Зевандер задыхаясь проснулся и вскочил, заставив меня отскочить на шаг назад.

Жрица отдернула руку, стоя на коленях рядом с ним. На ее пальце остались следы порошка «вивикантем, - который она поднесла к его носу, чтобы он вдохнул его.

Расширив зрачки, он огляделся, несомненно, осматривая незнакомое окружение, а затем его дикий взгляд остановился на мне. Он резко поднялся с постели и, выпустив рычание, притянул меня к себе, прижав меня к стене вытянутой рукой. То, как дрожала его рука, говорило о том, что он испытывал и боль, и тревогу.

Я осторожно положила руку ему на плечо, побуждая его опустить руку. - Все в порядке. Мы в безопасности.

Он развернул меня перед собой, его глаза лихорадочно осматривали меня, а руки — нежные, но быстрые — скользили по моим рукам и шее.

- Я в порядке, — сказала я, схватив его за запястье. - Просто несколько синяков от обломков, и все. Немного болит голова.

Он снова оглядел комнату, несомненно, оценивая, со сколькими охранниками ему придется сражаться, если я ошибалась. - Как мы сюда попали? - В его голосе слышалась резкая хрипота от недостатка воды.

- Кареты. По сути, клетки, но они не враждебны. Они лечат раны всем. - Я положила обе руки ему на щеки. - Как ты себя чувствуешь?

Словно не желая отрывать взгляд от остальных в комнате, он лишь быстро взглянул на меня. - Нормально.

Кивнув, я улыбнулась. - Она ввела всего чуть-чуть вивикантема. Сказала, что слишком много будет токсично.

Наклонив голову ко мне, он посмотрел на нее из-под нахмуренных бровей — взгляд был твердым, угрожающим. - Кто она?

- Эритания, — ответила жрица сама за себя. - Добро пожаловать в храм Кровенрок. Мой дом. Деревня называется Рейтмайр.

Зевандер поднял подбородок. - Ты говоришь на никстероси.

- Я говорю на ливерийском. А ты говоришь на ливерийском с очень ярко выраженным никстеросийским акцентом. - Она усмехнулась, но выражение лица Зевандера оставалось, как обычно, крайне раздраженным.

В очередной раз я почувствовала себя сбитой с толку из-за отсутствия различия. - А что ты слышишь, когда говорят Алейсея или отец?

- Вонковян, — сказал Зевандер, не отрывая глаз от Эритании.

Все еще убежденный, что слышу один и тот же язык, я задумалась над этим. - И ты знаешь, как на нем говорить?

- Да, моя мать называла его романтическим языком. Мертвым языком.

Я вспомнила, как он однажды говорил мне, что знаком с ним.

- Так получилось, что я тоже свободно владею фонковяном. Здесь нас несколько таких, — добавила жрица.

Странно, что я сама этого не заметила. - Почему я не могу различить разные языки? Для меня они все звучат одинаково.

- Язык — это условная вещь для богини. Неуклюжая человеческая конструкция. Или магическая, если хочешь. Ты — Васмора, и поэтому тебе не нужен перевод из одной формы слова в другую. - С трубкой между губами Эританья сделала еще один затяжку, втянув щеки. Белые струйки дыма неспешно вились вверх.

- Но был один язык, который я не поняла. - Я нахмурилась, пытаясь вспомнить его название.

- Примириа, — ответил Зевандер, его взгляд все еще метался между жрицей и ее стражниками.

Улыбаясь, Эритания кивнула. - Ах да. Древний язык. На нем говорили ранние эфирийцы, когда они не хотели, чтобы боги знали их мысли. Секретный язык. - Она махнула рукой в сторону Зевандера. - Раз он уже на ногах, позвольте мне показать вам, где вы будете спать.

- Спать? — спросил Зевандер.

- Да, скоро стемнеет. - Она кивнула в сторону окна позади нас, за которым сумерки опустились на гору. - Мы будем праздновать наш Зимний Сонмиал, прежде чем отвести вас к вейну.

Зевандер не ответил на это. Возможно, он подумал, что она хотела показать нам там вивикантем. Я хотела поговорить с ним наедине о том, что она бросила мне вызов, поэтому тоже не стала отвечать.

