— Что ты думаешь?

— О чем?

— О покупке виллы.

— У нас будет свободный доступ к большому количеству итальянской еды, — сказал я, кивнув.

— Я думаю, что не все рестораны, будут принадлежать мафии или кому-то в том же духе, — сказала она с ухмылкой, возвращаясь к кровати. — Но я уверена, что мы сможем найти место, которое нам понравится.

— А вот на счет кофе я не уверен, — проговорил я, качая головой.

— Очевидно, нам придется импортировать его из «Навесинк Бэнк», — заявила она, и мне пришлось рассмеяться над этим. — Может тебе начать жить в стране, известной своим кофе и работать неполный рабочий день, привозя его из какого-нибудь небольшого городка в Нью-Джерси.

— Очевидно, — согласился я. — Так что же произойдет, если ты полюбишь Грецию, Мальдивы и Южную Америку так же сильно, как любишь это место?

— Ну что ж, я думаю, мы начнем коллекционировать недвижимость, как Беллами и Фенуэй, — сказала она. — И может быть, когда-нибудь мы сами сможем устроить международный скандал.

— Ну, в случае чего мы знаем, кому позвонить, чтобы все уладить.

— Кэму, — сказала она с широкой улыбкой.

— А знаешь? Наверное, ты права, — согласился я, сгибаясь, хватая ее и затаскивая обратно к себе на кровать.

Миранда

Спустя 8 месяцев

— Это доставка китайской кухни… — начала я, направляясь в гостиную нашего пентхауса, где мы всё ещё проводили часть времени, хотя в последнее время больше бывали в «Навесинк Бэнк».

В маленьком, но идеальном доме Брока. В непосредственной близости от потрясающего кофе. И его друзей, которые стали для нас обоих чем-то вроде большой семьи.

— Вообще-то...

— Эй! Посмотрите, кто больше не сумасшедший! — произнес женский голос, когда мой взгляд упал на Элис, стоящую в дверях, ведущих в коридор. — Ну, в смысле, на данный момент, — сказала она, одарив меня знакомой самоуничижительной улыбкой.

Она и правда выглядела неплохо.

Была не такой худой, поэтому не казалась хрупкой.

— Элис! — воскликнула я, сияя.

Я потеряла всякую надежду увидеть ее еще несколько месяцев назад. Я думала, что если мы и сможем увидеться, то это произойдет относительно скоро после моего освобождения.

— Знаешь, ты могла бы сказать мне, что это не то, — проговорила она, изображая, как режет себе горло. Элис не была тактичной. Но мне нравилось, что она говорит то, что крутится у нее в голове.

— Ты бы мне поверила? — скорее всего, нет, — парировала я.

— Думаю, что ты права, скорее всего, нет. Однажды я провела вечер, беседуя с девушкой, которая утверждала, что она — Джонни Кэш. Но знаешь, иногда стоит относиться к тому, что говорят люди, серьёзно. Значит, ты не была сумасшедшей. Я очень рада за тебя!

— Брок, — представила я, указывая на него. — Это Элис. Элис, Брок. Она сделала мое пребывание в психушке терпимым. Элис, это мой бывший частный детектив, а теперь, э-э, парень, — сказала я, слегка поморщившись от этого слова. Это прозвучало так неправильно по сравнению с тем, что он значил для меня.

— Как выпускник психиатрического отделения, я должен поблагодарить тебя за то, что ты была тем старожилой, который помог новичку. Однажды некто сделал тоже самое для меня. Это много для меня значит, — обратился Брок.

— Вот видишь, у тебя есть свой типаж! — заметила Элис, указывая на себя, а затем на Брока. — Немного сумасшедшие, но в то же время очень сексуальные. Отличное сочетание, по моему скромному мнению. Так что же ты за сумасшедший, «дымчатые брюки Макхот»? Судя по этой позе… Посттравматический синдром? Что-то вроде легкой депрессии? Может быть — немного беспокойства и паники?

— А ты хороша, — сказал он, кивая.

— Я знаю. Если бы я могла достаточно долго держать себя в руках, из меня, вероятно, вышел бы отличный психиатр. О, это та самая китайская кухня, о котором вы говорили? — спросила она, услышав жужжание в домофоне. — Я схожу за ней, — сказала она и поспешила сделать это, прежде чем кто-либо из нас успел возразить.

— Ее много, но она потрясающая, — сказала я ему, потому что он выглядел немного шокированным.

— Нет, тот есть да, я это вижу. Я просто подумал...

— О чем?

— Может, тебе стоит подумать о том, чтобы взять ее в штат вашей некоммерческой организации, — сказал он.

Возможно, мне и не нужно было ложиться в психиатрическую клинику, когда меня туда насильно поместили. Но было много людей, таких как Элис, как Брок, которым это помогло.

