В какое бы помещение под церковью нас бы ни завели, оно отличалось высокими арочными каменными стенами, достаточно высокими, чтобы в них поместился Райвокс, если бы он захотел пробраться в храм. Это было похоже на какое-то подземное укрытие, о существовании которого я не подозревала за все время, что жила в Фоксглаве, но древняя кладка и впечатляюще резные колонны говорили о том, что оно стояло здесь уже столетиями.

В одном конце огромного пространства стоял алтарь с крестами и свечами. В остальные три стены были высечены сотни ниш — каменных укрытий, набитых соломой и одеялами, с мерцающими свечами. Судя по всему, спальные помещения.

Мирный фон для толпы деревенских жителей, окружавших нас, — все они были вооружены каким-то оружием.

— Что это за место? — прошептала я, оказавшись в центре собрания, насчитывающего не менее сотни человек, а то и больше, ни один из которых не смотрел на меня прямо дольше, чем на секунду.

— Гробница, — ответил мой отец. — Здесь хоронили древних священнослужителей. Должно быть, тела уже вынесли.

— Спать там, где гнили трупы? — Алейсея сморщила нос. — Отвратительно.

- Не более отвратительно, чем смотреть, как ты пожираешь банку сырой печени, — сказала я, пробегая взглядом по заграждению в поисках прохода или бреши.

Толпа расступилась, и Сактон Крейн вошел в круг, где мы стояли, а стук его посоха пронзил мои нервы. - В этом круге заключено гниющее, гноящееся семя нашего благочестивого прихода! - Его губы искривились в насмешке, когда он говорил, но дрожь в голосе выдала его. - У нас есть ведьма, еретик, блудница и распространяющий чуму морской змей!

- Морской змей? — тихо спросил Корвин сзади. - Я даже не люблю море. Мне от него тошно.

- Блудница, — горько рассмеялась Алейсея. - А как же назвать тебя, Сактон Крейн? Человеком, наслаждающимся удовольствиями блудниц?

- Богохульная демоница! Каждое слово, вырывающееся из ее уст, — это дьявольский яд.

- А ты — лицемер, — продолжала Алейсея. - Разливающий яд в умы всего прихода. Скажи мне, где твои настоящие брюки, а? - Она указала на его длинную красную мантию. - Готова поспорить, что под ней у тебя ничего нет.

По толпе деревенских прокатился хор возмущенных вздохов.

Сактон Крейн оскалил зубы в злобной гримасе. - Мне следовало сжечь тебя, а не изгонять в лес. Вас обоих! - Он бросился ко мне, а его одежда развевалась за ним. - И запомните эту! Кости, выпавшие из ее рук. То, как она заставила карету раздавить бедную Лиллевен. А теперь какое-то чудовище, украшающее ее руку, превратило одного из наших солдат в прах!

Корвин вздохнул. - Наверное, я это пропустил, когда потерял сознание.

- Одно прикосновение — и пуф! — Сактон Крейн драматизировал каждое слово, размахивая руками. - Мы все прокляты Красным Богом из-за неё! С того дня, как она родилась, он стремится наказать нас. Посмотрите на её глаза! Серебряные, как глаза дьявола. И я говорю: пора изгнать зло из стада нашего бога раз и навсегда!

Толпа зашумела, полная рвения и страха, и потянулась вперед, оттесняя нас к алтарю позади нас.

- Красный Бог говорил о Децимации, наказании за наши нераскаянные грехи! Мои добрые люди, давайте очистимся. Принесем в жертву наших четырех самых безбожных грешников в одном единственном жертвоприношении.

Толпа зарычала в знак согласия, и звук их приговора эхом разнесся вокруг нас.

- Полагаю, сейчас действительно ужасное время признаваться, что ты мне всегда нравилась, — прошептал Корвин мне на ухо. - Черная одежда была несколько однообразной, но ты прекрасна, несмотря на то, что выглядишь так, будто постоянно в трауре.

- Не сейчас, Корвин, — сказала я, не отрывая внимания от толпы, чьи кровожадные глаза говорили мне, что нет никакой возможности апеллировать к их сочувствию.

- Конечно. Просто подумал, что должен тебе сказать, раз уж мы все умрем. И каким романтичным жестом это будет — сгореть вместе. Не многие мужчины могли бы действительно сказать, что готовы сгореть за тебя.

- Хватит, Корвин! — резко прервала его Алейсея.

- Прости. Я нервничаю, когда болтаю… э-э, болтаю, когда нервничаю. И пукаю тоже. О, боже… метан воспламеняется?

Алейсея застонала, проводя руками по волосам. - Ради бога, кто-нибудь, сожгите меня уже.

Толпа продолжала давить на нас, их оружие торчало вперед, словно стена из шипов и колючек, постепенно оттесняя нас назад. Я обернулась, ища спасения, но единственный выход находился на противоположной стороне гробницы, за толпой.

Земля хрустела под моими сапогами, и я посмотрела вниз и увидела веточки, солому и пропитанную маслом ткань, разложенные со злобной тщательностью. Растопка. Их сложили плотным кольцом над Железной поверхностью, где в металле отпечатались следы.

