— Пока у меня нет жалоб. Я все еще жива и не в психушке, так что это хорошо. Не буду вас больше задерживать, — сказала я, поднимаясь на ноги. — Я просто хотела заехать и представиться, раз уж мы все равно в городе.

— Чтобы забрать кое-что из своих вещей, — пояснил Брок в ответ на озадаченный взгляд Сойера. — Потому что я пока побуду с клиентом. Я забыл тебе об этом сказать? — спросил Брок, выглядя как слегка извиняющийся младший брат, которого застукали за тем, что он не сказал старшему брату всей правды.

— Должно быть, это вылетело у тебя из головы. Но я рад это слышать. Тем более, что у нас нет никаких зацепок, — сказал Сойер, тоже поднимаясь на ноги и провожая нас к двери.

Брок жестом предложил мне выйти первой, и у меня возникло ощущение, что Сойер хочет перекинуться парой слов с Броком, поэтому я продолжила движение в вестибюль, где обнаружила, что Мардж с любопытством оглядывает меня.

— Ты очень красивая, — сказала она мне, заставив меня дернуться в ответ на неожиданный комплимент.

— Ох, спасибо, — сказала я, одарив ее улыбкой.

— Знаешь, Брок, — сказала она, качая головой, полная материнского разочарования. — Ему, как правило, нравится многое из этой красоты, — сказала она, указывая на свое лицо. — Но здесь не всегда много, — добавила она, постучав себя по виску. — У меня такое чувство, что в тебе есть и то, и другое.

— Мне нравится так думать, — согласилась я.

— Хорошо. Красота это хорошо, — сказала она, взмахнув рукой, словно ветер что-то смахнул. — Но мозги, должны остаться с тобой.

— О чем мы говорим? — спросил Брок, подходя ко мне сзади с бесшумностью проклятого кота.

— Твои предпочтения в женщинах, — сказала я ему, желая застать его врасплох, но его, казалось, это совершенно не беспокоило. — Кто такая Терри? — спросила я, и на это получила легкую реакцию. Небольшая гримаса. Расширенные глаза.

— Она здесь занимается доставкой.

— И почему она ищет тебя? — спросила я.

— Потому что я переспал с ее девушкой, — признался он.

Я ожидал, что он скажет, что переспал с ней, а потом, возможно, бросил ее. Но правда заставила меня на секунду потерять самообладание.

— Что? — ахнула я.

— Слушай, в свою защиту скажу, что я не знал, что это ее девушка, пока не увидел фотографии пары в доме.

— То есть... ты действительно можешь быть в этом виноват? — спросила я, пожимая плечами. — Это она изменила, а не ты.

— Это был именно тот аргумент, который я привел, — согласился Брок. — Но мои коллеги не захотели этого слышать.

— Я полагаю, это потому, что твое патологическое поведение, приводит к этому, — сказала я, наблюдая, как его улыбка стала немного мальчишеской, полной очарования и вины.

— Можно и так сказать, — согласился он.

— Слишком стар... — проворчала Мардж. — Плейбои молоды. Ты? Уже не такой молодой. Тебе нужна женщина. И дети. Ты хочешь детей? — спросила она, глядя на меня.

И я никогда раньше не чувствовал себя такой растерянной, как в этот момент.

— Я, ах, я не могу, — сказала я ей, пожимая плечами. Для многих это была зияющая, болезненная, гноящаяся рана. Для меня же, человека, испытывающего врожденный страх перед родами, это был своего рода момент, когда я смирилась с ударами. — Биологически, — добавила я, бросив взгляд в сторону Брока, странным образом желая увидеть его реакцию на это заявление. — Но я всегда хотела усыновить ребенка. Может быть, детей постарше. Так что мои бесценные скульптуры и вазы не подвергаются риску.

— Мисс Коултер... — сказала Мардж, прижимая руку к сердцу. — Я всегда забываю, — сказала она, поморщившись. — Это не то, о чем я должна спрашивать.

— Я не обижаюсь, правда, — заверила я ее. — Для меня это было не так грустно, как для многих женщин. Беременность и роды пугают меня до чертиков.

— Сойер усыновил ребенка, — сказал Брок, привлекая мое внимание к нему.

— Правда?

— Да. Это было важно для его жены.

— Это мило. Это всегда было, знаешь, чем-то, что, как я думала, рано или поздно произойдет. Как только я достигну того, чего хочу в профессиональном плане.

— С мужем? — подсказала Мардж.

— О, муж — это совершенно необязательная часть, — сказала я ей с широкой улыбкой, на что она рассмеялась и ответила тем же.

— Знаешь... иногда они не такие, какими кажутся на первый взгляд. Но некоторые из них хороши. Сойер, Тиг...

