Любовь

— Мне что-нибудь от головы, — прошу, наблюдая смену эмоций на хорошеньком девичьем лице.

От испуга Ульяна быстро перешла к обиженной сердитости.

Стрельнув глазами на коллегу, поразительно похожую лицом на Ульку — мама и дочь? — она прошипела мне:

— Всё закончилось.

— Вот прям всё? — поднимаю удивленно брови, внутри аплодируя актрисе погорелого театра.

— Я так и сказала.

— А это тогда что? — тыкаю в соседней витрине на целый ряд разноцветных упаковок.

— Муляжи. Продаже не подлежат, — елейным голоском отвечает мне Лолита лопуховского розлива и победно улыбается, демонстрируя чуть выступающие передние резцы.

Да ты ж моя зайка!

Мое кривое настроение быстро проскочило отметку с «фигово» на «не подходи — убьет», а я плотоядно растянула губы в ответной улыбке.

Ну держись!

Схватив с подставки аскорбинку, положила перед носом Ули:

— Тогда мне только это.

— Я могу посоветовать набор из антисептика и противодиарейного, у нас на них сегодня акция. А еще вот этот препарат… для профилактики половых инфекций, — чуть громче говорит Ульяна, и головы бабули и фармацевта как по команде поворачиваются в нашу сторону.

Ах ты ж маленькая пакость!

Но там, где ты училась, я уже преподавала.

— Беру все! — согласно киваю. — Моим подопечным пригодится. Спасибо, сестра, что заботишься об их бренных телах! Бедняжки, они ведь не виноваты в том, какой путь избрали, но в наших силах помочь им, направить…

Я несу эту чушь с самым благостным выражением на лице, буквально кожей чувствуя, как зашкаливает градус любопытства в помещении.

— Вот, а это тебе, сестра! — расплатившись, я жестом фокусника достаю из кармана мятый флаер, который мне сунули в метро. — Приходи к нам на собрания! Алкоголики по средам, в субботу — нимфоманки… Ну ты и так это знаешь. Можно инкогнито, мы уважаем анонимность наших подопечных. Ты, главное, приходи! Еще не поздно все исправить! Анонимное сестринство — это великая сила!

После этого в аптеке воцарятся такая тишина, что слышно, как скрипнула зубами Улька, и как глубоко вздохнула ее родственница. А бабка-одуван прищелкнула вставной челюстью, уже заранее смакуя новую сплетню.

Сцапав пакет с бесполезными лекарствами, я устремилась на выход.

Черт, главное, не заржать.

— Ка-а-акие еще нимфома-а-анки, Улька!? — громыхнуло за моей спиной, да так, что, кажется, стекла задрожали. — Да я тебя сейчас мерзавку!

— Ма-а-ам! — сиреной взвыла ундина.

Остальные звуки отсекла дверь, напоследок звякнув колокольчиком.

Довольная я поправила свою шапочку с ушками и пошла домой.

И даже голова, на удивление, прошла.

Поймав устойчивый сигнал сети рядом с самой высокой елью, я отзвонилась тетушке и успокоила, что все у меня в порядке.

Тетя Зина шла на поправку и уже пыталась строить лечащего врача, но тот с бронебойной уверенностью выдерживал настойчивые атаки тетушки и отпускать ее домой раньше времени не собирался.

Тетушка ворчала на него, но по голосу было понятно, что за такую принципиальность она его зауважала еще больше.

— Ты уж там продержись, Люб! У соседа помощи если что проси.

— Не переживай, теть Зин, я со всем сама справляюсь!

Вот еще. Демьяна о чем-то просить!

Уже завершив разговор, я с досадой вспомнила, что так и не спросила, как правильно растопить печь.

— Ну ничего, сейчас великая сила интернета нам с этим поможет! — Я шустро забила запрос в поисковую сеть. — Ага!

Пробежавшись глазами по статье, я уже хотела заскринить это дело, как что-то со всей силы пнуло меня в зад.