Я никогда не испытывала желания воскресить кого-то из мертвых, только чтобы задушить его, но если бы та старая ведьма стояла рядом, к черту угрызения совести, я бы наверняка убила ее дважды.

- Зевандер, пожалуйста! - Я бросилась к дыре в полу, где находилась моя сестра, борясь с толстой рукой, обхватившей меня за талию. - Отпусти меня! — крикнула я, царапая половицы, чтобы добраться до нее. - Я должна убедиться, жива ли она, если она жива!

Зевандер без особого труда оттащил меня, прижав мою спину к своей груди, и я извивалась в его руках, пытаясь вырваться.

- Если ты не отпустишь меня немедленно, я отгрызу тебе руку! - Его крепкий захват вызвал у меня новый приступ ярости, и я вцепилась зубами в его руку и укусила, почувствовав, как его мышцы напряглись, а он выпустил из себя рык.

- Боже мой, подожди, женщина! Она может быть заражена.

Заражена. Да. Его слова пробудили рациональную часть моего мозга, и я замерла, отпустив его руку, оставив на ней след слюны. Дыша неровно после борьбы с ним, я согласилась с его логикой. Как бы разрушительна ни была эта мысль, он был прав. Я не имела представления, в каком состоянии она находилась. Она могла быть мертва.

Глубокие вдохи успокоили беспощадное биение моего сердца, и его хватка ослабла.

- Позволь мне.

Я неохотно кивнула, но когда он встал передо мной, я схватила его за руку. - Зевандер... пожалуйста... если она заражена... - Слова застряли в горле.

- Я буду осторожен, — пообещал он, явно чувствуя мое беспокойство.

Я снова кивнула, отпустила его руку и опустилась на колени, пока он спускался в небольшое пространство под полом. Несколько полок и банок с едой, которые я могла разглядеть, говорили о том, что это, должно быть, кладовая. Несмотря на то, что пол находился чуть ниже уровня его плеч, пространство казалось достаточно высоким, чтобы я могла ходить там прямо.

Пронизывающий холод заставил мои мышцы напрячься, и я задрожала при мысли, что Алейсея заперта там. Слишком холодно, чтобы кто-либо мог долго выжить.

Если бог действительно существовал, я молилась, чтобы он не был настолько жестоким, чтобы привести меня к трупу моей сестры.

Медленными и осторожными движениями Зевандер поднял мою сестру на руки, и ее безжизненное тело, лежащее на его массивных конечностях, такое маленькое и хрупкое по сравнению с его огромной фигурой, заставило мое сердце забиться сильнее. Ожидание сотрясало меня, и я потерла руки.

Пожалуйста, будь жива. Пожалуйста, пусть она будет жива.

Он осторожно положил ее на пол, и, затаив дыхание, я подбежала поближе. Руки дрожали, я не решалась прикоснуться к ней. Неделями я надеялась увидеть ее снова, но вдруг меня охватил страх, что она мертва, и слезы наполнили мои глаза, когда я впилась взглядом в ее хрупкое тело.

Она не выглядела зараженной. На ее лице не было странных деформаций, из ее тела не торчали ноги паука. Она выглядела как спящая Алейсея, которую я всегда знала. Да, она была худее и бледнее, но, по крайней мере, оставалась человеком.

Приблизившись, я прижала ухо к ее груди. Звук ее медленного и ровного сердцебиения вызвал еще больше слез, но, чтобы убедиться, я протянула руку, чтобы прижать пальцы к вене на ее шее, и замерла, увидев свои почерневшие кончики пальцев — те же пальцы, которые лишили жизни Элоуэн. - Я... Не мог бы ты... - Я едва сумела произнести свои намерения, так как голос застрял в горле от эмоций, и Зевандер прижал пальцы к ее горлу.

- У нее есть пульс.

Я выдохнула дрожащим вздохом облегчения и покачала головой. - Я не верю, что она заражена. Это невозможно. Резьба на двери не пустила их внутрь. Наверняка она подействовала бы на нее так же.

- Похоже на то. Если только она не нашла другого пути для проникновения внутрь.

Холод ее кожи проник в мою ладонь, когда я повернула ее ко мне, стараясь не касаться ее пальцами, и вид ее бледного лица сжал мое сердце. - Алейсея. Алейсея, проснись. Пожалуйста, ты должна проснуться. - Нежный поцелуй в лоб не вызвал у нее даже легкого шевеления. - Пожалуйста, проснись, сестра. - Холодные порывы дыхания коснулись моего лица, и я провела ладонью по ее рукам, испугавшись неестественного холода, который коснулся моей кожи. - Она слишком холодная. Нам нужно немедленно согреть ее.

Зевандер опустился на колени рядом со мной и поднял ладонь, на которой слабо светился глиф. - Черт возьми. - Он сжал кулак, а затем снова раскрыл ладонь, поднеся ее к ней. Ворча про себя, он потеребил руки.