— Давайте просто скажем, что я не задерживаю дыхание и не ставлю свою жизнь на паузу ради так называемого «правильного мужчины», но я бы не возражала, если бы он появился.

— Это неплохой вариант, — сказала Маргдж, кивая. — Это меня, — сказала она, когда зазвонил телефон. — Приятно было с тобой познакомиться. Брок, будь хорошим мальчиком, — сказала она ему, прежде чем поднять трубку.

— Клянусь, я всегда чувствую себя непослушным ребенком, когда захожу в офис, — сказал он, качая головой, когда мы вышли на улицу.

— И я уверена, что ты вообще ничего не сделал, чтобы заслужить такую реакцию с их стороны.

— О, детка, я сделал все, что ты только можешь придумать, и даже хуже, — сказал он мне, озорство плясало в его глазах. — Пойдем. Давай заедем ко мне домой, чтобы перекусить перед возвращением в город.

С этими словами мы направились обратно в пригород, где Брок проехал половину улицы, застроенной очень милыми, разнокалиберными домами — ранчо здесь, двухуровневый там, викторианский вон там.

И припарковал свою неожиданную машину перед неожиданным домом.

Причудливый дом в стиле ремесленника с большим крыльцом с широким навесом, частично вторым уровнем, с белым кирпичом на нижнем уровне и теплым деревянным полом на верхнем.

У мужчины даже были кресла-качалки и подвесные растения. Они выглядели довольно грустными, учитывая, что он отсутствовал некоторое время, а погода менялась на прохладную, но они у него были.

— Мне нравится, — сказала я вслух, заставив Брока одарить меня мягкой улыбкой.

— Мне тоже, — сказал он, прежде чем вылезти из машины и обойти капот по направлению к моей двери.

Я поймала себя на том, что почти нервничаю из-за его дома, зная, что буду судить о нем по нему, желая, чтобы он понравился мне больше, чем следовало бы.

Однако все мои опасения улетучились, когда он открыл дверь и ввел меня в пространство, в котором я сразу почувствовала себя комфортно.

Здесь не было ничего кричащего или вычурного. Это не соответствовало бы архитектурному стилю, который хотел, чтобы вы чувствовали себя как дома.

Стены были белыми с шалфейно-зеленым акцентом на книжных полках по обе стороны от кирпичного камина. Этот зеленый цвет был использован при покраске стен кухни, где доминировал большой остров, и шкафчиков теплых тонов дерева.

Это был мужской стиль, немного старомодный, немного деревенский, но не холодный и непривлекательный.

Странно, но казалось, что это ему подходит.

Я могла представить, как он разводит огонь в камине, стоит на кухне и варит кофе, даже читает одну из книг в витринах.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал Брок, кивая. — Для этого нужна собака.

— О, это то, о чем я думаю?

— Если только ты не любишь собак. В таком случае, я думаю, с тобой, должно быть, что-то не так.

— Я люблю собак. Я просто… слишком много работаю.

— Меня это тоже задерживает. Но, эй, ты же босс. Заведи себе собачку и бери ее с собой в офис.

— Не думай, что я не думала об этом, — призналась я. — Итак, мне устроят экскурсию? — спросила я.

Глава 9

Брок

В моем доме никогда не было женщин.

Кроме жен моих коллег, Мардж или друзей, я не приглашал женщин в свое личное пространство.

Не потому, что я не хотел, чтобы они его видели, а потому, что для меня это было чем-то вроде священного места, где я, наконец, начал налаживать свою жизнь, где я надеялся однажды обрести будущее.

Мне казалось неправильным приглашать в это пространство временных людей.

И только поэтому я так нехарактерно нервничал из-за присутствия Миранды.

Это можно было бы объяснить, тем, что Миранда была богата настолько, что ее квартира в городе была больше, чем мой дом в пригороде.

У меня не было бесценных скульптур или ваз. Мои работы были куплены в разных кофейнях по всей стране, где я побывал, и где были представлены работы местных художников.

У меня не было дизайнера интерьера, который мог бы показать мне, какие цвета будут лучше всего смотреться, или какая мебель подойдет к стилю дома.

На самом деле, я потратил годы, чтобы научиться самому, ремонтировать это место. Если присмотреться, девяносто процентов книг на полках по бокам моего камина были посвящены отделке полов, сборке шкафов, самостоятельной кладке кирпича.

Необходимость сосредоточиться на таких вещах привела к тому, что я перестал прятаться в лесу, слишком много пить, отключаться перед телевизором, я просто пытался делать все возможное, чтобы не погружаться в мрачные мысли.

Это было терапевтическим действием. Как будто какая-то часть меня работала над собой, пока я обустраивал дом.

Благодаря этому, а также обретению цели, которую принесла мне работа, я наконец-то избавился от всего того дерьма, которое угнетало меня долгие годы, и снова обрел покой и радость.

