Я стучу по стеклу и с удовлетворением ловлю полный отчаяния взгляд ее голубых глаз.

Отмечаю про себя, что Куропаткиной идет румянец на ее щеках.

Она приоткрывает дверцу. Я ей подмигиваю.

— Помощь нужна? — уточняю галантно.

Куропаткина багровеет. Бедняга, аж дрожит от напряжения. Да, я ее понимаю, Лошадке трудно признаться, что она больше не в силах утащить свою повозку.

— Что-то с машиной. Не заводится, — произносит с отчаянием.

— Не волнуйтесь, я подброшу вас на своей. Тем более, мне все равно у вас ребенка забирать. Поехали? Или уже передумали биться за справедливость вместе со мной?

Приподнимаю в ожидании ответа бровь.

Она тяжело вздыхает. Видно, что расстроена. Пялится в панель управления и кажется, вот-вот расплачется.

Я красиво подаю ей руку. Куропаткина медлит. С ужасом посматривает на мою ладонь, а я и не думаю убирать руку. Ну, давай, лошадка! Я же твой шанс. Ты только представь, как может измениться твоя жизнь, если мы с тобой поженимся и будем жить долго и счастливо… Так, что-то меня не туда понесло.

О, чудо! Куропаткина подает мне руку. Вау! Победа!

Помогаю ей выбраться из корыта. Она запирает его на все замки. Волнуется, дергает на всякий случай ручку дверцы. Проверяет, надежно ли закрыла машину.

Я едва сдерживаю смешок. «Глупая женщина! Их вскроют за три секунды обычной отверткой!» — давлюсь желанием сделать замечание, но молчу.

С видом победителя веду Куропаткину к своей роскошной машине. Как самый галантный кавалер, открываю ей переднюю дверь. Жду, когда она сядет на сиденье, и только потом закрываю.

Потираю руки и забираюсь на водительское сиденье. Попалась, Куропаткина? То-то же! Знай наших. Поедешь в ментовку с комфортом.

Включаю приятный джаз, и машина плавно трогается с места. Посматриваю украдкой на Куропаткину. Она сидит, вжавшись в сиденье, притихла. Хмурится. Руки свои рассматривает.

Не знаю, почему, но я кайфую от ее беспомощности.

— А вы, Елена Николаевна, на свидания с перспективными мужчинами своего возраста из принципа не ходите? — уточняю смешливо, ловя взгляд ее голубых глаз в зеркале.

Она вспыхивает. Воинственно расправляет плечи.

— Почему же? С перспективным мужчиной, может, и пошла бы. Да только где их взять, перспективных-то?

И подмигивает мне дерзко так в зеркале. Передергиваю плечами. Вот стерва.

— Согласен, в наше время с этим сложно, — киваю.

— Нет, я, конечно, не сразу к такому выводу пришла, — внезапно продолжает она. Видимо, наболело у нее от непрухи в личной жизни. — Замужем, когда была, еще верила в чудо. Но потом выяснилось, что чудес не бывает. Как и достойных мужчин.

— Да, с женщинами та же беда. Нет среди них перспективных. Все какие-то не такие попадаются.

Елена морщит носик. Видимо, себя считает перспективной. А тут я, не перспективный, с критикой в адрес всех женщин, которые мне попадаются.

Машина мчится вперед согласно показаниям навигатора, навстречу полицейскому участку, а мы играем в гляделки. Бросаемся друг в друга красноречивыми взглядами. Мол, все верно, нет перспективы в этом мире! Нет, и все тут…

— А вы, Олег Григорьевич, когда с Ваниной мамой роман закрутили, наверное, об ответственности и не думали? — внезапно подает голос Куропаткина.

Да чтоб тебя! Нашла, о чем спросить.

— Хотите скажу честно, как есть? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Хочу, — кивает она.

И тут же в ее голубых глазищах вспыхивает любопытство.

— Хм, — я притормаживаю на светофоре. Поворачиваюсь к ней, пронизываю взглядом. — Если как есть, Елена Николаевна, то я не знаю, кто такая Татьяна Зайцева.

— То есть… как?

— Вот так. К собственному стыду, не могу вспомнить эту женщину. Но ДНК-экспертиза показала, что я действительно отец Вани.

Куропаткина тушуется.

— Но… как же так?

Я пожимаю плечами.

— Мне и самому неловко. Обычно я помню женщин, с которыми завожу интрижки. А тут… белый лист.

— Может, если я вам фото покажу, вы вспомните?

— Давайте попробуем, — соглашаюсь на эксперимент и плавно вливаюсь в поток машин на зеленый свет светофора.

Куропаткина хватается за мобильник. Листает галерею.

— Вот, нашла! Свежее фото, мы на первое сентября у школы вместе с детьми фотографировались, — сует мне фотографию.

Впереди показывается полицейский участок, и я съезжаю на обочину.

Припарковавшись, забираю у Елены из рук мобильник и несколько секунд пристально рассматриваю фотографию. С нее на меня смотрят улыбающиеся Ваня и его мама. Блондинка. Хорошенькая. Подтянутая. Спортивная. Но я ее не знаю, хоть убей…

Возвращаю телефон Куропаткиной и с сожалением развожу руками.

— Не вспомнили? — расстраивается она.

— Нет.

— Вот теперь вы понимаете, почему я не хочу идти с вами на свидание? Вы меня тоже потом не вспомните.

Я несколько мгновений рассматриваю ее лицо.

— Обычно я запоминаю женщин, с которыми встречаюсь. А уж вас забыть точно не смогу, даже если захочу.

Куропаткина настораживается.

— И что во мне такого особенного?

Я шумно выдыхаю. Придется сказать ей правду.