- Где мой меч? — спросил он.

Конечно, он заметил отсутствие оружия.

— Все оружие, которое мы смогли собрать, отнесли в ваши спальные покои, — сказала жрица, махнув нам рукой в сторону двери. — Пойдем?

По дороге к двери я заметила, как Корвин подбирает с стола маленькую аптекарскую баночку, а ливерийцы улыбаются ему, и я коснулась руки Зевандера, заставляя нас остановиться. — Один момент, — сказала я и пересекла комнату, направляясь к Корвину.

Когда я подошла, он обернулся и опустил взгляд. - Прими мои искренние извинения, Мэйвит.

Нахмурившись, я с недоумением наклонила голову. - Извинения?

Тем не менее, он не смотрел мне в глаза. - За то, что оставил твою сестру в церкви. Она была… не в себе и… ну, она меня немного нервировала, когда у нее потемнели глаза. А ее странное счет и царапание земли были немного пугающими. В какой-то момент она даже пыталась меня укусить. Но, несмотря на это, с моей стороны было слабостью убежать. Я не должен был уходить.

Мое выражение лица смягчилось, и я улыбнулась. - Корвин, ты спас нам жизнь. Спас лошадей. Остался рядом с моим отцом. Ты далеко не слабак. - Я взяла его руку в свою, и он поднял взгляд. - Ты смелее, чем думаешь. Спасибо.

Сжав губы, он кивнул. - Спасибо за твою интересную… руку…» Он вытянул ладонь, словно демонстрируя. - Костяной хлыст. Падающий на землю. Это было невероятно. И смело.

Я слегка сжала его руку и улыбнулась. - Жрица проводит нас в наши спальные помещения.

- О, э-э…» Корвин оглянулся на ливерийца, который улыбнулся и опустил взгляд. - Зелайя покажет мне мою. Но спасибо.

Кивнув, я поспешила обратно к тому месту, где Зевандер и Эритания ждали меня. Жрица вывела нас обоих из храма, вниз по каменным ступеням к главной каменной дороге, которая тянулась через деревню. Идя за ней, я почувствовала на себе взгляды и обернулась, чтобы увидеть детей, прячущихся среди деревьев.

Дорога разветвлялась у высокой каменной скульптуры женщины, держащей косу, которая, казалось, была сделана из гладкой кости. Серебряные глаза не оставляли сомнений в том, кто она — Морсана.

Хотя деревня и не была такой изысканной, как Фоксглав с его магазинами и дорогами, она не была и совсем примитивной, . Конечно, это не то, о чём мне рассказывали — о женщинах, бегающих голыми, и домах, не более чем маленьких хижинах. Дома, построенные из дерева и камня с соломенными крышами, выглядели так же прочно, как и любой хорошо сделанный дом в Фоксглаве.

Зевандер схватил меня за руку, замедлив наш шаг, чтобы увеличить расстояние между нами и жрицей. - Ты что-то от меня скрываешь, — сказал он тихим голосом, пока мы шли по деревне, встречая пристальные взгляды проходящих мимо ливерийцев.

- Знаешь, не всегда нужно быть таким проницательным. Иногда можно и не обращать внимания на некоторые вещи.

— Надеюсь, ты мне все-таки расскажешь.

— Расскажу.

— Просто дай мне знать сейчас, придется ли мне кого-нибудь убить до конца ночи. Мне, возможно, понадобится еще одна доза вивикантема.

— Нет, полагаю, не понадобится. — Улыбаясь, я провела взглядом по любопытным лицам, наблюдавших за нами, не обнаружив в них ни капли враждебности. Пожилая женщина, мимо которой мы проходили, поклонилась и нежно коснулась моей руки своей.

Он недовольно хмыкнул. - Пожалуй, я подожду и сам все решу. Ты слишком добра, когда дело касается таких вещей.

Я усмехнулась. - А ты слишком поспешен в своих суждениях.

Эританья улыбнулась, оглянувшись через плечо, когда мы подошли к ряду домиков. - Может, разделить вас? Есть те, кто с нетерпением выразил желание разделить постель с каждым из вас.

