дневник сестры хельги

Дом “Хохланд”,

28 октября 1944

Должно быть, фрау Хейртрёй говорила обо мне. Иначе никак не объяснить перемену в поведении доктора. Он ничего мне не сказал, но сегодня утром с улыбкой спросил, как я себя чувствую, и это не было всего лишь заботой о моем благополучии и моем здоровье. Еще он спросил, нравится ли мне моя работа, рада ли я, что работаю здесь, с детьми и матерями, а ведь мы с ним так часто говорили об этом. И как нарочно — на следующий день после того, как фрау Хейртрёй явилась сюда и подняла такой шум. Или по моему лицу видно, как я устала. Я все время чувствую себя очень усталой с тех пор, как пришла та открытка из Бранденбург-.ёрдена.

А потом он стал диктовать мне отчет, который надо добавить к досье фрау Хейртрёй. Он описывает ее как человека нестабильного, со случаем алкоголизма у предков. Вероятно, у нее есть склонность (и тут я вздрогнула!) к маниакально-депрессивному расстройству. Он направляет ее к доктору Шмидту, в Ингольштадт, для более углубленного обследования.

Я упрекаю себя за такую слабость. Ведь маленький Юрген стал бы одним из тех детей, которых больной разум делает уродами. Да был ли он вообще жизнеспособен? Для всех, в том числе и для его матери, эта милосердная смерть, быстрая и безболезненная, к лучшему. Конечно, он был хорошенький (но надолго ли) и в его лице (еще) не было ничего внушающего тревогу, но я своими глазами видела, что он не был нормальным, не мог питаться, тело у него было безвольное, как у тряпичной куклы. Я предполагаю, что в Бранденбург-.ёрдене его долго обследовали. Я думаю, и это мне до странности трудно принять, что они, наверное, продолжают его исследовать. Может быть, несчастному малышу и лучше было умереть, но надо бы отдать матери его тело, она так страдает. И в то же время я сейчас зла на фрау Хейртрёй за то, что она так себя вела, конечно, она страдает, но как глупо попусту навлекать на себя столько дополнительных неприятностей. У нее выявлена склонность к маниакально-депрессивному расстройству — знает ли она хотя бы, что это означает и какими могут быть последствия? Да, я злюсь, вот что я чувствую сейчас. Тем хуже для фрау Хейртрёй. Надо было страдать молча.

Юрген был нежизнеспособен.