул зубы, когда она вонзилась в его мышцы, словно лезвия. Он обернулся и увидел, как огромный скорпион приподнимается для нового удара, и прежде чем Зевандер успел увернуться, жало вонзилось ему в ребра, руку, спину.

Он выдал рев боли, когда оно наносило ему удар за ударом.

- Ты знал, что скорпион невосприимчив к собственному яду? - Кадаврос стоял внутри круга пламени, его босые ноги скользили мимо Зевандера, когда он шагал рядом с ним. - И все же, когда они окружены огнем, они жалят самих себя. Снова и снова. Отчаянное стремление к смерти, когда нет способа спастись от своих страданий.

Руки Зевандера дрожали, пока он пытался удержаться на ногах, пока металлическое жало вновь вонзалось в его плоть. Он рухнул на пол, его тело дернулось, скрутившись в комок. - Он был настоящим. Я видел его. Он, блядь, ударил меня!

- Ты сам себя порезал. - Как только он произнес эти слова, воспоминание пронзило сознание Зевандера, словно гноящаяся рана. Он поморщился при виде себя, стоящего в одиночестве посреди деревни Фоксглоув, ледяной дождь лил на него, когда он провел собственным клинком по животу. Как он порезал себе руку, проходя через разбитое окно пустой лавки свечей. Его губа скривилась от отвращения, камни пола под ним размылись, когда он уставился в пустоту, погрузившись в воспоминания.

- Вина, которую ты нес все эти годы, ад, живущий в твоем уме, разрастался в тебе, как гниль. Ваэлора, бедная Ваэлора. - Голос Кадавроса звучал отдаленно под гулом крови, пульсирующей в ушах Зевандера. - Отец, которого ты не смог спасти. Мать и братья с сестрами, которых ты не смог защитить. И Терон. Она убила его, когда он заступился за тебя, когда он добровольно выбрал пытки, чтобы обеспечить твою свободу, и твой разум не может простить тебя за это. Отсутствие вивикантема воскресило это воспоминание с такой жестокой ясностью, что ты даже не можешь смотреть на это. - Кадаврос опустился на колени рядом с ним, и в его глазах, устремленных на него, читалось сострадание. - И в момент твоей наибольшей слабости твой собственный яд уничтожил тебя. Разъел тебя изнутри. - Скорпион отступил, готовясь к новому удару, и Кадаврос вытянул руку, блокируя атаку. Кончик жала коснулся его ладони, но не смог пробить ее. Кадаврос поднял нос в воздух и понюхал. Он протянул другую руку, и вивикантем, который Зевандер засунул ему в карман, выскочил в ладонь мага. Кадаврос улыбнулся, поднимая его перед собой. - Пришло время обнять эти огни. Вспомнить ту боль, которую ты испытал, пока два короля безразлично наблюдали. Убийца не испытывает сочувствия или вины. Он не скорбит и не любит. Это самоуничтожение заканчивается сейчас. Нам нужно уничтожить заклятие.