— Как ты думаешь, на что похожа его квартира? — спросила я, представляя комнаты, полные экранов, на которых были показаны ракурсы съемки каждого дюйма его пространства. Множество замков и сигнализаций на каждом окне и двери.

— Все, что ты себе представляешь, вероятно, довольно точно, — сказал Брок. — Он держит ящик с ножами под замком. А его ящик с инструментами хранится в сейфе. Ведь многие люди в конце концов оказываются избиты, зарезаны или застрелены предметами, которые злоумышленник нашел в их доме.

— Фантастика. Еще одна ужасающая статистика, которая будет крутиться у меня в голове и не даст мне уснуть, — сказала я, направляясь на кухню, чтобы поставить чайник, чувствуя себя слишком взвинченной для кофе, но все равно нуждаясь в утешительном горячем напитке.

— Никто сюда не войдет, — заверил меня Брок. — Только не со мной, — добавил он, и я сразу почувствовала, как на меня нахлынуло немного спокойствия. Потому что, как бы не по-феминистски это ни звучало с моей стороны, я чувствовала себя в большей безопасности, зная, что в доме есть мужчина.

С другой стороны, возможно, это не имело никакого отношения к его мужественности. Вполне возможно, дело было в его подготовке. Скорее всего, я чувствовала бы себя в такой же безопасности, если бы в моем доме находилась женщина, бывшая военная. Любого, кто знал бы, что делать, если кто-то нападет, кто не стал бы колебаться, кто мог бы, по крайней мере, отвлечь плохого парня достаточно надолго, чтобы я смогла вызвать полицию на помощь.

Не то чтобы это был первый раз в моей жизни, когда я беспокоилась о своей безопасности. Я имею в виду, я была женщиной. Все наше детство и юность нам вдалбливали, что мы были практически в нескольких шагах от похищения, изнасилования и убийства. Потому что, ну, статистика не врет. Это было правдой для каждого третьего из нас. Но, наверное, успех, доход, позволяющий жить в доме со швейцаром, — все это немного защищало меня от угроз в прошлом.

Случайные люди не могли просто так ввалиться в мое здание, направляясь туда, куда им заблагорассудится.

Кроме того, у меня был водитель, так что я не беспокоилась о том, что буду стоять ночью на платформах метро или прогуливаться по труднодоступным местам.

Конечно, у меня всегда замирало сердце, когда какой-то парень появлялся из ниоткуда или кто-то вел себя немного жутковато, но это не было такой заметной частью моей жизни, как когда я была моложе.

Было не по себе от того, что нужно возвращаться к старому мышлению, быть параноиком по отношению ко всем, кто приближался ко мне.

По крайней мере, до тех пор, пока мы не выясним, кто это сделал со мной.

— Итак, во сколько отправляемся завтра? — спросил Брок.

— Завтра? — повторила я, разум немного затуманился от всех этих новых страхов и информации.

— Чтобы съездить в Навесинк-Бэнк, — уточнил Брок.

— О, точно. Ну, у меня утром две встречи, затем несколько телефонных конференций. Но после этого, в основном, напряженная работа, которую я могу выполнять в машине или в другое время, — сказала я ему. — Мы могли бы выехать к трем, если тебя это устроит.

— Да. Пока я занимаюсь твоим делом, милая, у меня больше ничего не происходит.

— Ладно. Я скажу Митчеллу… почему ты качаешь головой? — спросила я, нахмурив брови.

— Я поведу.

— Это глупо. Зачем садиться за руль, когда у меня есть водитель?

— Миранда, — сказал он тоном, в котором смешались веселье и твердость, когда подошел ближе, слишком близко, если вы спрашивали о моем либидо, и немного наклонил голову. — Я за рулем. Дай Митчеллу выходной.

— Хорошо, — согласилась я, чувствуя, как мой живот совершает маленькие сальто от его близости. Мы не собирались говорить о том, что с этим делает другая часть моей анатомии.

— Хорошо, — согласился он. И мне показалось, или его голос стал немного сексуально-мягким, когда он это сказал?

Нет.

Это я выдала желаемое за действительное.

— Я пойду приму ванну, — сказала я ему, потянувшись за своей чашкой чая.

На этот раз, однако, я была почти уверена, что это не выдача желаемого за действительное, что его глаза при этом замечании слегка загорелись.

Что только усугубило ситуацию.

— Хорошо, — согласился он. — Душ и немного сна — это хорошо для сегодняшнего вечера.

Черт бы его побрал.

Он сделал это нарочно?

Я заставила его думать о себе голой, так что ему пришлось заставить меня думать о нем?

Нет.

Это было нелепо.

Мне нужно было взять себя в руки.

— Ладно. Что ж... спокойной ночи, — сказала я, делая шаг к двери.

