— Как все прошло? — спросил я, когда она подняла на меня взгляд.

— Кэм держался очень хорошо, но это было очень тяжело, — призналась она. — Во сколько приедет охранник? У нас есть время заказать что-нибудь на ужин? — спросила она. — Спасибо, — сказала она, одарив швейцара улыбкой, когда он открыл дверь, чтобы мы могли пройти.

— У нас есть немного времени, — сказал я ей. — Было бы быстрее пойти и взять что-нибудь, чем заказывать, — сказал я.

Повернувшись ко мне, она слегка втянула нижнюю губу, чтобы прикусить ее, и, клянусь всем святым, мне захотелось схватить ее и трахнуть прямо на стойке регистрации в здании, прямо на глазах у всех, кто был рядом.

— Хорошо, — согласилась она, кивая.

— Ты в состоянии ходить в этих ботильонах? — спросил я.

— Милый, я могла бы пробежать марафон на каблуках, если бы захотела, — сказала она мне, ухмыльнувшись, когда двинулась, обгоняя меня, и на секунду я успел увидеть ее упругую задницу, прежде чем оторвался от нее и бросился вперед, чтобы выйти с ней на улицу. — В соседнем квартале есть кафе с салатами и закусками, — сказала она мне. — Я думаю, мне нужно что-нибудь наполовину здоровое после того, как вчера вечером я наелась китайской еды на свой вес, — добавила она.

— Звучит заманчиво, — согласился я. Я мог бы выбрать что угодно. Мой желудок уже несколько часов бурчал, возражая против простого протеинового батончика и кофе на обед.

— Что? — спросил я несколько минут спустя, быстро вытаскивая свою карточку, прежде чем она успела сунуть руку в сумочку, чтобы найти свою собственную.

— Тебе не нужно платить за меня, — сказала она, все еще слегка нахмурив брови.

— И, тем не менее, я собираюсь, — сказала я, одарив девушку за кассой улыбкой и забирая свою карточку обратно.

— Я могу сама заплатить за еду, — настаивала она.

— Куколка, на тебе туфли за восемьсот долларов, — сказал я, наблюдая, как ее брови поползли вверх от этого знания. Что я могу сказать? Когда ты знакомишься с несколькими богатыми женщинами, тебя неизбежно затаскивают в обувной магазин или два. — Конечно, ты можешь сама заплатить за свою еду. Но на этот раз это сделаю я.

Я мало что знал о ранней жизни Миранды Коултер, но я собирался поставить приличную сумму на то, что она не выросла богатой. Во всяком случае, ей, возможно, пришлось нелегко. Эта гиперсамостоятельность, эта потребность заботиться о себе даже в самых незначительных вещах — например, платить за еду — говорили о том, что она потратила много лет, желая проявить себя, показать, что принадлежит к высшему эшелону.

Этот неуверенный взгляд то и дело бросался в мою сторону по дороге обратно в ее квартиру, а также во время подъема на лифте в ее квартиру.

— Сколько дел ты обрабатываешь в год? — спросила она, доставая тарелки для еды.

— Дорогая, это закуски. Мы можем есть их прямо из контейнеров, — сказала я ей, качая головой при виде тарелок.

Горячая.

Умная.

Состоятельная.

Независимая.

И просто немного напряжённая.

Я не могу выразить, как сильно мне хотелось показать ей, как расслабиться гораздо более взаимоприемлемым способом. Но как бы то ни было, я мог бы просто заставить ее есть из пластика вместо тарелки, которая, вероятно, стоила пятьдесят баксов за штуку, если не больше.

— Верно, — согласилась она. — У тебя есть какие-нибудь возражения против бокалов для вина? — спросила она, бросив на меня ухмылку через плечо. — Или нам лучше пить из пластиковых стаканчиков? — добавила она. — У тебя есть какие-то предпочтения? Красное или белое, — уточнила она.

— Не особенно. Все, на что у тебя будет настроение. Значит, ты даже дома не снимаешь эти туфли, да? — спросила я, когда она подошла к столу.

— Только не тогда, когда я жду гостей.

Верно.

Ей приходилось поддерживать имидж.

Так что никто не знал, что она выросла не с серебряной ложкой во рту.

— Но, возвращаясь к твоему вопросу, компания получает несколько заказов в месяц. Я получаю, может быть, одно раз в шесть недель. Я там не самый большой добытчик, поэтому Сойер и Тиг, как правило, берут больше заказов, чем я.

Я мог видеть, как она подсчитывает.

Пыталась выяснить мой доход, чтобы она могла понять, почему я, человек, зарабатывающий значительно меньше, чем она, предложил заплатить.

— Почему тебе поручили мое дело, если ты не добытчик? — спросила она, делая кавычки одной рукой.

— Потому что я больше знал о психиатрических больницах. И об образе жизни богатых женщин.

На это она приподняла бровь.

— Что? Ты сладкий мальчик или что-то в этом роде?