- Нет, — прорычал Зевандер.

Жрица усмехнулась и махнула нам рукой в сторону одного из маленьких жилищ. - Остальные члены вашей семьи размещены вместе. - Она указала на дом в двух шагах от нашего. - Они там. Вам выдадут чистую одежду, а внутри вас ждет таз с лавандовой водой для умывания и немного еды. - Она наклонилась, чтобы привлечь внимание Зевандера. - Для вас я приготовила немного вивикантема. Я рассчитала дозу по вашему весу. Надеюсь, я не слишком ошиблась

Зевандер не проявил абсолютно никакой реакции, подтвердив, что все еще не доверяет этой женщине.

- Вы очень добры, Жрица. Спасибо, — сказала я от его имени.

- С удовольствием. Кто-нибудь придет за вами на вечерние торжества. Отдохните и покушайте.

Как и в храме, на двери, ведущей в хижину, были вырезаны защитные заклинания. Я прошла внутрь в небольшую, но теплую комнату с грубо вытесанными каменными стенами, сводами деревянных балок, образующих куполообразный потолок, покрытый соломой, и кривым мощеным полом. Камин пылал на другой стороне небольшого стола и двух стульев, где стояли миска с фруктами, кусок копченого мяса и кувшин с водой. На противоположной стороне комнаты стояла деревянная кровать, покрытая толстыми шкурами и вязаным одеялом, а рядом — отдельный столик, на котором стояли умывальник, кувшин, и полотенца.

С потолка свисали мешочки и маленькие кости; одну из них Зевандер взял в ладонь и стал рассматривать. - Очаровательно, — сказал он и прошел глубже в комнату.

Я вытащила свои ноющие ноги из сапог и потянула пальцами, чтобы облегчить боль. На полу рядом с камином стояло деревянное ведро с водой, и я окунула в него пальцы ног, обнаружив, что вода уже нагрелась. Я шагнула в ведро, наслаждаясь теплом, и согревалась у пламени.

Оглянувшись через плечо, я увидела, что Зевандер осматривает оружие, оставленное рядом с кроватью, и он вытащил свой меч из ножен, проверяя его.

Достаточно согревшись, я вытерла ноги и направилась к кровати, по пути взяв фрукт-фиг из вазы с фруктами. На кровати лежали две кучи одежды, и я подняла одну из них, обнаружив длинное, облегающее черное платье с воротником из перьев. От талии свисала цепочка из красных драгоценных камней и бледных белых костей.

Зевандер подошел, протирая тряпкой один из своих кинжалов, и я обернулась, чтобы увидеть, как он любуется платьем. - С нетерпением жду, когда увижу тебя в этом. Но сначала, может, расскажешь мне, что, черт возьми, происходит?

- Жрица верит, что я — Васмора.

- Сосуд Смерти, — без выражения произнес он.

- Да. Избранная богиней, потому что в какой-то момент моей жизни произошло изменение моей судьбы. - Сжав губы, я наклонила голову и уставилась на него, но он оставался невозмутимым, как всегда. - Они верят, что я пришла, чтобы восстановить их родовую линию.

Он сдвинул брови. - Как?

- Соединившись с их лучшим воином. - Я сложила платье обратно в стопку, представляя себе его выражение лица в этот момент. - Чего я делать не намерена.

- Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы их зимний сон был испорченным из-за моего убийства.

Вздохнув, я повернулась к нему лицом. - Но чтобы доказать, что это не моя судьба, я согласилась, чтобы меня сегодня вечером бросили в вейн. Если я выйду оттуда невредимой, она примет мои слова за чистую монету. - Я прижала палец к его груди. - Именно поэтому мне нужно, чтобы ты сегодня ночью держался подальше. Если они обнаружат, что ты имеешь какое-то отношение к черному пламени, они усомнятся во мне и заставят меня лечь с одним из их воинов.

- А если я убью их всех? Что тогда?

- Моему отцу и сестре не останется безопасного места.

- Мы уйдем сегодня ночью. Я найду, где они хранят вивикантем, и соберу достаточно, чтобы хватило на некоторое время.

