— Хотелось бы, — сказал я, поморщившись. — Я прячусь от Терри, — признаюсь я.

— Терри. Женщина-курьер? — спросил Тиг, поворачиваясь на стуле лицом ко мне.

— Да.

— Напомни мне. Единственные женщины, от которых ты прячешься, это те, с которыми ты переспал.

— Да.

— Терри лесбиянка.

— На сто процентов, — согласился я. — Ее девушка, однако...

— Ради бога, Брок, — вздохнул Тиг, роняя ручку на стол, чтобы как следует потереть пальцами между бровями.

— В свою защиту скажу, что я не знал, что она девушка Терри, пока не высох пот, и я не увидел фотографию на прикроватной тумбочке. Так что, на самом деле, это больше на ней, чем на мне. Черт, — прошипел я, когда дверь начала открываться.

— Убирайся на хрен с дороги, Брок, — сказал Сойер, заставляя меня отступить, чтобы он мог пройти внутрь.

— И ты это слышал, — сказал Тиг.

— Что он перешел в горизонтальное положение с девушкой Терри? Да.

— Не просто в горизонтальное. Она бывшая гимнастка, вы знали об этом? — спросил я, переводя взгляд с одного на другого.

— Вероятно, это одна из причин, по которой Терри выбрала ее, — сказал Тиг.

— Ты знаешь, что тебе придется с этим разобраться, верно? — спросил Сойер, подходя к столу Тига, чтобы бросить папку. — Терри бывает здесь почти каждый день. Ты не сможешь прятаться вечно. Просто поговори с ней, как мужчина, и покончи с этим.

— Тебе легко говорить. Я видел Терри в спортзале. Она превосходит меня по жиму лежа.

— Чувак, ты больше десяти лет проработал в черном отряде, а теперь боишься одного человека? — Сойер усмехнулся.

Признаться, мы прошли через разное дерьмо. Мы занимались жуткими вещами.

Но это было тогда.

Я сделал все возможное, чтобы оставить это дерьмо позади, сосредоточиться на более светлых и приятных сторонах жизни.

Например, пройтись по простыням всех великолепных женщин, которые хотели меня заполучить.

Конечно, я все еще занимался кое-каким мрачным дерьмом по работе. Но это была работа, а не моя личная жизнь.

Я больше не получал удовольствия от конфронтации.

И я чертовски уверен, что не хотел бы оказаться на пути еще одной разозленной пары — или бывшей пары — того, кого я затащил в постель. Мое запястье все еще болело под дождем из-за последнего ублюдка, который выследил меня и застал врасплох.

— Я надеюсь, что через пару дней, когда она все обдумает, она направит свой гнев в нужное русло, — сказал я, пожимая плечами. — На ее подружку-изменщицу.

— А не офисную шлюху, — сказал Сойер, ухмыляясь.

— Эй, только потому, что я не нашел любовь всей своей жизни и не отдал ей свое сердце, это не значит, что ты можешь судить меня.

— Верно. Как будто ты вообще узнал бы любовь всей своей жизни, если бы она была прямо перед твоим лицом, — сказал Тиг, качая головой.

— Ох черт, — прошипел я, когда дверь распахнулась.

Я приготовился к удару.

Но это была не Терри, которая ворвалась в офис Тига, чтобы найти меня.

Нет.

Это был кто-то, кого я никогда раньше не видел.

Хорошо одетый парень лет двадцати с золотисто-каштановыми волосами и голубыми глазами, но они были прикрыты тяжелыми веками с фиолетовыми подтеками.

Я знал этот взгляд.

Я видел его отражение на себе в течение многих лет, когда работал на работе, которая съедала меня. Я видел это на лицах бесчисленных клиентов, которые были наполовину безумны из-за какой-либо проблемы, преследующей их личную или профессиональную жизнь.

— Мы можем вам помочь? — спросил Сойер.

— Извините, — сказала Мардж, наша секретарша, врываясь следом за ним. — Он просто протиснулся мимо меня.

— Все в порядке, — сказал Сойер, кивнув ей. — Судя по выражению его лица, нам бы не помешало выпить кофе, — сказал он.

— Я сейчас принесу, — сказала Мардж, кивнув, но бросив на парня тяжелый взгляд, давала понять, что ей не понравилось, что ее обошли, затем направилась к выходу.

— Меня зовут Кэм Майклс. Я личный ассистент Миранды Коултер, — сказал Кэм, делая шаг вперед. — Из «Коултер инкорпорейтед», — добавил он к нашим общим непонимающим взглядам.

Взгляд Сойера скользнул в мою сторону, зная, что я был тем, кто больше всех знал о частном секторе, поскольку, ну, я переспал почти со всеми женами, подружками и бывшими всех крупных миллиардеров в округе.

— Коултер. Социальные сети, верно? — спросил я.

— Да.

— И ты личный ассистент генерального директора, — заключил Сойер.

— Да.

— Есть какая-то проблема, которую необходимо расследовать? — спросил Сойер, махнув в сторону одного из кресел Тига, затем переместился, чтобы встать за столом рядом с Тигом.

