ГЛАВА 17

Тьерри

Закинув ноги на стол, я сижу напротив Люка, который курит сигару. Напиток в моей руке не способен заглушить раздражение от того, что девушка в открытую отвергла моё предложение, и это только сильнее разжигает мою неприязнь к Люку.

— Та девушка раньше… ты её знаешь?

— Какая девушка?

Какая девушка. Будто он когда-либо видел на этом острове такую петарду.

Она — ходячая катастрофа с довеском в виде комплекса папочки, а мистер Магнит для женщин с тяжёлым багам даже не понимает, о ком я говорю.

— Та, которую ты привёл без приглашения.

— А, да.

Улыбка, тронувшая его губы, заставляет мою руку сжаться в кулак, и я, чёрт возьми, даже не понимаю почему.

— Mais, хорошенькая она, это да. Сначала подумал, что она твоя.

Покачав головой, я наливаю себе ещё стакан. Даже если бы я с ней переспал, она всё равно никогда не стала бы моей, но мне всё равно нравится, как это звучит.

Почти так же сильно, как мне сейчас хотелось бы услышать хруст собственных костяшек о его челюсть.

— Ты пытался взять у неё номер?

— Спросил, когда увидел её на рынке. Она сказала, что у неё нет телефона. Жаль. У этой девчонки на лбу написаны проблемы, а ты же знаешь, как я люблю проблемы.

Сделав ещё глоток, я проглатываю картину их двоих вместе, стараясь игнорировать, как при этой мысли кровь начинает закипать.

— Ты говоришь, она была на рынке. Есть идеи, где она остановилась?

— Non. Насчёт всего этого личного она была какая-то слишком молчаливая.

Молчаливая — это даже близко не описывает, насколько сильно она держится особняком. Почти так же крепко, как и я сам.

Открыв ящик рядом с собой, я вижу её нож, спрятанный внутри. Я всё равно в итоге верну его ей, потому что сейчас он не имеет для меня никакой пользы.

И это, блядь, самый уродливый клинок, который я когда-либо видел.

Но на этот раз мне хотелось бы устроить с ней более личную встречу.

Я не знаю, что именно в ней так меня зацепило. Она — горячий бардак с примесью безумия. Всё то, что способно разрушить мой мир, где порядок и предсказуемость имеют первостепенное значение.

Даже после наших нескольких коротких встреч я уже могу сказать — она дикая. Ходячий сгусток энтропии, в котором достаточно хаоса, чтобы выбить всё из равновесия.

И всё же, по причинам, которые я сам не могу объяснить, она пробудила во мне любопытство.

Кем бы ни была эта девушка, я хочу одну ночь с ней. Одну ночь траха — и ничего больше.

Один вкус хаоса.

Телефон рядом начинает вибрировать. Я опускаю взгляд на номер, вижу звонок от Леви и отвечаю.

— Да.

— Хулио едет сюда, Босс.

— Спасибо.

Даже если Хулио мне как отец, я не настолько глуп, чтобы думать, будто он не прикончит меня в ту же секунду, как только решит, что я его предал. Поэтому я заранее приказал персоналу сообщать мне, если он появляется без предупреждения.

У таких мужчин, как мы с Хулио, нет настоящей любви друг к другу. Нет истинной преданности.

Преданность кому-либо в этой игре — просто чертовски глупая вещь.

И не только это — мне уж точно не нужно, чтобы он обратил внимание на кузена, который вполне может стать удобным рычагом давления для картеля.

— Люк, не хочу показаться грубым…

— Знаю, знаю. Дела зовут.

Он указывает на меня с непреклонным выражением в глазах.

— Ты и я. На следующей неделе. Раки. Скоро сезон закончится, cous’.

— Даю слово.

Чёрт возьми, Хулио будет здесь с минуты на минуту.

— Слово мужчины — это всё, что у него есть. Я с тебя это спрошу.

— Хорошо. А теперь, если позволишь.

Коротко кивнув, он поднимается со стула, тушит сигару и направляется к двери.

Когда он распахивает её, по ту сторону уже стоит Хулио, слегка запрокинув голову, словно оценивая внушительные размеры моего кузена, проходящего мимо него.

Учитывая, насколько редки визиты Хулио, эти двое прежде толком не пересекались. Возможно, иногда мимоходом на первом этаже, но Люк вполне сошёл бы за одного из тех обычных работяг, которые заходят сюда, когда хотят чего-то немного более классного, чем дешёвые сиськи и задницы через дорогу.

Люк приподнимает шляпу и молча продолжает идти по коридору, пока Хулио и двое его телохранителей входят в мой кабинет. Улыбаясь, Хулио хлопает меня по спине.

— Тьерри, мальчик мой. Давненько не виделись. Cómo estás⁶⁰?

