Прошлое …

Скованый цепями, Зевандер оказался в центре роскошной комнаты, напоминавшей ему обсерваторию с куполообразным потолком и изогнутыми стенами. Белый мраморный пол с золотыми прожилками отражал солнечный свет, проникавший через открытые арки, которые не защищали от палящего жара, царившего снаружи.

Вокруг него лежали около дюжины молодых мужчин и женщин, примерно его возраста, одетых в набедренные повязки. Их бледные, худые тела свидетельствовали о том, что никто из них не работал в шахтах — по крайней мере, в последнее время. Он оглядел их любопытные, но мрачные лица, которые все смотрели на него. Женщины не носили ничего, чтобы прикрыть грудь, и как бы Зевандер ни пытался заставить себя отвести взгляд, он не мог с собой ничего поделать. За исключением редких случаев, когда в шахтах прогуливались Беллатрикс, он почти шесть лет не видел одетых женщин, не говоря уже о обнаженных. Почему его привели в это место, оставалось загадкой, пока он впитывал окружающую обстановку.

Боль пульсировала в его лодыжке, и он хромал на шаг впереди надзирателя Викарека, который стоял рядом с ним, издавая стон, когда боль пронзала его кости. Как только боль прошла, Зевандер выпрямился, любуясь украшениями из золотых листьев и плюща на белых колоннах, расставленных по комнате, с длинными белыми занавесками между ними. В центре комнаты доминировал круглый фонтан с обширным углубленным бассейном, из которого вода брызгала из золотой скульптуры морских богов. Белые шелковые подушки и длинные смятые ткани лежали в кучах по краям фонтана, изящно укрывая тех, кто отдыхал там. Его взгляд задержался на крючке, торчащем из одной из колонн, и он не мог не задаться вопросом о его назначении.

По комнате висели картины высотой, наверное, три метра — графические изображения оргатов, занимающихся различными сексуальными актами с соласионцами, которых легко было опознать по светлым волосам и бронзовой коже.

Зевандер был еще подростком, когда его впервые отправили в шахты, и никогда не был с женщиной, чтобы понять тонкости этих картин, хотя он подглядывал за женщинами в борделях, когда сопровождал отца в город, поэтому он знал достаточно, чтобы понять смысл этих произведений искусства.

- Говорят, что каждое поколение зефромитов становится все более магическим. - Один только звук этого голоса пронзил его разум, как зазубренный клинок. Желание заставить его замолчать заставило его сжать руки в кулаки, и он обернулся, чтобы увидеть генерала Лойс, которая стояла позади него.

- Открой рот... теперь проглоти.

Воспоминание об этих словах скрутило ему кишки, а ярость проникла в его мышцы. Даже сейчас он мог почувствовать вкус пепла на языке, мог почувствовать запах обгоревшей плоти своего отца, который он выплюнул на бетон. Дрожь, пронизывающая его конечности, била в постоянном ритме насилия, отчаянной потребности вырваться на свободу.

Зевандер стиснул челюсти, подавил эмоции и заставил себя оставаться спокойным.

Спокойствие.

Не позволяй ей залезть тебе под кожу.

Он впервые видел ее без доспехов, но она по-прежнему стояла с поднятым подбородком, в жесткой и напряженной позе. На ней были свободная туника и брюки, ее плечи были широкими и мускулистыми, хотя ей не недоставало женственных качеств. По обе стороны от нее стояли два мужчины-зефромиты — наполовину маны, наполовину оргаты — легко отличимые по чрезмерно мускулистому телосложению и длинным золотистым волосам. - Оргаты могут выглядеть как звери, но они одни из самых умных и находчивых существ в этом мире.

Зевандер не имел ни энергии, ни желания разговаривать с ней. Его интересовало только одно: почему его отправили в такое роскошное место.

Она понюхала воздух, сморщила нос, и ее взгляд упал на надзирателя. - Я уверена, что давала вам указание искупать его.

- Прошу прощения, генерал. Боюсь, у нас нет средств, чтобы избавить его от неприятного запаха.

Вернув свое внимание к Зевандеру, она с любопытством наклонила голову. - Я видела, как ты победил того оргата. Как умно было использовать его собственное средство защиты против него. - Она наклонила голову вбок и провела пальцем по месту, где должен был находиться сосуд витаелис — не такой заметный, как у полнокровного оргата, но Зевандер мог видеть, как он пульсирует под ее кожей. - В отличие от оргатов с их клыками, зефромиты должны научиться защищать свои драгоценные уязвимые места другими способами.