Вот почему я так переживал по этому поводу, вот почему я сказал, о необходимости завести собаку. Потому что какая-то часть меня больше, чем следовало бы, беспокоилась о том, что она думает об этом месте.

Я провел ее через гостиную, кухню-столовую, небольшой кабинет в задней части дома, затем поднялся по черной лестнице в три спальни, прежде чем спуститься вниз и провести ее на крыльцо, выходящее на задний двор.

— Ух ты, — сказала она, тяжело выдохнув и оглядевшись по сторонам.

Это было небольшое пространство. Не у многих в Навесинк-Бэнк были большие дворы, за исключением богатых людей в фешенебельных районах. Но я из кожи вон лез, чтобы это место казалось просторным. И уединенным, несмотря на наличие соседей.

Задний двор был обнесен частоколом, вокруг росли взрослые деревья, и был довольно обширный, но не слишком вычурный ландшафтный дизайн.

Между деревьями висел гамак, была яма для разведения костра со стульями «Адирондак», а также площадка для гриля и пикников.

— Это почти заставляет хотеть снять обувь и погрузить в него ноги, — сказала она.

— Тогда вперед, — пригласил я.

— Я сказала «почти», — ответила она, бросив на меня ухмылку через плечо. — Мне действительно нравится твой дом. Здесь очень тепло и уютно. Я могу представить, как я сижу, свернувшись калачиком, перед камином, когда на улице идет снег, с чашкой кофе и музыкой.

— Это именно то, к чему я стремился. В доме царит зимняя атмосфера уюта, а снаружи — ленивая, расслабляющая атмосфера лета.

— Что ж, у тебя получилось. Если твоя карьера частного детектива когда-нибудь не принесет тебе удовлетворения, ты можешь вернуться к карьере дизайнера интерьеров.

— Всегда приятно иметь выбор, — согласился я. — Почему бы тебе не пройти и не устроиться поудобнее, пока я собираю кое-какие вещи? — пригласил я.

— Не возражаешь, если я приготовлю кофе? — спросила она, рассеянно проводя руками по столешнице.

И это выглядело так... правильно.

Я так и видел, как она готовит кофе или чай, заказывает еду на вынос, так как не было похоже, что она много готовит, может быть, время от времени поглядывает на свой ноутбук на обеденном столе, но больше не чувствует желания тянуться к нему.

— Угощайся. Но, возможно, ты захочешь проверить срок годности на сливках, — сказал я, поворачиваясь обратно. — Меня здесь не было, чтобы проследить за этим, — добавил я, прежде чем подняться по лестнице на второй этаж.

Я собирал вещи так, как если бы собирался и на работу, и в мировое турне с богатой женщиной.

Так что там были джинсы, футболки, хенли, а также слаксы и рубашка на пуговицах, но я пошел дальше и закатал свой костюм, положив в сумку бутылочку средства от помятостей для пущей убедительности.

Это означало, что на ногах у меня была обычная обувь, пара мокасин и пара модельных туфель.

Дальше я взял свою сумку поменьше и на всякий случай положил в нее бритву, гель для бритья, немного одеколона, геля для душа и средства для волос, хотя они у меня были относительно короткими.

Зубная щетка и паста мне не понадобились, так как я позаимствовал их из ящика в гостевой ванной. У нее был внушительный запас необходимых вещей для гостей, учитывая, что, по ее словам, она обычно не принимала посторонних.

Предусмотрительность, похоже, была ее хобби. Ей нужно было, чтобы все было в порядке на случай, если кому-то понадобится остаться на ночь. Могу поспорить, что в ее календаре — или в календаре Кэма — было записано, что она должна время от времени менять это дерьмо, чтобы срок годности не истек.

Я был абсолютно уверен, что в моей гостевой ванной есть зубная паста. Вопрос о том, была ли она пригодной, оставался открытым.

Я услышал стук ее каблуков по ступенькам, что побудило меня выйти из ванной как раз в тот момент, когда она входила в дверь моей комнаты.

— Я принесла тебе кофе, — сказала она, одарив меня улыбкой, которая для нее — женщины, которая обычно изображала из себя пуленепробиваемую уверенность, — казалась почти застенчивой.

— Спасибо, милая, — сказал я, подходя к ней, и наблюдая, как что-то промелькнуло в ее глазах, когда я заговорил.

Ей нравились мои ласковые слова. Независимо от того, признает она это или нет.

Я ей также нравился, хотела она это признать или нет.

Наверное, мне не следовало радоваться этому так сильно. Но после того, как я услышал, как она кончает в ванной, в то время как я уже стоял там с членом в руке, потому что не мог перестать думать о ней в этой ванне, да, можно сказать, что мой интерес только усилился.

Мне нужно было взять себя в руки.