— Спокойной ночи, Миранда, — сказал он, и я притворилась, что не замечаю легкого трепета в животе при звуке моего имени, произнесенного этим мягким сексуальным голосом, и того, как его пристальный взгляд все еще был прикован ко мне, пока я полностью не скрылась за дверью.

Но когда я оглянулась, он стоял, прислонившись к дверному косяку наблюдая за мной, пока я не поймала его, после чего отступил обратно на кухню.

Вскоре после этого я уже погрузилась в джакузи, и моя голова ударилась о фарфор, когда я услышала, как он переместился в гостевую ванную, которая разделяла стену с моей.

Вероятно, он раздевался, готовясь принять душ.

Сделав глубокий вдох, я отдалась бушующему желанию между моих бедер, позволяя своей руке скользить вниз по моему телу, чтобы подразнить пальцами мою расщелину под звуки воды, разбрызгивающейся по кафельному полу в соседней комнате от меня.

Мысленно я представила, как его тоже одолевает потребность, как он тянется вниз, чтобы начать работать своим членом, пока я тружусь над своим клитором.

Я была так поглощена моментом, что совсем забыла о том, что нужно вести себя тихо, о том, что я не одна.

Крики моего оргазма эхом отразились от стен ванной, этот звук вырвал меня из оцепенения и вернул в настоящий момент, внезапно я слишком остро осознала тот факт, что в другой ванной остановилась вода, звук, который, возможно, заглушил мои крики.

Так что, да, я была практически уверена, что он услышал.

— Черт возьми, — выругалась я, отпихивая ногой слив, когда вставала.

Может быть, он лег спать до того, как я начала шуметь.

По крайней мере, это было то, на что я могла надеяться.

Ведь на следующий день нам предстояло провести в машине друг с другом не один час.

Однако, забравшись в постель и включив телевизор, я поняла печальную вещь: это не помогло.

Дело было не только в оргазме, в котором я нуждалась.

Потому что, пока я ворочалась в постели, потребность не уменьшалась. Во всяком случае, это, казалось, продолжало нарастать.

Что привело меня к одному выводу.

Дело было не в том, что я просто нуждалась в разрядке.

А в том, что мне нужен был Брок, который бы мне его дал.

И это, ну, этого просто не могло случиться.

Глава 8

Миранда

— Все в порядке? — спросил Кэм, войдя в мой кабинет и закрыв за собой дверь.

Уединения здесь не было, поскольку весь офис был стеклянным, но, по крайней мере, звук не доносился до нас, когда мы хотели поделиться парой украденных кусочков разговора.

— А, то есть, да. Полагаю, настолько хорошо, насколько это возможно. Почему спрашиваешь?

— Потому что твои туфли, сумочка и это отвратительное ожерелье не сочетаются, — сказал Кэм, одарив меня легкой, знакомой улыбкой, чтобы смягчить горечь этих слов.

— Я... — начала я, бросив взгляд на свою сумку, затем на туфли.

То есть в них самих само по себе не было ничего плохого. И нормальный человек, скорее всего, не увидел бы в них ничего предосудительного. Но это был не обычный человек. Это был Кэм. Человек, который знал, какие трусики я покупаю, и какие зубные нити мне нравятся.

Он знал, когда выбор наряда был проявлением чего-то другого.

— Ожерелье — это элемент безопасности, — сказала я ему, пожимая плечами. — У меня есть прямой приказ носить его каждый день с этого момента.

— О, это действительно прискорбно.

— Еще как, верно? Это нормально для одноразового использования, но ежедневно? — сказала я, поморщившись.

— Как продвигаются дела? — спросил он, подходя ближе, чтобы сесть на один из стульев напротив моего стола, устраивая планшет на колене, как он делал тысячу раз до этого.

— Странно, я думаю. Эксперт по безопасности заставляет меня переделывать мой балкон. Моя гостевая комната теперь оборудована отвратительными мониторами. Но, да, это… ничего.

— Рэнди, — сказал Кэм, немного наклоняясь вперед и поднимая на меня брови. — Это же я, — рассуждал он.

На это я вздохнула.

— В секрете, верно? — спросила я.

— Конечно.

— Я хочу трахнуть своего частного детектива, — сказала я ему, почти сразу почувствовав, как тяжесть свалилась с моих плеч, когда я получила возможность признаться в этом вслух.

— Хм, да, — сказал Кэм, откидываясь на спинку стула с широкой улыбкой. — Я имею в виду, у тебя ведь есть глаза, не так ли?

— Он безумно привлекателен. Неужели ты не мог найти мне стареющего, заядлого частного детектива? Вместо этого ты нашел того, кто выглядит так, будто подрабатывает моделью?

— Конечно, я очень старался найти для тебя самого уродливого. Увы, команда Брока считается лучшей из существующих. Это именно то, чего ты заслуживаешь.

— Как выглядели двое других?

— Привлекательные, каждый по-своему. Но они женаты.