Если Зевандер и извлек что-то из своего пребывания в плену, так это то, что всегда нужно выяснять слабые места своего похитителя. Ее явно не было в том, чтобы раскрывать способы ее эффективного убийства, поэтому он не стал спрашивать, как ей удается защищать свои уязвимые места.

Она подошла к нему, остановилась лицом к лицу и опустила взгляд на шрам на его щеке. - Что это? — спросила она, бросив быстрый взгляд на надзирателя.

Надзиратель откинул плечи назад и скрестил руки перед собой. - Мы еще не определили причину его появления.

- Это заразило его кровь? — она снова обратилась к надзирателю, словно Зевандер не мог ответить сам.

- Нет. На самом деле, этот крепкий ублюдок, кажется, устойчив к болезням в шахтах. Насколько я знаю, он ни разу не болел.

Ее глаза снова нашли Зевандера, губы изогнулись в полуулыбке. - Сильный. Мне это нравится.

Я хочу, чтобы его чем-то прикрыли. Мне неприятно на это смотреть, но он мне нравится, и я хочу, чтобы он остался. - Она сжала бицепс Зевандера — так же, как в первый день, когда он прибыл в шахты еще мальчиком, — и неспешно удалилась к фонтану. - Вы свободны, надзиратель. - Конечно, генерал. - Он презрительно усмехнулся, проходя мимо Зевандера.

- Удачи, — прошептал он и наклонился поближе. - Я не даю тебе и года.

Зевандер заскрежетал зубами, гневно глядя вслед надзирателю, который, выходя из комнаты, не отрывал взгляда от обнаженных женщин.

- Подготовьте его к купанию, — приказала генерал Лойс, возвращаясь к нему и обходя его, словно он был свежей добычей на рынке. - Я хочу, чтобы его помыли и привели в порядок. Все следы грязи должны быть отчищены. - Грубая рука схватила его за плечо. - Sordesz vet signe da’servio, - прошептала она. - Грязь — это признак раба, не так ли?

- Скажи мне, почему я...

В тот момент, когда Зевандер произнес эти слова, лезвие коснулось его кожи, где она прижала его чуть ниже подбородка. - Ты не будешь ничего требовать от меня, если не хочешь лишиться языка. - Это была не пустая угроза, учитывая, что Зевандер однажды видел, как она перерубила парня пополам своим мечом. Вернув свое внимание к солдатам, она кивнула в его сторону. - Раздеть его

. Солдаты подошли ближе, а Зевандер отступил назад, подняв в воздух свои закованные в кандалы кулаки, готовый ударить любого, кто подойдет к нему. Солдат со шрамом на лице первым бросился вперед и вытянул руки, но Зевандер уклонился, когда тот попытался схватить его. Крупный солдат споткнулся и упал на колени, а когда он повернулся, Зевандер ударил его ногой по лицу, разбив щеку зефромиту.

Генерал Лойс громко рассмеялась. - Ты собираешься сражаться со всеми солдатами в этой комнате с заковаными в кандалы запястьями? Действительно смело.

Следующий солдат бросился вперед, и Зевандер ударил кулаками по твердой груди зефромита. Третий подошел сзади, обхватил его и поднял с земли. Сильный захват груди выбил из него воздух, и Зевандер закашлялся. Поднимая ноги, он ударил пятками по груди солдата перед ним, и по всей ноге пронзила боль.

Его тело тяжело упало на мраморный пол, ударившись спиной с мучительной болью, которая пронзила его до самых пазух. Комната расширилась и сжалась, и он покачал головой, когда два солдата подошли и подняли его за руки. Он извивался и лягался, но безрезультатно, и, несмотря на все его сопротивление, им удалось закрепить металлический зажим вокруг его шеи, прикрепленный к двум длинным шестам, которые держали в руках солдаты зефромитов. В тот момент, когда Зевандер попытался встать на ноги, оба зефромита надавили на шесты, и зажим на его горле затянулся, сильно сдавливая трахею. С раскрытым ртом он пытался сделать один вдох, а давление в его лице усиливалось.

Вдруг солдаты ослабили шесты, зажим снова ослаб, и Зевандер с трудом вдохнул, повернувшись в сторону, кашляя и хрипя.

Его тело тряслось от грубых движений охранников, которые срывали с него тонкую одежду, разрывая рваную ткань, пока он не оказался голым перед генералом.

- Поставьте его на ноги, - приказала она.

Солдаты без особого труда надавили на шесты, чтобы поднять Зевандера. Он царапал и скреб зажим, сдавливающий его горло, пока солдаты поднимали его на ноги. Как только он встал, они снова ослабили захват, и Зевандер стоял на всеобщем обозрении, не скрывая своей мужской достоинства, и смотрел на других, которые не заботились о его достоинстве.