— Хорошо, — отвечаю я, указывая на один из двух пустых стульев. — Прошу прощения, могу принести ещё один стул, если хочешь.

— Нет, нет. Маттео может постоять.

С тяжёлым плюхом опустившись в кресло, Хулио хватается за подлокотники и откидывается назад. Расслаблен. Похоже, не за новым заданием пришёл, как я изначально предположил.

— Скажи-ка. Кто это выходил, когда я приехал?

— Кто-то, кто хотел оставить Леви без работы. Я сказал ему, что мы не нанимаем.

Посмеиваясь, он качает головой.

— Леви хороший работник. Не виню тебя за то, что отказал другому.

— Иногда тот ещё ублюдок, но именно таких мы и любим ставить у двери.

— Совершенно верно. Хотя запасной вариант тоже никогда не помешает.

Я смотрю на мужчин позади него, незнакомые лица, что я заметил сразу, как только они вошли.

— Ты заменил тех двоих?

— Ах, да. Жаль, конечно, но некоторые вещи нельзя терпеть. Лгать мне в лицо… для меня это неприемлемо, понимаешь?

За эти годы я довёл невозмутимость своего лица до совершенства, так что даже не дёргаюсь, когда говорю:

— Безусловно.

— Скажи, ты знаком со старым поместьем Шарпантье?

— Да, конечно.

На этом острове нет ни одного местного, кто бы не знал о территории, которую считают проклятой.

— Похоже, там объявился нарушитель границ. Создаёт проблемы. Я хочу, чтобы ты это проверил для меня.

— Территориальный вопрос?

— Можно и так сказать, полагаю.

— И если я наткнусь на него, устранить?

— Нет. Нет, мы хотим наблюдать. И докладывать мне.

На этот раз задача довольно простая.

— Считай, уже сделано.

— Вот за это ты мне и нравишься, Тьерри. Ты человек без вопросов. Я даю тебе задание. Ты его выполняешь. Без проблем. Поэтому мы и ладим.

Дело не в отсутствии любопытства, просто я давно усвоил — вопросов лучше не задавать. Особенно после того, как в восемнадцать впервые увидел парня моего возраста, истекающего кровью из дыры в голове за лишние вопросы. Такое дерьмо меняет человека.

И что тут спрашивать? Я наблюдаю и докладываю.

— Выпьешь?

Я подвигаю к нему пустой стакан и наливаю двойную порцию.

— Один. Мне нужно успеть на рейс в Нью-Йорк. Похоже, я возглавлю там новую операцию.

— Значит, дела идут хорошо.

— Дела идут очень хорошо, мой друг.

Он поднимает стакан.

— Salud.

— Salud, — вторю я и делаю долгий глоток. — Хотя у меня всё же есть к тебе один вопрос. Когда, блядь, ты заставишь этих громил, работающих на тебя, одеваться получше?

То, что ни один из них даже не дёрнулся на моё оскорбление, говорит о том, что по-английски они не понимают ни слова. Полагаю, кто-то в Мексике начал что-то подозревать и решил прислать шпионов присмотреться.

Взрыв смеха заставляет Хулио наклониться вперёд, и он ставит пустой стакан на мой стол.

— Обязательно проконсультируюсь со стилистом, пока буду в Нью-Йорке.

— Розовый отлично смотрелся бы на этом парне.

Когда я указываю пальцем, парень справа хмурится, вероятно, начиная понимать, что разговор о нём.

— Отец Маттео был федеральным агентом в Мексике. В их дом ворвался картель Халиско. Они заставили Маттео смотреть, как его отца расчленяют у него на глазах. Ему было всего десять, когда это случилось.

Чёрт возьми. Я и раньше видел жуткие вещи, но ничто не сравнится с теми страстными убийствами, которые устраивают картели.

Интенсивность во взгляде мужчины, когда он смотрит на меня, подсказывает, что он понимает, о чём речь.

— Паршиво. Халиско — грязные chupapollas.

На долгую секунду я остаюсь гадать, правильно ли был понят мой комментарий.

— Членососы.

Лёгкая улыбка трескает раздражённое выражение Маттео, и в следующую секунду все трое смеются.

— Si⁶¹! Халиско — грязные членососы!

Когда смех стихает, Хулио поднимается со стула и стучит костяшками по столу.

— Проверь это место для меня. И держи меня в курсе.

— Конечно.

Как только он выходит из моего кабинета, я допиваю остатки виски и провожу рукой по лицу.

Каждый раз, когда я начинаю чувствовать себя слишком комфортно на этой позиции, Хулио всегда напоминает, как быстро всё может полететь к чертям.

Как бы я ни стремился к независимости, правда в том, что меня создали для одного — убивать, когда прикажут. Я знаю это с самого детства.

И подозреваю, что это маленькое поручение, которое он мне дал, в конечном итоге станет следующим заказным убийством.