Человек, одетый в характерные одежды духовенства, вручил Сактону Крейну связку растопки, сформированную в факел. Сактон Крейн пересек круг к пылающему жаровне в углу алтаря, и мои нервы задрожали, когда он окунул факел, и смола, размазанная по связке дров, быстро загорелась. Дрова шипели и потрескивали, когда он повернулся.

Я привыкла к черному пламени Зевандера — скорее к питомцу, чем к стихии, — но этот вид огня был иным. Я видела, как это адское сияние поглощало невинных женщин и мужчин, и не быстро, как Сейблфайр. Нет, огонь, который я знала, был медленным и мучительным. Он пожирал в своем собственном темпе, наслаждаясь плотью.

- Они сгорят заживо. Их крики страдания положат конец нашим собственным! - Голос Сактона Крейна дрогнул от его пронзительных слов.

Еще больше одобрения.

- Красный Бог снимет это проклятие! Он пощадит нас!

Их бурное ликование потрясло мои нервы. То, что целая деревня могла так ликовать, наблюдая, как горят четыре невинных человека — и ни один из них не осмелился бросить ему вызов — говорило о власти, которую Сактон Крейн имел над их умами. Прихожане, которые при других обстоятельствах, возможно, улыбнулись бы мне на рыночной площади. Я могла только представить, как они прогнили до мозга костей под этими сияющими выражениями лиц.

Корвин хныкал позади меня. - Я всегда боялся сгореть заживо. Не могу придумать ничего более мучительного.

- Отпустите их! - Знакомый голос возвысился над шумом, и губернатор Гримсби, прижав костыль под мышку, поковылял вперед. С изможденным и бледным лицом он оглядел своих прихожан, и я возненавидела то, что его вид принес мне облегчение. - Ради Бога, разве мы не страдали и не приносили жертв достаточно? Я устал. Устал от постоянных требований Красного Бога. - Он протянул руку в нашу сторону. - Они не страшнее тех существ, от которых мы прячемся за этими стенами. Отпустите их! Мы можем жить в мире. Хватит убивать. Хватит сжигать. Не тогда, когда мы уже потеряли так много. Мы морили голодом детей, ради всего святого, и зачем? Ничего не изменилось! Нам не стало лучше.

- Предательский дурак, — прошипел Сактон Крейн. - Я никогда не любил тебя и не доверял тебе.

- Ты никогда не приветствовал вызывающие мнения. Ты правил этим приходом железной рукой, и я больше не буду молчать.

Едва он произнес эти слова, как его шея разорвалась от удара лезвия.

Я затаила дыхание, глядя на коренастого мужчину, который пронзил его, с выражением чистой злобы на лице. Черная татуировка змеи на его шее указывала на то, что он был одним из «Кормщиков» губернатора Гримсби — ничтожеств, которые взыскивали долги и назначали наказания тем, кто не платил. Когда губернатор упал на колени, задыхаясь и кашляя кровью, ледяные пальцы шока сжали мою шею, и еще сильнее, когда толпа ринулась к нему, вонзая копья в его тело.

- Стоп! — закричала я, но они продолжали, всаживая в него оружие над растущей лужей крови.

Панические вздохи вырывались из меня, когда я обратила взгляд на Сактона Крейна и изучила холодное, отстраненное удовольствие, окрашивающее его выражение лица. Мужчина поднял подбородок, его глаза блестели властью. Неприкасаемый. Вызов, чтобы выступить против него.

Я вспомнила те дни, когда он стоял перед собранием, подталкивая женщин, которых он заклеймил как ведьм. Заставляя замолчать голоса, которые, возможно, были достаточно смелы, чтобы выступить против него. Я с ужасом наблюдала, как его ученики нападали на и без того раненого человека, хихикая во время этого занятия.

— Безбожным еретикам нет места в нашем стаде, — сказал он с отвратительным спокойствием.

— Это мерзость против воли Бога, — бросил вызов Отец сзади, и его голос дрогнул. — Пусть Красный Бог сразит тебя на месте!

— Говоришь как настоящий еретик. — Сактон Крейн бросил самодовольную улыбку в сторону Отца. — Может, им стоит вонзить свои копья в тебя в следующий раз.

Смех Алейсеи пронзил нарастающую тишину, сменявшую угасающее возбуждение толпы. - Ты не убил моего отца, когда он вернулся из Ливерии. Почему? Почему ты оставил его в живых? Потому что ты глупо не поверил тем видениям, которые он видел? Или потому что боялся, что он может оказаться прав? Может быть, у тебя было такое же видение?

Лицо Сактона Крейна побледнело.

- Да, тебе тоже кто-то показал, — продолжала она издеваться. — Кто это был? Кто рассказал тебе о Децимации?

Смущенная, я бросила взгляд на Алейсею и обратно, пытаясь понять, видела ли она или слышала что-то, чего не было у меня.

В глазах Сактона Крейна расцвел суровый и несомненный страх, и он, казалось, уставился в пустоту мыслей. Он бросил факел на хворост, и у меня сердце замерло, когда огонь быстро разгорелся, окружив нас сужающимся кругом пламени.