- Что такое? Что не так?

- Я не могу вызвать тепло пламени.

- Совершенно?

- Я бы предпочел не проверять, можно ли вызвать само пламя. - Он снова сжал кулак, протянул ладонь и покачал головой.

Мне было любопытно узнать, почему он не мог вызвать свою силу, но я сосредоточилась на Алейсее. - Нам нужно согреть ее другим способом.

Осторожно подсунув руки под ее тело, Зевандер поднял ее безжизненное тело и отнес на кровать Старой Ведьмы на противоположной стороне хижины. Как только он уложил ее на тонкий матрас, я собрала одеяла и накрыла ее, но когда я скользнула на кровать рядом с ней, Зевандер схватил меня за руку.

- Это неразумно.

Нахмурившись, я вырвалась из его рук. - Мудро или нет, смертные умирают, когда их тела слишком охлаждаются.

Словно осознав, что он проиграл спор еще до его начала, он тихо зарычал. - Она все еще может быть опасна, — сказал он. - Знай, что если она хотя бы попытается причинить тебе вред, я не буду колебаться...

- Если она попытается причинить мне вред, я сама с ней разберусь, — отрезала я, более резко, чем хотела. - Я тоже убивала своими руками.

Еще один звук неодобрительного ворчания.

- Я понимаю твою озабоченность, я не дура, — сказала я более спокойным голосом.

- Но она моя сестра, Зевандер. Просто... пожалуйста, не говори пока о том, чтобы убить ее.

Мне не нужно было заглядывать в его мысли, чтобы понять, что в этот момент его мысли переключились на Рикайю — об этом говорил конфликт в его глазах. Тем не менее, он продолжал сжимать руку в кулак, напоминая мне, что я мало что смогу сделать, чтобы остановить его, если Алейсея нападет на меня.

Прижавшись к ней как можно ближе, я тоже сжала руки в кулаки, чтобы мои пальцы, способные похищать жизнь, не коснулись ее, и обхватила ее живот рукой, ожидая каких-либо признаков движения.

Если бы я сама не слышала ее сердце, то наверняка поверила бы, что она мертва.

Секунды превратились в минуты, а ее состояние оставалось неизменным. Ни одного признака жизни, кроме слабого подъема и опускания груди. Мои мысли бушевали в голове, мой разум пытался составить картину возможных событий, но ничего не имело смысла. Я вспомнила видение, которое у меня было, когда Долион использовал гадальное зеркало, и я увидела, что Алейсея лежит в тепле и безопасности.

Была ли в этом какая-то правда? Была ли она все это время пленницей Старой Ведьмы? Почему? Я не могла понять, чего старуха могла от нее хотеть.

Зевандер стоял, прислонившись к раме. Наблюдал. Ждал. Его взгляд не отрывался от нас двоих.

— Я не могу этого понять. Как эта старая ведьма могла быть такой жестокой?

— У нее, возможно, были свои причины. — Его голос был мягче, чем раньше, но я все еще улавливала слабую нотку напряжения. — А может, и не было. Я знаю многих, кто бывает жестоким без причины.

Я вспомнила шрамы, которые видела на его теле, и хотя мне хотелось глубже разобраться в его словах, в тот момент я была слишком эмоционально отвлечена для такого серьезного разговора. - Раньше, когда ты не мог применить свою магию...

- Думаю, у тебя сейчас есть более серьезные проблемы.

- Я просто хочу убедиться, что они действительно более серьезные, учитывая, что мужчины склонны не придавать значения серьезным проблемам.

Его губы сформировали неохотную улыбку. - Я вас уверяю. С тех пор, как я прибыл сюда, я не принимал вивикантем. Это немного сказывается на моем здоровье.

- У тебя с собой нет?

- Очень мало, смешанного со стимуляторами, которые я украл у твоего друга на церемонии становления.

Анатолис. Писарь, которого я узнала, которого Зевандер допрашивал и в конце концов убил.

- В данных обстоятельствах неразумно употреблять стимуляторы, — сказал он.

- А что будет, если ты полностью лишишься их?

Его глаза потемнели от серьезного выражения. - Давай не будем об этом беспокоиться сейчас. Как я уже сказал, есть более серьезные проблемы.

- За исключением того, что со временем они могут стать еще серьезнее. Обещай мне, что скажешь, если станет хуже.

- Конечно.

- И, клянусь богами, если ты будешь скрывать это ради меня, я... - Слабый стук по моей руке, намеренный по своей ритмичности, вызвал холодную дрожь по коже. Я бросила взгляд на место, где продолжала спать Алейсея, стук больше не был слышен, словно она и не шевелила ни одним мускулом.

- Что такое?

- Она пошевелилась. Я почувствовала это на своей руке. Ее палец коснулся меня.