Хотя он привык находиться в окружении других заключенных без одежды, единственной женщиной, которая когда-либо видела его таким, была его собственная мать, за много лет до того, как он попал в шахты.

Лицо генерала озарилось восхищением, а ее хищный взгляд вызвал у него тошнотворное чувство стыда. - Вот это... это тело, созданное для секса.

Унижение заставило его покраснеть, и он опустил руки, чтобы прикрыть себя как можно больше.

- Что такое? Ты никогда не был в центре внимания таким образом? - Генерал обошла его и провела рукой по изгибу его спины. Было необычно достичь зрелости, имея мало или вообще не имея опыта с женщинами, но еще более странно, что его ни одна женщина не видела и не трогала. - Привыкай. Возможно, я заставлю тебя тренироваться, чтобы поддерживать физическую форму. - В глазах генерала мелькнуло удовлетворение, когда они скользили по нему, обращая особое внимание на места, где его руки прикрывали тело. - Поместите его в воду.

Оба солдата схватили его за руки, и его пятки заскребли по каменному полу, когда они тащили его в баню. Вода охладила его перегретую кожу, когда они усадили его на погруженную в воду каменную скамейку, которая опустила его настолько глубоко, что поверхность воды касалась его груди, а затем подняли его руки к тому крюку, который он заметил ранее. Его назначение быстро стало ясно, когда они прикрепили его к нему цепями на запястьях.

Генерал щелкнула пальцами, и две молодые женщины с длинными светлыми волосами, которые не скрывали их обнаженные груди, вышли вперед. - Искупайте его. -

Сердце Зевандера забилось при этом приказе. Его дыхание стало поверхностным, когда они взяли морские губки из корзины у края ванны и вошли в воду рядом с ним. Окунув губки в мыло, вылитое из богато украшенных бутылок, они приложили их к его коже, нежно проводя по его телу. Дрожащими мускулами он заставил себя не смотреть на их обнаженные тела, его глаза горели от любопытства и унижения.

- Ну-ну. Похоже, тебе нравится женское прикосновение. Это хорошо. - Генерал опустился на колени у края ванны, несомненно заметив напряженную плоть между его бедрами. Реакцию, которую он отчаянно пытался подавить, обратив свои мысли к отцу.

- Да. Отец.

Закрыв глаза, он позволил горечи от смерти отца овладеть его разумом и отвлечь его от нежных рук, скользящих по его коже.

- Погладь его. - Голос генерала прервал эти мрачные мысли, и в тот момент, когда нежная рука коснулась его набухшего члена, он стиснул зубы и уткнулся лицом в связанную руку.

- Пожалуйста... не... - В его голове разразилась битва. Любопытство от прикосновений женщины было лишь незначительным отвлечением от стыда за то, что совершенно незнакомый человек ласкал его таким образом.

- Прекратите, - приказала генерал Лойс, и их сводящие с ума ласки прекратились, но его тело оставалось скрученным в бурном смешении удовольствия и унижения. Дрожащими мышцами он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь избавиться от этого ощущения.

Острая боль пронзила его бедро, и Зевандер открыл глаза и увидел, как генерал Лойс проводит кинжалом по его коже. Он зашипел от жгучей боли и крови, которая стекала в воду красными каплями.

- Погладь его еще раз.

И снова вернулось мучительное ощущение, и его разум изо всех сил пытался вернуться на арену. Его кости и мышцы были избиты и болели. Глаза застыли на глазах отца.

- Открой глаза, или я вырежу их из твоего черепа. - Когда он отказался, она снова приставила лезвие к его бедру, нанеся еще одну мучительную рану на его плоть. - Открой глаза, или, клянусь богами, они будут следующими.

Зевандер открыл глаза и посмотрел на нее с той же ненавистью, которую он испытывал к Оргату, раздробившему череп его отца.

- Ты дашь мне свое семя, или я отправлю тебя в Испепелитель, где сжигают больных.

- Я предпочту смерть, — бросил он вызов.

В ее глазах заиграла интрига. - Неужели? - Она кивнула солдатам, и наручники снова ударили его по горлу, заставляя опустить голову под воду. Зевандер бился и извивался, пытаясь вырваться из их захвата. Немного воздуха, которое он успел вдохнуть перед погружением, билось в его груди, пытаясь вырваться наружу. Он трясся в цепях, его мышцы были напряжены и горели, а легкие были в огне.

- Перестань сопротивляться, - сказал незнакомый голос. - Позволь тьме овладеть тобой.

Он прислушался к этим словам.

Черная как смоль тьма проникла из краев.