Тем не менее, я была убеждена, что мир действительно нуждается в большей поддержке, прежде чем ситуация достигнет критического уровня. Необходимо увеличить объём общественной помощи. Людям должны быть доступны места, куда они могут обратиться в случае трудностей, и получить квалифицированную помощь, не тратя при этом все свои сбережения.

Именно этому я хотела посвятить вторую половину своей жизни.

Я добилась успеха.

И это никуда не исчезнет.

Теперь я хотела вместо этого заняться «поиском смысла».

— На самом деле, это отличная идея, — сказала я, кивая.

Нет, я не очень хорошо знала Элис.

И, да, ее собственное психическое здоровье может привести к тому, что она временами будет недоступна, но наличие такого человека, как она, «ветерана» современного мира психиатрии, было бы действительно ценным приобретением.

— Эй, здесь только два блинчика с начинкой, — сказала Элис, возвращаясь. — Я забираю один. Что? — спросила она, переводя взгляд с одного на другого.

— У меня есть к тебе предложение, — сказала я.

Ее взгляд метался между нами.

— Я конечно думаю, что вы оба чертовски сексуальны, но не поймите меня неправильно. Чтобы стать вашим третьим вам придется застать меня на стадии распутного помешательства. И, хотя я уверена, что это будет весело, я стараюсь не впадать в панику прямо сейчас.

Ох, Элис, было бы здорово работай она в моей команде в некоммерческой организации.

Брок

Спустя 11 месяцев

Что можно подарить на день рождения женщине, которая может купить себе буквально все, что пожелает?

Что ж, пришлось проявить изобретательность.

— Она поймет, что это такое, если они не замолчат, — сказал Кэм, глядя на коробку, которую я положил ему на колени после того, как забрал его из поезда.

Я немного беспокоился по этому поводу с тех пор, как забрал их у заводчика. Вот почему я, с вашего позволения, собирался по-быстрому все упаковать, прежде чем мы отправимся в дом на вечеринку.

У меня в багажнике была мягкая корзинка, в которой, как я надеялся, им будет уютнее и тише.

— Ей они понравятся, — сказал мне Кэм, уловив мое беспокойство.

— Я надеюсь на это, — согласился я.

Я имею в виду, что у этой женщины была целая коллекция кофейных кружек с утками на них.

Маленькие утята из реальной жизни звучали как надежная ставка.

Что-то, чего она никогда бы не купила для себя, но от чего была бы в восторге.

— А где твой парень? — спросил я.

— Он едет сюда, — сказал мне Кэм, и на его губах появилась неуверенная улыбка. — Мы собираемся отправиться на Кейп-Мэй на выходные.

Кэм только недавно снова начал ходить на свидания, после того как почти год посвятил всю свою жизнь работе и психотерапии.

Но так получилось, что несколько недель назад он поладил с другим главой технологической компании, и, наконец, поддался на уговоры окружающих снова проявить себя.

— Это было бы здорово. В следующую поездку ты можешь поехать на виллу, — предложил я.

— Мы еще не н той стадии, — настаивал Кэм. — Но, может быть, когда-нибудь, — добавил он с легкой задумчивой улыбкой. — Хорошо. Держи это. Я пойду, отвлеку именинницу, пока ты будешь их заворачивать.

Именно это я и сделал, поместив трех маленьких утят с их толстенькими тельцами, крошечными крылышками и большими клювиками в корзину, пообещав позже угостить их мучными червями, если они будут вести себя тихо во время распаковки.

— Ты не обязан был мне ничего дарить, — настаивала Миранда несколько минут спустя, качая головой, когда я вошел. — Ты и так дал мне все, что я могла пожелать, — добавила она, понизив голос, когда я подошел ближе.

И, черт возьми, слышать это от женщины, которую ты любил? Да, это было приятное чувство.

— Тебе нужно поторопиться и открыть это.

— Что? У него скоро истечет срок годности? — спросила она, качая головой и поднимая крышку корзины.

Затем они заработали себе мучных червей и вдруг начали издавать странные звуки, которые Миранда сначала испугалась, а потом заплакала, когда взяла их в руки, чтобы рассмотреть поближе.

— Не волнуйся, — сказал Тиг, кивая. — Мы договорились с нашим человеком, чтобы он выкопал для них пруд на заднем дворе.

— А их тетя Элис купила им самый крутой маленький курятник на заказ, который доставят через несколько недель, так как они все равно еще слишком малы, чтобы выходить на улицу.

— Похоже, ты упустила часть своего подарка, Рэнди, — сказал Кэм, словно по команде, протягивая двух уток нетерпеливой Элис, которая снова заглянула в корзину.

Она отвлеклась ровно настолько, чтобы я успел опуститься перед ней на колено и вытащить коробочку с кольцом.