Я моргнула и покачала головой. - Остаться в Мортазии? А как же Кадаврос? Что, если он тебя выследит? По крайней мере, в Эфирии он не сможет тебя тронуть.

- Я не видел его с той ночи, когда попал в калигорью. Возможно, он сдался.

- Или он ждет, пока ты найдешь вейн и восстановишь свои силы.

Он покачал головой, и на его губах заиграла легкая улыбка. - Ты слишком умна для своего же блага.

- Мне кажется, ты любишь успокаивать меня, уходя от очевидного. - Сжимая пальцами ткань его туники, я встретила его взгляд с непоколебимой решимостью. - Позволь мне сделать это. Я докажу им, что можно бросить вызов судьбе, и они будут уважать меня. Возможно, даже позволят моему отцу и Алейсее остаться с ними. А потом…

- А потом что?

Я ослабила хватку на его рубашке. - Я смогу вернуться с тобой в Эфирию.

Его задумчивые глаза изучали меня, несомненно, ища малейший намек на неуверенность в моих словах. - Это то, чего ты хочешь? Твоя семья здесь.

- Ты бы отказался от своей семьи, чтобы остаться со мной. Разница лишь в том, что пойти с тобой означает спасти мир от чумы.

- Хотя это не спасет этот мир , однако.

Мысль, над которой я размышляла с того момента, как мы вытащили Алейсею из той кладовой. Эти существа останутся в этом мире навсегда, но опасности таятся по обе стороны умбравале. - Нет, это их не спасет. Но по крайней мере они готовы с ними сражаться. Как ты и сказал, представь этих тварей с магией крови. Если они каким-то образом переберутся в Эфирию, или эфирийцы переберутся сюда и будут заражены, у них не будет ни единого шанса.

Он сжал челюсти, словно с неохотой обдумывая мою точку зрения. - Вейн уничтожили, да?

- Да. Понимаешь? Пока ты держишься подальше от нее, от меня, обеспечить безопасность моего отца и сестры — довольно простая задача.

Он резко выдохнул и опустил клинок на кровать рядом с нами. - Хорошо. Я буду держаться на расстоянии. Но если кто-то из них попытается причинить тебе вред, знай, что я убью их. Всех до единого.

- Я полагаю, что жрица — моя тетя. Не думаю, что она хочет мне зла.

- Мое предупреждение остается в силе, несмотря ни на что. - Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но я положила руку ему на грудь, разглядывая что-то на его лице.

- Это кишки вирмов на твоем лице?

Он поднял руку, чтобы соскрести с челюсти маленький клочок того, что выглядело как кусочки мяса. - Скорее всего, это осталось после взрыва, да.

- Ну, позволь мне сначала это смыть.

Он улыбнулся — впервые за долгое время. - Говорят, это деликатес.

- Для кого? Для мертвецов? - Я неспешно подошла к умывальнику, не заметив, что он последовал за мной, пока не оглянулась в сторону и не заметила, что он стоит у меня за спиной. Когда я потянулась за тряпкой, лежащей рядом с умывальником, он схватил ее первым.

Его рука обхватила меня, ладонь зависла над умывальником, пока из воды не поднялся пар. Затем он окунул полотенце в чашу и одной рукой отжал его, прежде чем провести им по моему горлу.

Тепло проникло в мою кожу, и я закрыла глаза, сдерживая желание стонать, пока он стоял за моей спиной и проводил полотенцем по моему ключице, сдвигая при этом платье с моего плеча. - «Было бы неплохо принять ванну, но это, безусловно, подойдет, — сказала я с улыбкой в голосе.

