Тихонов сосредоточен на дороге, а я держу на коленях коробки с суши и роллами, и с опаской рассматриваю его из-под опущенных ресниц. Честно говоря, после того, как он обмолвился при всем классе о том, что его отец — Григорий Тихонов, мне стало не по себе. В нашем городе имя этого человека на слуху. Он известный владелец строительной компании, которая возводит исключительно элитное жилье. О том, что он потерял жену, много писали в сми. Как и о том, что на похоронах они с родным сыном подрались на глазах у всех. Сын разбил ему лицо и сломал нос. Потом тему закрыли.

Сейчас я складываю в уме события и понимаю, что слухи о том, что Олег из состоятельной семьи, имеют под собой основание. Он и в самом деле тот самый наследник империи-застройщика.

— О чем размышляете, Елена Прекрасная? — уловив мое напряжение, интересуется Тихонов.

— Да так, ни о чем. Вспомнилось, что сми упоминали о вашей драке с отцом. Вас выставили чуть-ли не маньяком.

Олег Григорьевич усмехается.

— Он перед всеми, кто пришел на похороны, сказал, что ее смерть стала для него большим облегчением. Что я мог еще сделать? Я любил свою мать. Она была прекрасной женщиной. А он чуть ли не в отрытую изменял ей со своей секретаршей. Ему были нужны деньги, которыми владела ее семья, понимаете? Но он никогда их не получит. Даже если прикончит меня.

— Вы их так надежно спрятали? — уточняю озадаченно. Хотя, глупо, наверное, уточнять такие вещи. Их не рассказывают посторонним.

— Нет, Леночка. Я их просто вложил в компанию его самого ненавистного конкурента. Еще и квартирку у конкурента прикупил. Туда мы, кстати, и направляемся, — неожиданно раскрывает все карты Тихонов.

С этими словами он сворачивает к новому ЖК. Находит место на парковке и первым выбирается из машины.

Он галантно открывает мне дверь и забирает у меня пакет с ужином.

— Ладно, идем, посмотрим, что там натворили наши дети, пока мы были на родительском собрании, — произносит уверенно.

— Надеюсь, что они на этот раз не догадались впустить в квартиру какого-нибудь странного гостя, — с надеждой отвечаю я.

— Это вы про своего Колобка? — лукаво посматривает на меня Олег Григорьевич.

— Какого Колобка? — хмурюсь непонимающе.

— Того, который закатился вчера вечером на ПМЖ в вашу тесную квартирку?

— А, этого, — отмахиваюсь с досадой. — Лучше не напоминайте. Как подумаю, что сегодня он снова будет храпеть на кровати дочери, так волосы на голове шевелятся.

Тихонов не отвечает. Мы подходим к подъезду, и он открывает дверь подъезда с помощью ключа. Пропускает меня внутрь, и я теряю дар речи.

Ведь в холле подъезда — зеркальные стены, мягкая мебель и даже консьерж возле современного лифта! Я такое только в отелях видела, и то исключительно на картинках в интернете.

Мне хочется полюбоваться холлом еще немного, но Тихонов торопливо подталкивает меня к лифту, который сверкает новенькими кнопками и отполированными до блеска панелями.

Лифт бесшумно поднимается наверх. Мой взгляд падает на зеркало, а там отражается наша пара — приятная женщина с модной стрижкой и брюнет в стильном черном пальто с пронзительным взглядом серых глаз.

Я вздыхаю украдкой. Мне хочется позволить себе романтические отношения с Олегом, но я понимаю, что у нас слишком разный статус. Я — неудачница с дочерью-подростком, которая едва сводит концы с концами, а он — подумать страшно: сын самого Григория Тихонова! Во мне борется два чувства — желание понравиться интересному мужчине, с которым вместе работаю, и страх быть отвергнутой.

Тихонов ловит мой взгляд в зеркале и едва заметно улыбается.

— Наверное, я ошибся, — признается внезапно. — У вас красивые глаза, Елена Николаевна. И они совсем не такие, как у моей мамы. Они прекрасны.

Меня бросает в жар. Что это? Комплимент?

— Если это попытка вернуть меня в одну смену с вами, то вынуждена вас огорчить — никто больше не пойдет на уступки, — качаю головой.

Тихонов с досадой усмехается.

— Почему ты всегда все портишь, Куропаткина?!

Я пожимаю плечами.

— Потому что я реалистка?

Лифт останавливается и бесшумно распахивает перед нами свои двери.

Недовольно фыркнув, Тихонов берет меня под руку и стремительно ведет через холл к своей квартире.

Достав электронный ключ, он проводит им по дверному замку и распахивает передо мной дверь.

В прихожей вспыхивает приглушенный свет.

— Добро пожаловать ко мне в гости, — обворожительно улыбается Олег Григорьевич.

Звонкий собачий лай заглушает его голос. В холл с грохотом, будто это стадо бизонов, несется огромный пес.

— Лютик! Это ты?! — я не могу сдержать улыбку.

Узнав старую знакомую, огромный пес радостно прыгает мне на грудь. Толкает лапами, и я оказываюсь в спасительных объятиях Тихонова.

— Лютик, сидеть! — грозно требует Олег, и тот послушно усаживается на полу.

Кажется, я задерживаюсь в сильных руках Олега Николаевича немного дольше, чем следовало, но ощущения от нашей близости настолько приятны, что я не в силах прервать контакт.

— Так-то лучше, — поставив меня обратно на ноги, похлопывает пса по несуразной голове хозяин квартиры. А потом громко произносит в пустоту: — Дети, вы где?

Топот ног из дальней комнаты извещает о том, что Катя и Ваня делают уроки. Ну, или делают вид, что делают уроки, а сами развлекаются.

— Папа!

— Мама!

— Что было на собрании?

— А что на ужин?

— О, суши?

— О, роллы?

Они прыгают вокруг нас с таким энтузиазмом, будто им по пять лет. С интересом заглядывают в пакеты. Две пары горящих любопытством и радостью глаз.

— Накрывайте стол в столовой, — отдает приказ Тихонов и вручает пакеты.

Я удивленно наблюдаю за тем, как моя дочь исчезает в дверях кухни вслед за Ваней. Ты смотри, негодница! Освоилась в чужой квартире лучше, чем в нашей однушке! Ведет себя, как у себя дома, а не в гостях.

— Ну, что? Устроим семейный ужин с детьми, как планировали вчера? — уточняет Тихонов с какой-то особой хрипотцой в голосе.

Испытующе посматривает на меня, а потом делает шаг мне навстречу. Он касается пуговиц моего нового пальто и медленно их расстегивает.