дневник сестры хельги

Дом “Хохланд”,

2 мая 1945

Адельгейд ушла, никому ничего не сказав. Адельгейд, Илзе, Вера, Хайде, все ушли. Иногда мне кажется, что с ветром до нас долетает свист пуль. Но за пределами “Хохланда” не лучше, чем внутри. И потом, что бы ни случилось, я не уйду. Что станет со всеми этими малышами, с больными женщинами, с теми, которые вот-вот дол­жны родить, если некому будет за ними ухаживать? Мне страшно, но и думать нечего о том, чтобы их бросить, как с этим жить? Каждый раз, как беру на руки ребенка, я думаю о Юргене. Какое отношение ко всему этому имеет несчастный малыш? Никакого, ровно никакого. Невыносимо думать об этом вновь и вновь. Мои мысли стали болезнью, они поедают меня, и я презираю себя за самоедство. Я нашла единственный способ отогнать от себя лица этого ребенка и его матери — смотреть на лица других женщин и других детей, все больше женских и детских лиц, за которыми можно укрыться, забыть о тех двух несчастных.