Меня спрашивали об этом бесчисленное количество раз до этого.

И ответ всегда был один и тот же.

Нет.

Возможно, я проводил время со многими богатыми женщинами, и, конечно, я бы выпил бокал ее вина, когда бы мне это предложили. Но я всегда платил за себя сам. Я платил за нас обоих, если приглашал ее куда-нибудь.

Дело было не в деньгах.

— Если бы я был сладким мальчиком, Миранда, я бы заплатил за ужин? — напомнил я ей.

— Справедливо. Значит, ты встречался с богатыми женщинами. Есть такие, которых я могла бы знать?

— Вероятно. И я думаю… «встречаться», возможно, слишком сильное слово, — сказал я.

— О, — сказала она, и улыбка стала немного дерзкой. — Не из тех, кто стремится к обязательствам?

— Пока нет, — признался я.

— Тебе сколько, под тридцать? — спросила она. — Сколько еще дикого овса тебе нужно посеять?

— Эй, я же не виноват, что в моей жизни до сих пор не появилась подходящая женщина, — сказал я, пожимая плечами.

— Значит, ты не планируешь всю жизнь оставаться холостяком?

— Я всегда полагал, что это может быть моим путем. Но потом я увидел, как мои партнеры находят своих спутниц, и это немного изменило мои представления об этом.

Я всегда считал, что разнообразие — это пикантность жизни. Но было что-то в том, как Сойер, Рия, Тиг и Кензи смотрели друг на друга, что заставило меня тоже захотеть этого.

Такая чистая, неразбавленная любовь и восхищение? Да, это было то, что я был почти уверен, что хотел бы найти в жизни.

— А ты? Ты замужем за работой? На самом деле, раз уж мы затронули эту тему, список мужчин, с которыми ты встречалась за последние два года, вероятно, хорошая идея, — сказал я.

— В какой-то степени я замужем за своей работой, — призналась она, пожав плечами. — Мой успех важен для меня. И не каждый мужчина это понимает.

Это была обычная жалоба, если только вы не встречались с кем-то из своего круга общения, и в этом случае это открывало целый мир проблем.

— А список? — спросил я, потянувшись за блокнотом.

— О, Майкл Ричардсон, — сказала она, вздохнув.

— И чем это закончилось? — спросил я.

— По-дружески. Два человека, которые были так заняты работой, что какое-то время не осознавали, что мы просто не нравимся друг другу, — призналась она.

— Ладно. Кто еще? Да ладно, — сказал я, когда она пожала плечами. — Должен же быть кто-то еще. За два года только один парень?

— Один парень, которого я впустила в свою жизнь, да. Было несколько свиданий, но это было все, чем они были. Даты. Они даже ни к чему не привели после ужина, — пояснила она.

— Ладно. Что ж, назови мне и эти имена тоже. Никогда не знаешь наверняка. Некоторые парни могут принять случайный взгляд в их сторону за любовь, а затем пять лет выбивать дерьмо из женщины.

— Фу, — проворчала она, затем потянулась за блокнотом, чтобы записать три имени.

Одна, казалось бы, случайная интрижка и три свидания. Это было все, что могла предложить ее личная жизнь за два года.

Она действительно была замужем за своей работой.

Неудивительно, что она была так взвинчена.

— О, прежде чем Леннон приедет сюда, я должен попросить тебя подумать о том, где ты хочешь установить систему мониторинга. С экранами и тому подобным, — объяснил я.

— Звучит не очень, — решила она.

— Так и есть, — подтвердил я.

— Тогда, наверное, комната для гостей, — сказала она, пожимая плечами. — В любом случае, ею редко пользуются.

— Ладно. Это сработает. Я жду ответного звонка от друга по поводу того факта, что никто из твоих соседей вообще ничего не помнит о копах или скорой помощи.

— Подожди... что? — спросила она.

— Да, я знаю. В этом нет смысла, — согласился я. — Итак, он свяжется с другом в полиции, чтобы узнать, отправили ли кого-нибудь. Если нет, у нас есть совершенно новый сценарий, который нужно попытаться проработать. Если бы кто-то появился здесь, ты бы ушла с ним? — спросил я.

— Если бы я их знала, возможно. Но только если бы была веская причина. Я бы подумала, что это странно, когда кто-то появляется здесь, а затем просит меня пойти с ним. В любом случае, сначала не написав и не позвонив. Ты думаешь, возможно, что это произошло где-то в другом месте?

— Если скорая помощь забрала тебя не отсюда, тогда это единственное объяснение. Или если кто-то подбросил тебя до больницы.

— Но зачем им это делать, если они намеревались убить меня?

— Да, это отличный вопрос. Я склоняюсь к тому, что ты ушла с ними, а потом они сделали это где-то в другом месте. Я не могу представить, почему. Но «почему» появится, когда мы узнаем, кто. Сегодня я не смог войти в систему. Для съемки здания, — уточнил я. — Но это мой план на завтра.