Я остался в стороне, наблюдая.

Все знали, что на самом деле всем заправляли Тиг и Сойер. Они брали меня на работу, когда я был им нужен. Обычно я бы просто извинился, но угроза Терри все еще таилась, и я решил остаться на месте.

— Примерно тридцать часов назад моему боссу назначили 5150. Ошибочно.

— 5150, — повторил Сойер, нахмурив брови.

— Принудительное психиатрическое лечение, — сказал Кэм, повышая голос, начиная волноваться.

— Я знаю, что такое 5150, — сказал Сойер. — Я в замешательстве, как она ошибочно его получила.

— Это то, что я пытаюсь выяснить. Я не могу с ней связаться.

— Тогда как ты узнал об этом? — спросил Тиг.

— Она отправила мне экстренное сообщение через свои умные часы, прежде чем они их забрали.

— Что там было написано? — спросил Сойер, потянувшись за одним из блокнотов Тига и ручкой.

— Помоги. 5150. Я не делала этого.

— Что ж, это звучит убедительно, — сказал Сойер. — Чего она не делала?

— Насколько я могу судить... пыталась покончить с собой.

— И ты уверен, что она этого не делала? Это точно, — уточнил Тиг.

— Уверен на сто процентов. Рэнди счастлива, успешна и удовлетворена.

— Есть много успешных и реализованных людей, которые только разыгрывают из себя счастливых, — рассуждал Сойер.

— Это не Рэнди. Рэнди искренне счастлива. Я не знаю, что произошло, но я знаю, что она не пыталась навредить себе. И она сама сказала это. В отчаянии перед тем, как ее заперли против ее воли, — настаивал Кэм. — Я сделал все, что мог, чтобы добиться отмены постановления.

— Удачи, — сказал Сойер, качая головой. — Это почти невозможно. А если и удастся уговорить кого-нибудь пробить документы, то обычно это происходит до того, как прошли семьдесят два часа. Если у нее уже тридцать часов, то, скорее всего, осталось всего полтора дня.

— Выходные, — пробормотал я.

— Что? — спросил Сойер, оглядываясь, он не привык, чтобы я вмешивался.

— Через несколько часов выходные. Они не всегда учитывают это в семидесяти двух часах. Она может пробыть там до вторника, если в больнице не учитывают выходные.

Брови Сойера нахмурились при этих словах, но он оставил свои мысли при себе, оглянувшись на Кэма.

— Она не может отсутствовать на работе два дня, и чтобы при этом никто не начал задавать вопросов.

— Она могла бы уехать на пару дней.

— Вы не понимаете. Миранда не берет выходных. Никогда.

— Одна из этих, да? — спросил Сойер, вздыхая. — Как насчет того, чтобы она поработала удаленно несколько дней? — спросил он. — Возможно, у нее случилось какое-то тяжелое пищевое отравление. Люди не задумываются о том, чтобы приходить на работу, когда у них проблемы с желудком, — сказал он.

И почти каждая женщина, которую я когда-либо встречал, предпочла бы, чтобы кто-то считал ее сумасшедшей, чем иметь неприятные проблемы с желудком на работе. Но он был прав. Вероятно, это сработает.

— Вы могли бы поработать за нее, не так ли? — спросил Сойер.

— Я, ах, да, я мог бы это сделать, — согласился Кэм.

— Ладно. Тогда сделайте это. Сделайте так, чтобы со стороны выглядело, будто Миранда выполняет всю свою работу дома в перерывах между походами в туалет. Тогда, когда она появится в среду уставшей и не в себе, люди поймут.

— Ладно. Хорошо. Да. Это может сработать, — сказал Кэм, доставая свой телефон и делая пометки.

— Итак, мы можем взяться за это дело, но мы не можем получить разрешение от вашего босса, пока она не освободится.

— Все в порядке. Я заплачу вам.

— Ты заплатишь нам? — спросил Сойер, приподняв брови.

— Она мой босс. Но и хороший друг.

— Я не думаю, что вы понимаете, какими могут быть гонорары... — Тиг рассуждал так, поскольку даже лучшие личные ассистенты зарабатывали максимум восемьдесят тысяч. Хорошие деньги, конечно, но не деньги генерального директора. Не деньги на полномасштабное личное расследование.

— Сколько бы это ни стоило, я заплачу, — сказал Кэм, вздернув подбородок, давая понять, что мисс Миранда Коултер очень хорошо платит ему за его услуги. Что объясняло не только его преданность, но и готовность сделать для нее все возможное, когда она была не в состоянии сделать это сама.

— Ладно. Мардж, — сказал он, когда она вошла с подносом для кофе. — Ты можешь составить контракт? — спросил он.

— Конечно, — сказала Мардж, снова пристально посмотрев на Кэма.

— Спасибо, — сказал он, отпивая кофе, выглядя немного смущенным под ее неодобрительным материнским взглядом.

— Что вам от меня требуется? — спросил Кэм у Сойера поверх чашечки кофе, прежде чем сделать большой глоток. Мужчина явно не спал последние тридцать часов с тех пор, как узнал о ситуации со своим боссом.