Отбросив мои волосы в сторону, он поцеловал мое плечо, которое только что вымыл, и оставил след поцелуев вплоть до изгиба шеи, где уткнулся лицом, обнял меня и прижал к себе на мгновение. - Я думал, что потерял тебя еще в той церкви. Когда я не смог разглядеть тебя сквозь обломки, я молился, чтобы эти камни оказались достаточно тяжелыми, чтобы раздавить меня насмерть

- Я рада, что боги, похоже, не благоволят к тебе. - Я почувствовала, как он улыбнулся, прижавшись к моей коже, и, повернувшись к нему лицом, взяла тряпку, окунула ее в горячую воду, а затем провела по его губам и щекам, стараясь обходить порезы, пересекавшие черные вены. Мое внимание задержалось на них еще на мгновение. - Алейсея была заражена. Жрица обнаружила это в ней и вылечила её. - Я снова окунула тряпку и промыла его шею и линию подбородка, где к коже прилипли крошечные кусочки вирмиша.

- Как?

- Моя кровь. Её кровь. Она смешала их в какой-то эликсир. По её словам, Алейсея умерла на минуту или около того. Когда она очнулась, инфекции не было.

Зацепив пальцем за край своей рваной туники, он снял ее, и я провела ладонью по твердым изгибам его груди.

- Зевандер… возможно, ты тоже заражен. Шрам на твоем лице. Он похож на шрам Алейсеи.

- Это твой способ сказать мне, что ты хочешь убить меня?

- Нет. - Моя улыбка померкла. - Эритания сказала, что Морсана решила вернуть Алейсею. Я не уверена, что она вернула бы тебя, и эта мысль пугает меня. Но если ты превратился в одно из тех существ…» Глаза защемило от слез, возможно, из-за всех накопившихся эмоций после того, что произошло в церкви, и мысли, что Алейсея погибла. У меня не было ни минуты, чтобы осознать или переварить все, что случилось, и добавить к этому еще и вероятность того, что он заражен, было слишком тяжело. Слишком много сразу. Я повернулась к раковине рядом с нами, чтобы он не увидел эмоции, которые охватили меня в тот момент.

Его палец зацепился за мой подбородок, возвращая мое внимание к нему. - У меня этот шрам уже столетия. Не понимаю, почему я должен превратиться в одного из них сейчас.

- Надеюсь, что нет. - Я быстро моргнула, чтобы прогнать слезы из глаз. - Было бы странно целовать паука.

Он усмехнулся и прижался губами к моему лбу. - Ты хочешь сказать, что останешься со мной, даже если я стану одним из тех отвратительных существ?

- Мне придется. Мы же пара, разве не так? - Юмор в моем голосе исчез. - Я не смогла бы заставить себя убить тебя, зная, что где-то внутри тебя все еще есть ты.

- Помнишь, что я тебе говорил? Не думай. Действуй по инстинкту. Это касается и меня.

- Давай пока не будем об этом говорить, — сказала я, отгоняя эти мрачные мысли. - Еще много вирмских следов нужно убрать. - Я подняла глиняный кувшин, стоявшей рядом с умывальником, налила свежую теплую воду на мочалку и провела ею по его груди. Аромат лаванды успокоил мои взбудораженные нервы, и я остановилась, чтобы поцеловать место, которое только что вымыла.

Руки неловко пошарили у меня за спиной, и через несколько секунд вырез моего платья сполз вниз, удерживаемый лишь моими руками, все еще застрявшими в рукавах. Я вытащила их и позволила платью упасть на пол, оставаясь обнаженной перед ним.

Он ополоснул полотенце в свежей воде, как я сделала это несколько мгновений назад, и провел им по моим плечам и вниз по груди, где остановился, чтобы помассировать их через нагретое полотенце.

Закрыв глаза, я запрокинула голову назад, и он наклонился вперед, взяв один из моих сосков в рот. Он зарычал, прижавшись к моей коже, и вибрации вызвали боль между моих бедер. Перейдя к другой груди, он сделал одно длинное, болезненно сладкое движение ртом, и я сжала его бицепсы, выгибаясь навстречу ему.

Тихий стон вырвался из моих губ, когда он провел по ней языком и зубами.

Сильные руки обхватили мою шею и спину, пока он уделял одинаковое внимание обеим грудям.