— И почему мне нужен был холостяк?

— Сойер поручил ему это дело. Я не знаю почему. Наверное, он просто казался осведомленным в ситуации. Так что же происходило в том пентхаусе? — спросил он, шевеля бровями.

— Ничего. Но, много чего бросалось в глаза, — призналась я, качая головой сама себе. — В частности, в мои глаза. И это даже нельзя назвать моей виной, поскольку мужчина спит без рубашки.

— Ты... смотрела, как он спит? — спросил Кэм, выглядя одновременно удивленным и немного напуганным.

— Нет. Я как раз уходила, пожелав ему спокойной ночи, и он снял свою рубашку. И, что ж, из этого следует, что с утра он тоже разгуливает без рубашки.

— Я должен знать. Он такой же подтянутый под этой рубашкой, как я думаю?

— Да, — подтвердила я. — И у него есть пара татуировок. Одна из них какая-то военная. Другая, — татуировка Раптора.

— Раптора, — повторил Кэм. — Как в мультике «Ох уж, эти детки?»

— Я удивлена, что ты достаточно взрослый для такого упоминания, но да. Как в мультике «Ох уж, эти детки».

Мне было одновременно любопытно и приятно узнать, что он действительно нанес это на свою кожу. Если бы страх, что он подумает, что я его разглядываю, не держал мой язык в смертельной хватке, я бы, возможно, спросила его об этом.

— У меня сложилось впечатление, что он представляет собой смесь очень светлого и очень темного, — сказал Кэм.

— Он заплатил за мою еду, — выпалила я.

— Это странно? — спросил Кэм.

— Я имею в виду… это было не свидание. — И даже если бы это было так, Кэм был бы удивлен, сколько раз я ходила на свидания с тех пор, как наладила свою жизнь, и мужчины просто позволяли этой черной книжке лежать на столе, пока мне неизбежно не надоедало сидеть там, и я не засовывала туда свою карточку.

— Но у него есть эта атмосфера, верно? — спросила Кэм. — Атмосфера «я забочусь о женщинах», но без всего этого грубого женоненавистничества.

— Думаю, это правда, — согласилась я.

— Итак, я правильно прочитал твое сообщение? Ты заканчиваешь работу после обеда?

— Да. Брок познакомит меня со своим боссом, — сказала я ему, нехарактерно для себя умолчав о реальном плане. Пойти с Броком к нему домой, посмотреть, как он живет, почувствовать, кем он был как личность.

Я никогда не стеснялась рассказывать Кэму что-либо, даже то, что могло показаться мне неловким или даже немного глупым.

Я не знала, почему была моя оговорка.

Это потому, что Брок сказал мне внимательно следить за всеми, включая Кэма? Может какая-то часть меня сомневалась в моем безоговорочном доверии к нему?

Или это было просто потому, что я была явно влюблена в Брока, как школьница? И я не хотела, чтобы кто-нибудь знал об этом? Особенно потому, что я в целом очень рационально относилась к мужчинам.

Я не тосковала.

Я не чувствовала себя застенчивой или неуверенной в себе.

Все, что я чувствовала по отношению к Броку, было нехарактерно для женщины, которой я так старательно пыталась стать. И, возможно, просто слишком напоминало девушку, которую мне нужно было оставить позади, чтобы стать такой, какая я есть сейчас.

— Сойер казался профессионалом своего дела, — сказала Кэм. — Тиг тоже.

— Приятно это знать, поскольку сама моя жизнь, кажется, находится в их руках.

— Да, кстати об этом, — сказал Кэм, отчего у меня внутри все сжалось. — Я провел небольшое исследование, и у меня есть несколько кремов для этого шрама, когда он заживет достаточно, чтобы начать его лечить. Люди, перенесшие пластическую операцию, клянутся в этом.

Это было невероятно тщеславно с моей стороны, но я действительно расстроилась из-за шрама. Из-за того, что люди могли увидеть его и сделать выводы по этому поводу. А если я не смогу избавиться от него, что я должна делать в сезоны, когда длинные рукава будут неуместны или неудобны?

— Ты всегда можешь сделать татуировку, если крема не помогут, — рассудил Кэм. — И не пытайся сказать мне, что тебе не нравятся татуировки. Я узнал твой маленький секрет, — напомнил он мне.

Да, еще один мой восхитительный момент.

Я тогда упала в душе и так сильно растянула лодыжку, что мне понадобилась помощь, чтобы выбраться. И как бы я ни старалась прикрыться полотенцем, Кэму были видны бедра и задница, а это означало, что он увидел маленькую татуировку, которую я сделала очень низко на бедре, достаточно низко, чтобы она была практически на моей заднице

— Это была другая я, — настаивала я.

— Да ладно. Мир изменился. У многих богатых людей и руководителей компаний сейчас есть татуировки.