— Столько информации, сколько вы можете нам предоставить. Друзья и враги вашего босса. Имена недовольных сотрудников. Всех, кого она могла облапошить в бизнесе. Все такое дерьмо, — сказал ему Сойер.

— Я пришлю список по электронной почте до конца дня, — сказал Кэм, делая пометку одной рукой, в то время как другой продолжал держаться за кофе, как за спасательный круг.

— Нам также нужно будет узнать название больницы. И когда ее выпишут.

— Пришлось много копать, что граничило с незаконными способами, но я получил информацию о больнице. Ее перевезли из местной больницы в... — начал он, заглядывая в свои записи.

— «Блустоун», — подсказал я, получив еще один из тех взглядов Сойера, которые я тут же проигнорировал.

— Да. Это та самая. Это в часе езды отсюда. Я не понимаю, как они ее туда доставили.

— Привязанную к каталке в кузове машины скорой помощи, — сказал я ему.

— Не могу поверить, что собираюсь это сказать, но я думаю, что Брок возьмет на себя инициативу в этом деле, — сказал Сойер, бросив на меня взгляд, который даже я не смог прочитать, а мы были близки еще со времен нашей военной службы. — Дай ему свою визитку, — потребовал он у меня.

— Мне придется сходить за ней в свой офис, — сказал я, наблюдая, как он качает головой.

— Я смотрю, ты всегда стараешься наладить связи для бизнеса, — сказал он. — Хорошо. Вот. Возьмите визитку Тига, но на связи будет Брок, — сказал Сойер, записывая что-то на обороте. — Вы можете звонить ему днем или ночью. Возможно, ему понадобится доступ в дом вашего босса, чтобы поискать улики.

— У меня есть ключи и коды, — сказал Кэм, кивая с таким видом, словно с его плеч свалилась небольшая тяжесть.

— Мой совет, — сказал я, привлекая его внимание к себе. — Поспите немного в эти выходные. Вы здесь ничего не измените. Она застряла там на какое-то время, как бы неприятно это ни было слышать. Поспите немного, чтобы быть на высоте в течение недели, когда будете выдавать себя за нее.

— Он прав, — согласился Сойер. — Вы не окажете ей никакой услуги, загоняя себя в землю. Отдохните. Мы продолжим расследование с этого момента. Но если у вас есть какие-либо мысли или вопросы, контракт с нами означает доступ к нам круглосуточно, поэтому не стесняйтесь обращаться к Броку или любому из нас, — сказал Сойер, забирая документы у Мардж, когда она вошла.

— Спасибо. Хорошо. Давайте сделаем это официально.

Затем, вот так просто, мне поручили вести одно из наших крупнейших дел.

Однако в то время мы этого не знали.

И я, конечно, ни хрена не представлял, что меня ждет, когда я, наконец, познакомлюсь с неуловимой Мирандой Коултер.

Глава 3

Миранда

Я сорвала с ног дурацкие, дешевые, белые тапочки в полоску и швырнула их на пол со вздохом облегчения, что мне больше никогда не придется их надевать.

Ну, что ж, когда тебя держат взаперти против твоей воли, тебе не разрешено носить обувь. Так что пришлось довольствоваться носками-тапочками.

Элис, девушка, с которой я жила в одной палате, вполне нормальная женщина, у которой была долгая история с биполярным расстройством, сказала мне, что у нее целый ящик комода был забит такими тапочками, оставшимися после ее пребывания в разных психиатрических отделениях.

Когда я спросила, почему она их сохранила, она пожала плечами и сказала:

— Эй, они были бесплатными! Кто же отказывается от бесплатных тапочек?

Я, наверное.

Не потому, что я что-то имела против тапочек как таковых. Просто то, что они олицетворяли. Дни моей жизни, которые я никогда не верну. Людей, смотрящих на меня и обращающихся со мной так, словно я одновременно хрупкая и опасная. Бессонные ночи из-за того, что кто-то время от времени приходил с фонариком и светил мне в лицо, чтобы убедиться, что я все еще жива.

Как будто в этом богом забытом месте было что-то, что можно было бы использовать, чтобы свести счеты с жизнью, даже если бы я была к этому склонна.

Все, что там было, — это белые стены, линолеумные полы, решетчатые окна и этот вездесущий запах промышленных чистящих средств, который просто не мог полностью заглушить запах толпы людей, запертых в одном и том же безвоздушном пространстве. Некоторые, из которых не желали принимать душ.

Я волновалась, когда меня вели в палату, задаваясь вопросом, встретят ли меня люди, кричащие и раскачивающиеся, плюющиеся или пытающиеся каким-то образом причинить мне боль.

Я была приятно удивлена и невероятно опечалена, обнаружив, что большинство людей были просто... нормальными. Люди, которым, вероятно, просто нужна была дополнительная поддержка — психологическая, экономическая — чтобы иметь возможность справляться с жизнью снаружи, не желая покончить с собой или впасть в глубокую депрессию.