Звезды мерцали, когда я лежала, свернувшись калачиком, и смотрела в окно с решеткой. Среди грязи воспоминаний, которые я хотела забыть, самые любимые были те ночи, когда я пела Алейсее, глядя на звезды. В глазах навернулись слезы, и я закрыла веки,

я напевала ее любимую песню, с трудом сдерживая слезы, которые не могли пробиться сквозь храп Долиона в соседней камере. Закрыв уши, чтобы заглушить шум, я повысила тон, и на мгновение я снова оказалась в своей постели, а рядом со мной лежала моя сестра.

Когда песня закончилась, я открыла глаза и заметила движение в тени, которое было видно только при свете бра, горящих вне моей камеры. Нахмурившись, я села, пытаясь разглядеть, что я видела.

Я тихо ждала.

Была ли это мышь? С мышью я бы справилась. Даже с крысой, как бы ужасно это ни было.

Не смея сойти с кровати, я наблюдала за тем углом камеры в течение нескольких минут. Но ничего не появилось.

Я вздохнула и опустилась на подушку.

Возможно, я все это вообразила.

Я снова запела песню и, когда уже собиралась закрыть глаза, в периферийном зрении снова что-то шевельнулось.

Первой мыслью было о Деймосах, о которых рассказывал мне Зевандер, и я на мгновение заколебалась, прежде чем посмотреть. Затем я повернула голову, и у меня перехватило дыхание. Черная паук, размером с кусок хлеба, смотрел на меня с другой стороны решетки, и вид его длинных волосатых ног заставил меня содрогнуться. Я выдохнула дрожащим дыханием, и глазами поискала что-нибудь, чем можно было бы в него бросить, но все, что у меня было под рукой, — это книга, которую мне дал Долион, и лампа на столике рядом с кроватью.

Мои мысли вернулись к камере с охранниками и насекомым, которое размножилось в сотни мелких насекомых, и меня снова пробрал озноб. Насколько это было возможно, я незаметно потянулась за книгой, зная, что сотни маленьких глазков следят за каждым моим движением.

Как только я подняла книгу, паук снова скрылся в тени.

- О, черт! - Я сдвинулась на кровати, сползла к ее краю, чтобы посмотреть, куда он мог убежать. Когда ничего не шевелилось, я снова запела, надеясь выманить его, предполагая, что именно это привлекло его два раза ранее.

Паук снова выскочил из тени и, если я не ошибалась, казалось, что он раскачивается в такт моему пению.

Нахмурившись, я подняла книгу, продолжая напевать, готовая бросить эту проклятую штуку, если она попытается проникнуть в камеру.

Вместо этого она осталась на месте, уставившись на меня, словно впав в транс.

Книга выскользнула из моих рук, и что-то острое укусило меня за палец. Я представила себе, как паучьи клыки пронзили мою кожу, и моя голова закружилась от паники. - Ай! Черт! - Я бросила книгу, чтобы найти виновника, и оглянулась, чтобы увидеть, как паук снова убегает.

Я поспешно взяла лампу, включила ее на полную мощность, но в том углу комнаты ничего не нашла. Выдохнув, я повернулась к своему пальцу, где крошечная капля крови скользнула по коже и упала на лабиринт на обложке. Кровь быстро проскользнула по лабиринту, как капля ртути, движущаяся по собственной воле, пока не заполнила то, что выглядело как тонкий флакончик, не больше рисового зернышка. В камере раздался щелчок, и я вздрогнула, мои мышцы все еще были напряжены, когда я оглянулась на место, где мгновение назад стоял паук. К счастью, он не удосужился вернуться.

Механизм книги быстро стал понятен, когда маленькие шестеренки закрутились сами по себе, а глаз птицы открылся над рычагом. Я посмотрела на него, пытаясь понять его назначение, затем протянула руку к глазу и повернула рычаг со щелчком.

Крышка открылась.

Почему я колебалась, я не могу сказать, но через мгновение я открыла крышку и увидела тщательно прорисованную иллюстрацию с людьми, птицеподобными существами и драконами, которая занимала две страницы. Она была настолько богата деталями, что мои глаза едва могли сфокусироваться. В центре изображения стоял впечатляющий замок с каменными стенами и ползущими лозами. Серебряные рельефные знаки рядом с ним казались неразборчивыми, но когда я провела по ним пальцем, они сдвинулись на странице.

Я затаила дыхание и отдернула руку, наблюдая, как слово вернулось к своей первоначальной форме. Колеблясь, я коснулась его снова, и знаки снова изменились, превратившись в слово, которое я поняла. Корвус Кип. Я тихонько рассмеялась и попробовала еще два раза, удивляясь мистическому движению на странице.

Я изучила иллюстрацию людей на картинке, которые были одеты в толстую меховую одежду, а их волосы были заплетены в тугие косы. Над их глазами было нарисовано теневое изображение черной птицы. Ворона. Каждый из них нес примитивное оружие, похожее на ручную косу, а некоторые носили колчаны, привязанные к спине.

Внизу изображения были еще какие-то знаки, и я провела по ним пальцем, и они как-то изменили свою форму при контакте, точно так же, как и первые.