— Ты снова останешься на ночь? — спросила она, и в ее тоне было что-то такое, что заставило меня подумать, что она этого хотела, что, возможно, она просто еще не чувствовала себя в полной безопасности в своей квартире, даже с новой системой безопасности. И, честно говоря, это было справедливо, учитывая то, что могло случиться с ней внутри этого.

Хотя, да, чем больше я думал об этом, тем менее вероятным это казалось. Там должна была быть кровь. Ее тоже было совсем немного.

Нигде не было ни капли.

Очевидно, это должно было произойти где-то в другом месте, что придавало всей истории со скорой больше смысла.

Мне нужно было получить видеозапись, чтобы я мог увидеть, кто, возможно, поднимался за ней на лифте.

— Если ты хочешь, чтобы я остался я, конечно, могу остаться, — предложил я.

Ее пристальный взгляд на секунду скользнул по моему, ища какие-либо признаки сдержанности.

Не найдя ничего, она снова отвела взгляд, направляясь к двери в холл.

— Я бы хотела, чтобы ты остался. Если есть услуга, которую я могу добавить к своему счету, которая включала бы твое пребывание здесь до тех пор, пока дело не будет раскрыто, на самом деле, я бы хотела это сделать.

Глава 7

Миранда

Что, черт возьми, я только что сказала?

Конечно, я не хотела, чтобы он жил со мной.

Пусть и временно.

Я имею в виду, это было безумие.

Я никогда ни с кем не жила. Даже с моим самым серьезным парнем, до того, как я запустила свою маленькую империю. Мне всегда было нужно личное пространство. Я ценила свою частную жизнь. Я не хотела, чтобы что-то меняло мой распорядок дня или вторгалось в покой, который я находила в святилище, которое было моим личным пространством.

— Это, безусловно, можно устроить, — сказал он мне прежде, чем я смогла взять свои слова обратно. Потому что я абсолютно точно собиралась взять их обратно. Верно? — Мне только нужно съездить обратно в Навесинк-бэнк, чтобы забрать кое-что из своих вещей.

— Можно мне поехать с тобой? — спросила я, чувствуя, как мои глаза превращаются в блюдца, когда я осознала, что только что сказала. — Я бы хотела встретиться с твоим боссом, — добавила я, пытаясь, замести следы, чтобы не казалось, что меня интересует мир Брока.

— Да, конечно. Сойер был бы рад с тобой познакомиться. Тогда я могу просто заскочить к себе, собрать кое-какие вещи, и мы сможем вернуться сюда до конца вечера. Ты завтра работаешь допоздна?

Нет, если таковы были планы.

И я собиралась выбрать «не думать» о том, почему я собираюсь уйти с работы пораньше, уклоняясь от важных обязанностей, чтобы поехать посмотреть дом человека, которого я едва знала, которому я собиралась позволить жить со мной.

Потому что, если я буду думать об этом слишком усердно, я могу прийти к выводу, что мое место в психушке, из которой меня только что выпустили.

— Нет, на самом деле, — сказала я, качая головой, стараясь говорить непринужденно. — Я недооценила, насколько способным был Кэм. Он помог мне немного продвинуться в паре небольших проектов. Так что мне не нужно задерживаться допоздна, как обычно, пока мы разбираемся с некоторыми из этих вещей.

— Отлично. Отсюда до места всего около часа и двадцати минут, — сказал он мне.

— Звонок… это тот самый друг? — я спросила, когда его телефон начал пищать.

Отложив еду, он проверил сообщения.

— Просто подтверждаю то, к чему я в значительной степени пришел сам, — сказал он. — В ту ночь сюда не направлялись ни полицейские, ни машины скорой помощи. Но он обнаружил, что поступил звонок о женщине, которая пыталась покончить с собой в нескольких кварталах отсюда.

— Где? — уточнила я, выпрямляясь, искренне не веря, что я бы просто... пошла, гулять с кем-то поздно вечером, зная, что мне вот-вот доставят еду. Возможно, я бы взяла машину или такси, если бы думала, что это что-то серьезное. Но не пешком. Ночью. В одежде для отдыха. Просто потому, что кто-то этого захотел.

— В переулке, — сказал он мне, качая головой.

— Они нашли меня в переулке?

— Да.

— Кто-то отвел меня в переулок, перерезал мне запястье, а затем оставил там умирать? — спросила я, сжимая челюсть — и, следовательно, мой тон — стал резким.

— Похоже, что так, — согласился он, сохраняя спокойствие, чтобы компенсировать мое ухудшающее настроение.

— Какого черта копы, парамедики или врачи в больнице поверили, что я буду пытаться покончить с собой в отвратительном, заваленном мусором переулке?

— Возможно, им это не показалось таким уж странным. Большинство женщин, которые пытаются покончить с собой, делают это в местах, где они не оставят после себя беспорядок, который придется убирать близким. Поэтому ванна пользуется популярностью. Но и машина тоже. Или где-нибудь на улице, чтобы не запятнать свои вещи.