Я отчаянно оглядывалась по сторонам, ища выход. Жар обжигал мою кожу, пока огонь пожирал хворост, а за пределами огненного барьера собрались жители деревни, образовав стену из копий, направленных на нас.

- Пожалуйста, помоги! — закричал Корвин сзади, бросаясь к участку, который еще не загорелся. Огонь быстро охватил его, не дав ему пройти, и под жестокими ударами копий жителей деревни с другой стороны он отступил.

Руки обхватили меня, и я обернулась, чтобы увидеть, как отец прижался ко мне. - Не дайте платьям загореться!

Жуткая песня наполнила гробницу, когда прихожане запели «Панихиду грешника» — песню, которую я хорошо знала по прошлым сожжениям и изгнаниям.

Жар растущего костра перехватил у меня дыхание, когда он поднялся выше, угрожающее мерцание, раздуваемое маслом.

- Пол становится теплее. - Паника дрожала в голосе Корвина, когда он переминался с ноги на ногу.

Алейсея и отец тоже стояли без обуви.

- О боже, становится все жарче! Я едва могу стоять на месте! - Коровин перестал переминаться с ноги на ногу и начал прыгать, ноги его танцевали по металлу.

Холодная рука скользнула в мою, и я обернулась, чтобы увидеть, как Алейсея смотрит на меня, но вместо ужаса, который я помнила в ночь ее изгнания, в ее глазах светилась понимающая улыбка. - Они называют тебя ведьмой, Мэйвит. Воплоти их худшие страхи.

Всплеск адреналина охладил мою кровь, когда я уставилась на благочестивую толпу, напомнив себе, что я больше не трусливый ребенок и у меня нет причин бояться своей силы. Я подняла руку, протянув ладонь к Сактону Крейну. - Я дам тебе один шанс — пропустить нас мирно.

Пока костер вокруг нас разгорался, страх, который я видела на его лице, сменился жестоким весельем. - Мы не поддаемся силам зла, девочка. Мы их сжигаем.

Я послала порыв аериза, который отбросил его назад на прихожан, стоящих позади него; сильный порыв ветра развеял хворост и пробил брешь в пламенном круге. По огромной гробнице прокатился коллективный вздох, когда мы вчетвером выскочили из кольца пламени, с горячего металла, а толпа заполнила пробел, чтобы преградить нам путь, удерживая нас прямо за его пределами. Опасно близко.

- Мы должны… уничтожить ведьму! — Сактон Крейн прижал руку к груди, лежа на земле и пытаясь отдышаться. - Она… убьет нас всех!

Сельчане сблизились, их оружие было нацелено и готово к бою, глаза тусклые и пустые. Какая бы ни осталась крупица человечности, она была затмена в этих безжалостных взглядах.

- Ведьма, ведьма, ведьма! — скандировали они в унисон.

Я закрыла глаза и, несмотря на дрожащие нервы, вызвала костяной кнут на ладонь. Он выскользнул на пол, щелкая, когда разматывался из моей ладони, не обращая внимания на пламя, через которое он пролетал.

Скандирование сменилось испуганными криками, когда несколько человек отскочили в сторону.

- Пожалуйста, не заставляй меня это делать. Я не хочу никому причинять боль! - Один взмах кнута взорвал бы их тела, точно так же, как это произошло с чудовищными телами Примсли.

- Дай мне этот кнут, Мэйвит, я с удовольствием кому-нибудь причиню боль! - Алейсея наклонилась, чтобы поднять его, но не смогла, так как он не поднимался легко. - Черт возьми, эта штука, наверное, весит тонну! Как ты сама его поднимаешь?

Нахмурившись, я с легкостью оттянула его назад, и при обратном ударе он хлестнул одного из прихожан. Раздались крики ужаса, когда конечность мистера Морвенна отделилась от его тела и с громким стуком упала на землю.

Алейсея выдохнула вздох, перешедший в хихиканье, и, нахмурившись в ответ, я заметила, как ее расширившиеся зрачки превратили ее глаза в чернильно-темные.

Толпа отступила на несколько шагов, держась на расстоянии, но не теряя бдительности.

- Не дайте им снова сбежать! — приказал Сактон Крейн, ударив посохом по бетону. - Они — ключ к тому, чтобы положить конец этой чуме и выбраться из этой проклятой гробницы!

Ужасающий раскат отскочил от стен, и толпа замерла.

Тишина.

За ним последовал еще один раскат, словно гром, и все взоры обратились к огромным железным дверям на противоположном конце зала.

- Зараженные! — Сактон Крейн направил свой посох на меня. - Она привела их к нам!

Железные двери вылетели из петель, упав с оглушительным лязгом, от которого задрожала гробница.

Крики заглушили шум бегущих в панике людей.

В дверном проеме стояли Зевандер и его огромный скорпион. Он сжался настолько, чтобы пройти через дверной проем, а затем расширился до своей обычной колоссальной формы.

- Кто это, во имя Бога? — спросил Корвин дрожащим голосом.

- Причина, по которой она не интересуется тобой, — ответила Алейсея.