Пепел наших мертвых защищает нас в битве, богиня — в смерти.

Справа была изображена женщина с длинными черными волосами, окруженная белым туманом и черными птицами, летающими вокруг нее. Я провела пальцем по странным символам рядом с ней и обнаружила слово «Морсана.

- Морсана, — прошептала я, обратив внимание на ее поразительные серебристые глаза, которые привлекли мое внимание.

Над ней летали птицеподобные драконы, гигантские звери, по сравнению с которыми люди казались маленькими. Некоторые летали в небе, извергая серебристое пламя, а другие нападали на бронированных фигур, чьи отрубленные головы и конечности лежали разбросанные в лужах красного. Каждое существо имело серебряный знак, подобный тому, который я видела на Райвоксе — полумесяц.

Тот же знак, который омрачал мой глаз.

Я провела пальцем по странным символам рядом с существами, похожим на те, что были раньше, которые напоминали мне выгравированные руны.

Появился Корвугон.

- Корвугон. - Очарованная, я провела пальцем по птице, и она взмахнула крыльями.

Еще один вздох перекрыл мне легкие, и я уставилась на птицу, которая ожила на странице и атаковала бронированного человека своим клювом и рогами, с легкостью прорезавшими металл. Странная, движущаяся картинка оживила атаку, как будто я стояла там, в самом центре событий.

Я коснулась нижней части изображения, и один из воинов с гривом ворона пришел в движение, бежав к вооруженному человеку, сидящему на лошади. Вооруженный человек поднял руку, и воин отскочил назад на свое исходное место, словно под действием какой-то невидимой силы.

Как? Как это возможно? Картинки не двигаются так; они запечатлевают один момент во времени.

По кончикам пальцев пробежало покалывание, и я обеими руками погладила изображение, и вся сцена ожила, словно я наблюдала за ней воочию. Битва.

Группа знаков справа превратилась в слова, которые я поняла.

Люди с желтыми волосами и стальными оружиями напали на нас ночью. Они искали вейн. Но мы не сдались.

Потому что эта земля наша. Силой Морсаны мы защищаем ее.

Я с ужасом наблюдала, как люди-вороны сражались с менее совершенным оружием и были убиты вооруженными людьми. Фиолетовое сияние привлекло мой взгляд к щели, проходящей вдоль замка, и когда я провела по ней пальцем, кончики моих пальцев обожгло белое жаркое жжение.

- Ай! - Я отдернула руку, нахмурившись.

В темной и раскаленной расщелине мерцал и двигался черный огонь, и из него поднялась фигура, словно какое-то существо было поглощено пламенем. Стало его частью. Оно набросилось на вооруженных людей и превратило их в пепел. Стараясь не коснуться пламени, я провела большим пальцем по символам рядом с ним, и появился дэймос.

Что-то в этом имени заставило меня содрогнуться. Я еще мгновение изучала фигуру в пламени, и по непонятной мне причине мое сердце сжалось.

Пернатые драконы в небе сражались с золотыми чешуйчатыми чудовищами, извергающими огонь, но они не могли сравниться с рапторами, которые пролетали прямо через эти пламени. Два чудовища столкнулись, когти рвали плоть. Серебристые языки пламени черных драконов-птиц отправили золотых всадников-драконов в падение к земле в огненном шаре смерти.

Вдруг все замерло, и изображение замигало. В следующий миг все фигуры вернулись на свои исходные позиции, как когда я впервые открыла книгу.

Однако вопросы остались в моей голове. Кто были эти люди в доспехах? Что случилось с воинами-воронами? Они выжили? Что было заперто внутри того черного пламени?

И как, по воле Бога, изображение ожило таким образом?

Я снова уставилась на кончики своих пальцев, где под кожей все еще ощущалось покалывание.

Я перевернула страницу и увидела новую загадку — выпуклый деревянный круг с символами, выгравированными как внутри, так и снаружи его краев. Другие странные символы украшали край глубокими черными резными узорами, расположение которых напоминало мне многогранные часы. Я провела пальцами по символам, думая, что они могут измениться, как и другие знаки, но они остались на месте.

И я никак не могла понять, что они означают по отдельности.

Глаза горели, я вздохнула и дважды моргнула, чтобы отогнать усталость, тянувшую мои веки. Мне нужно было поспать. Следующую загадку пришлось отложить на завтра.

Когда я закрыла книгу, деревянный круг скользнул в углубление, прижимаясь к крышке, чтобы она снова закрылась. Гениальный дизайн. Нечто, чем могли бы восхищаться ученые в университете, и я задумалась, как Долион приобрел такую вещь.

Прежде чем лечь на подушку, я взглянула на место, где в последний раз видела паука, и быстро осмотрела комнату. Хотя я не возражала против присутствия мышей, пауки, с другой стороны, пугали меня.

Когда я наконец легла на подушку, я заставила себя думать о чем-то другом. О чем-то, что избавило бы меня от образа паука, впивающегося клыками в мою плоть.

Первая и единственная мысль, которая пришла мне в голову, была о Зевандере.