- Ты уверена?

- Да... я... почти уверена. - Разве нет?

- Возможно, это был рефлекс.

- Возможно. Но мне показалось, что это было намеренно.

Сильный удар ударил по стене, и пыль посыпалась мне на лицо, а Зевандер, положив руку на рукоять кинжала, вышел из комнаты. Через мгновение он вернулся с озабоченным выражением лица. - Снаружи собралось довольно много зараженных. Я буду наблюдать из окна в другой комнате. - Однако его растерянный взгляд говорил о том, что эта мысль беспокоила его. - Если она проснется...

- Со мной все будет хорошо.

Он резко кивнул. - Я буду рядом, если понадоблюсь. - Когда он повернулся, чтобы выйти, свет так падал на его лицо, что тонкие вены, выступающие из шрама, казались еще темнее, если это вообще возможно. Шрам тоже казался длиннее, если я не обманываюсь.

Возможно, это была игра света.

Я повернулась к Алейсии и уткнулась лицом в изгиб ее шеи. - Пожалуйста, проснись. Я обещаю увезти тебя отсюда, если ты проснешься.

* * *

Окутанные серым сумраком, деревья стояли безмолвно, их костлявые формы были искривлены и скручены, окутаны скользящим белым туманом. Запах смерти и разложения, как от свежевыкопанных могил, забивал мне горло, когда я осторожно шагала по кустам, не зная окрестностей. Мелкие черные насекомоподобные существа бегали по земле, и их нервирующее щелканье ножек вызывало мурашки на коже. Ощущение, что кто-то преследует меня, щекотало мою шею, хотя я не знала, кто или что это было.

Я продолжала свой путь по бездорожью, который привел меня все глубже в лес, пока, наконец, вдали не появилось огромное дерево — настолько внушительное, что я представила, что оно служит какому-то зловещему назначению в лесу. Подойдя ближе, я обратила внимание на ветви дерева и с недоумением поняла, что они похожи на человеческие ноги и руки. Проходя мимо группы вывернутых корней, я увидела лицо ребенка, вырезанное на коре, ее маленькие руки тянулись вверх к чему-то, что не могло ее спасти. Детали были настолько яркими, что я вспомнила ее из далекого сна. Сна, в котором человек в доспехах бросал ее с обрыва.

И это, должно быть, была ее судьба.

Я огляделась и увидела еще лица и руки, протянутые вверх, с выражением страдания и боли, как будто что-то поглотило их снизу.

Я подошла ближе к зловещему дереву и увидела, что на коре вырезано лицо женщины, ее выражение тоже искажено болью. Я протянула руку, чтобы дотронуться до нее, и ее глаза открылись, превратившись в черные шары.

- Sole mortiz facje salvirun, — прохрипелаона. Только смерть может спасти нас.

Ужас пробежал по моей спине, сердце так сильно стучало в груди, что аж болело. Я приложила к нему ладонь, чувствуя его биение.

- Sole mortiz facje salvirun.

Сделав несколько шагов назад, я увидела красное свечение на стволе. Пульсация по поверхности, которая билась в такт моему сердцебиению.

- Sole mortiz facje salvirun.

Моя нога зацепилась за толстый корень дерева, который обвил мою лодыжку, и я упала назад, тяжело приземлившись на спину. Корень обхватил мою другую лодыжку, затем поднялся по ногам до голени, и меня охватила волна паники. Пытаясь оторвать толстый, сжимающий корень, я ничего не добилась. - Отпусти меня! Отпусти! - Корень поднялся выше, по обеим бедрам и вокруг живота, извиваясь по моей спине. Я пыталась оторвать его, но мои ногти только царапали шероховатую поверхность. - Нет! Отпусти меня!

Побеги корня обвили мою шею, и истерика перехватила дыхание, когда он сжал мое горло.

Сильнее.

Сильнее.

Я открыла рот, чтобы закричать, но смогла выдать только хриплое хрипение.

Пожалуйста!

Я открыла глаза и увидела две черные сферы, смотрящие на меня. Бездушные черные глаза, обрамленные длинными грязными прядями светлых волос, принадлежащих моей сестре.

Ее губы быстро двигались, и слова, которые я не понимала, вырывались из нее с бешеной скоростью. Давление на горло заставило мои глаза наполниться слезами, и я слегка закашлялась. Мои легкие бились в груди, жаждая глотка воздуха, и слезы наполнили мои глаза, когда я подняла руки, чтобы черные кончики пальцев превратили ее в прах по моей команде.

Пожалуйста, не заставляй меня это делать. Пожалуйста, Алейсея. Не заставляй меня это делать!

- Убей ее, МАЭВИТ, — приказал голос, который я узнала как голос Морсаны. - Убей ее сейчас!

Мир исчез, как иголка.

Затем наступила тьма.