Он снова окунул тряпку в воду и, не отрывая от меня взгляда, медленно опустился на колени передо мной, так что его голова оказалась на одном уровне с моей грудью. Тряпка скользнула по моему животу, и он поцеловал мой пупок, прежде чем провести ею по бедрам к моим бедрам, где он прижался губами к внутренней, мясистой части моей ноги. Отбросив тряпку в сторону, он взял другую из чистой стопки и смочил ее из кувшина. Не отрывая взгляда от моего, он перекинул мою ногу через свое плечо и нежно провел свежей тряпкой по моей пульсирующей коже медленными, ленивыми движениями. Ополаскивание в воде снова принесло свежую волну жара, и я вцепилась в край стола, чтобы удержать равновесие, когда волна головокружения накрыла меня. Он опустил лицо и провел языком по этой мокрой щели с жадностью человека, укравшего последний созревший плод в мире.

Я сжала его волосы в кулаке и стонала, мои пальцы на ногах впились в его спину, пока он держал мою ногу на своем плече.

Руки сжали мою попку, ткань прижималась к моей щеке, когда он притягивал меня к своему лицу, пожирая меня, как человек, который не ел нормально уже несколько дней.

Я бездумно кружила бедрами у его лица, пока он сосал и лизал мою плоть. Два пальца вошли в меня, и благодаря моей влажной возбужденности они скользили легко. Мои бедра дрожали, и я изо всех сил пыталась удержать их, чтобы они не подкосились под мной. Стоны вырывались из меня, и я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как узел напряжения затягивается внутри меня.

Сильнее. Так сильно, что все мое тело задрожало, а мышцы напряглись.

Один длинный взмах его языка по этому нервному бугочку, и я запрокинула голову назад, мое тело расслабилось, раскрывшись от взрыва удовольствия. Звук экстаза и агонии вырвался из моего горла, когда Зевандер мастерски щелкнул языком, прижимая меня к своему лицу, всасывая соки, которые он сам пробудил.

Рвущееся дыхание вырывалось из меня, моя плоть пульсировала и билась, пытаясь успокоиться.

Стук в дверь вызвал приступ паники в моих мышцах, и мое дыхание замерло.

— Мэйв! — позвала Алейсея с другой стороны. — Ты там?

— Я… моюсь! Пожалуйста, не входи!

— Я просто хотела показать тебе это платье! Я выгляжу как ты! — Она хихикнула, и я прикрыла глаза ладонью, все еще пытаясь успокоить свои потрясенные нервы.

Зевандер снова провел языком по моей коже, и мои бедра дернулись вперед, когда я выпустила стон.

- Я скоро выйду! — мой голос дрогнул, и я сняла ногу с его плеча. - Позволь мне… Позволь мне закончить мыться!

- Хорошо! Я вернусь позже!

Зевандер выпрямился во весь рост, его лицо блеснуло, когда он засунул пальцы в рот и обсосал их дочиста. - Единственная, кто вернется позже, — это ты.

Сжимая губы, чтобы сдержать улыбку, я слегка ударила его тыльной стороной ладони. - Ты бесстыдник, ты знаешь об этом?

- Бесстыдно одержим твоей…

Я прижала ладонь к его рту и указала на дверь, где тень под ней говорила мне, что Алейсея все еще стоит там. - Тебе еще что-то нужно, Алейсея?

- О… нет! Я… я просто… возвращалась проверить, как там отец! Тогда до скорого!

Он покачал головой и щелкнул языком. - Любопытная, да?

- Полагаю, у нас обоих бывали моменты любопытства. - Я вырвала полотенце из его рук и ополоснула его в воде, которая уже остыла. - Тебе, наверное, стоит снова его подогреть. Не хочу, чтобы ты замерз, когда я буду тебя мыть на этот раз.

Зевандер положил свою руку на мою и осторожно вытащил полотенце из моего захвата. - Иди поешь что-нибудь. Я сам помоюсь.

- Я надеялась отплатить тебе за твою щедрость.

Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать меня в шею. - Сегодня вечером. Я не хочу начинать то, что мы не сможем закончить.

Изогнув губы, я наклонилась к его уху и прошептала: - С нетерпением жду этого.

Его руки обхватили меня, прижимая к себе, и он сжал мою попку, целуя изгиб шеи. Когда он отпустил меня, его язык скользнул по губам, а взгляд скользнул по моему телу. - Я тоже.