— Я не понимаю... о, — сказала она с широкой улыбкой, переводя взгляд с меня на кольцо и снова на меня. — Тебе даже не нужно спрашивать, — сказала она, прижимая утенка к груди одной рукой, так что его маленькие перепончатые лапки свисали вниз, и протягивая левую руку ко мне. — В этой и любой другой жизни — да.

— Слышал это? — спросил Сойер, после того как я надел кольцо и крепко поцеловал свою женщину, заставив всех замолчать и прислушаться. — Так плачет каждый богатый мужчина, когда он официально снят с продажи.

На это Миранда тихонько рассмеялась.

— Возможно, они и получили часть тебя, — сказала она, протягивая мне утку. — Но я получила тебя всего.

Так оно и было.

Миранда

Спустя 10 лет

Мы ни с чем не торопились.

У нас не было никаких временных рамок, не было неотложных причин заниматься какой-то определенной частью жизни.

Поэтому мы шли вперед и наслаждались шестью прекрасными годами, проведенными вместе. Только мы, наши утки, наши собаки, наши друзья, которые были для нас как семья, и наша любовь.

Мы ели вкусную еду.

Мы видели красивые страны.

Мы посещали благотворительные организации.

Мы создали замечательную некоммерческую организацию, которая каждый божий день помогала людям справляться с проблемами психического здоровья.

Потом, в конце концов, пришло время.

Как выразился Брок, «заняться родительскими делами».

Но мы оба согласились, что маленькие дети — это не наш стиль.

Во-первых, мы оба были уже в зрелом возрасте. И очень любили спать по ночам.

Во-вторых, мы могли предложить поддержку подросткам из системы, которые иначе могли бы остаться без семьи и прожить жизнь в одиночестве.

Мы много разговаривали с Рией, которую удочерили и которая также стала приемной мамой.

Мы обсуждали это с Элис. После того как она взяла себя в руки, и получила степень психотерапевта. Раньше она часто шутила об этом, но теперь она работала с нами, чтобы помочь нам понять, как повлияла на нас врождённая травма, связанная с усыновлением. Элис помогала нам осознать, с чем нам предстоит столкнуться, когда мы будем готовы.

И вот пришло время.

Мы готовы.

После домашнего обучения, нескольких занятий и встреч с социальным работником для ознакомления с документами нас объединили с братом и сестрой четырнадцати и двенадцати лет, которых мы приняли в наш дом(а), в нашу жизнь.

Они были с нами чуть меньше года, а мы уже не могли представить свою жизнь без них.

— Привет, — сказал Брок, входя на кухню, где я собирала доску для закусок.

— Что за вид? — спросила я, поняв, что это не так.

— Только что звонил Фенуэй. Он на каком-то концерте или что-то в роде того, что нравится детям. И он собирается провести видеозвонок с группой. Ты понимаешь, что это значит?

— Что мы не должны позволять нашим детям общаться с человеком, который держит на зарплате команду «кризисных менеджеров»?

— У него стало меньше проблем с тех пор, как он остепенился, — настаивал Брок. — Но нет.

— Тогда что это значит? — спросила я его.

— Это значит, что у нас есть целых двадцать пять-тридцать минут, чтобы побыть наедине, — сказал он мне, уже схватив меня за запястье и потянув к лестнице. — Бьюсь об заклад, если мы задействуем твоего маленького веселого друга, то сможем уговорить тебя кончить три или четыре раза, — добавил он, ухмыляясь мне, его глаза сияли от предстоящего испытания.

Их было четыре.

И мы взъерошенные и раскрасневшиеся, спотыкаясь, спустились по лестнице, обнаружив, что ребята как раз заканчивают разговор с Фенуэем.

К ничего не понимающим в том, что только что произошло.

— Эй, скажите своей маме, что она пропустила пуговицу, — крикнул Фенуэй.

— Гребаный Фенуэй, — прошипел Брок, закрывая глаза и вздыхая.

Это была наша старшая дочь, которая посмотрела на нас, скривив лицо.

— Отвратительно, — решила она, а затем снова переключила свое внимание на выбор фильма по телевизору.

— Нет, ну ты слышала? Мы вызываем отвращение у наших детей, — проговорил Брок. — Я никогда не чувствовал себя таким ужасным родителем, как сейчас.

— Даже когда ты рассказываешь свои ужасные отцовские анекдоты, от которых они закатывают глаза? — парировала я, застегивая пуговицы.

— Эй, это же влюбленные, закатывающиеся глаза, — настаивал Брок, беря для меня доску с закусками. — Ты можешь говорить себе что угодно, чтобы почувствовать себя лучше, — ставя поднос на стол и усаживая меня рядом с собой.

Наклонившись, он схватил меня за запястье, приподнял мою руку и запечатлел поцелуй на внутренней стороне предплечья.

Там, где у меня на коже была вытатуирована какая-то совершенно нелепая татуировка.