— Госпожа Анна, меня с детства учили ни при каких обстоятельствах не приближаться к лесу. А сейчас вы зовете меня внутрь самого страшного врага людей. Не поймите неправильно, но я должен спросить… — он переминался с ноги на ногу, подбирая слова. — В вашем предложении нет подвоха? Моей жизни ничего не угрожает?

После чего впился взглядом в меня, пытаясь отыскать скрытый смысл.

— Господин Флавио, при всех других обстоятельствах вам действительно следует держаться от леса подальше. На эту прогулку я спросила разрешение у леса. Но с одним условием — вы не будете причинять ему вред.

— Но я же ничего о нем не знаю! Как с травой. А если совершу что-либо без злого умысла?

— А давайте я прямо сейчас вам расскажу, как следует себя вести в лесу, а дальше вы сами решите, стоит вам совершать прогулку или нет.

Наверное, ему действительно видится подвох в моем приглашении. Об этом я заранее не подумала. Для меня лес — это приятная прохлада и пение птиц, наслаждение для глаз. А для него — лютый враг.

Я объяснила Флавио, что нельзя делать: рвать листья, пинать траву, обижать животных.

— И даже тогда лес не причинит вам зла. Сразу. Вначале он предупредит, что так делать нельзя. Я буду рядом и скажу вам.

Молодой герцог внимательно меня выслушал. Уточнил, не покарает ли его лес за примятую во время ходьбы траву под ногами, и широко улыбнулся.

— Я буду первым, кто войдет к врагу, простите, в лес. Я готов! — он еще и грудь выпятил.

— В таком случае, прошу за мной, — я развернулась и первая пошла к лесу.

Кустарник убрал, словно всосал внутрь, свои иглы. Опасные цветы закрыли бутоны, и проявилась едва заметная тропинка в лесу. Вот к ней мы и направились.

— Расскажите о своей семье?

Флавио делал первые шаги не дыша. Он даже голову боялся повернуть, косил по сторонам широко раскрытыми глазами. И чтобы немного его отвлечь, я спросила первое, что пришло в голову.

Сегодня на нем надета белоснежная тонкая рубашка, исключительно гармонирующая с загорелым лицом и темными волосами. Заправлена в облегающие темно-синие брюки. На ногах кожаные штиблеты с чуть заостренными носами. К широкому черному поясу прикреплены ножны, а из них выставляется рукоять. По размеру — это не меч, скорее кинжал.

— Наш род очень древний, и мы гордимся этим. Семья… Мы считаем своей семьей не только родителей и детей. Но и братьев отца, матушки, их отпрысков, а еще дедов и бабушек. Таким образом, семьи в нашем мире всегда многочисленны, и, как правило, все занимаются одним делом. Наша служит Его Величеству.

— А что понимается под службой?

Тут Флавио немного расслабился и с горячностью принялся было рассказывать, сколько раз его семья принимала участие в битвах с лесом, но потом осекся и оглянулся по сторонам.

Ну да, гуляя по территории врага, хвалиться битвами с ним по меньшей мере странно.

— Не переживайте, сейчас вы в гостях, — я успокоила его.

Мне понятно, что все чаяния людей обращены только к победе над врагом. Дети живут в мире взрослых, слушают разговоры и невольно проникаются общей целью. И вот так, за одну прогулку невозможно переломить мысли человека.

И тут на арену вышел кот. Он нахально уселся на тропинку и рассматривал нас ничуть не стесняясь.

— Это кошка? — тревожно спросил Флавио.

— Кот.

Молодой человек с опаской переводил взгляд с кота на меня и обратно. При этом остановился, не решаясь сделать следующий шаг.

Если он на невинную зверушку так реагирует, что случится с ним при виде волков? Те прятались поодаль. Им тоже было любопытно, кого это я затащила в лес. Может быть, подарок для них? В том смысле, что легкая добыча, еда.

— Это мой кот, мы живем вместе.

Ох, зря сказала. Глаза у Флавио округлились, и он весь как будто уменьшился в размере. Спину сгорбил, голову втянул в плечи. Да что это с ним?

— Храмовники учат нас, что кошки — посланцы рогатого, и… в общем, мы их убиваем.

Кот подскочил, ощетинился. Хвост дыбом! И в таком виде направился к нам навстречу.

— Иди на ручки, здесь тебе никто не причинит зла, — я подхватила его и попыталась успокоить как могла.

Но он начал утробно орать, да так, что даже мне не по себе стало.

А лицо молодого человека из белого превратилось в чуть зеленоватое. Не ровен час, свалится.

— Не пугайте моего кота, пожалуйста.

— Это. Ваш. Кот?! — с ударением на каждом слове спросил Флавио.

— Конечно мой, я же только что сказала об этом. А в чем, собственно, дело?

— Храмовники утверждают, что кошки живут только с ведьмами. Поэтому принято убивать и людей.

Что?! Дремучее Средневековье! Эдак они чуму накликают. Помнится, в Средние века в Европе она полыхнула именно по этой причине. Некому стало истреблять полчища крыс.

— Господин Флавио, давайте начнем с начала. Я не ведьма. Животных люблю, и они отвечают мне тем же. А вот храмовники ваши сильно заблуждаются. Все животные — творения Всевышнего. И у всех есть чувства, как у людей. Я даже полагаю, что все наделены душой.

— Душой?! Да как такое возможно, если даже женщины ей не обладают! — не подумав, воскликнул он и уставился на меня, как тот баран на ворота.

Приплыли. Как это у женщин нет души? Ах, да, мир-то патриархальный!

— Я всю жизнь прожила в лесу, и поэтому мне неведомо, чему учат вас храмовники. Я всех животных изучала самостоятельно. Поэтому наши с вами взгляды могут не совпадать. Но это не значит, что права я или вы. Скорее всего, правда где-то посередине. Просто у нас разные миры, так случается.

Гость, не моргая, следил за мной, внимательно слушал и не перебивал. Но сменяющаяся гамма выражений на лице выдавала его с головой. На смену страху и округлившимся глазам пришли сдвинутые в задумчивости брови.

Он почесал гладко выбритый подбородок и перевел взгляд на деревья, затем на кота, и, наконец, на меня. Но в этот раз без страха, а по его чуть склоненной набок голове и легкому прищуру стало заметно, что ему любопытно.