Хельга

Эту комнату не занимали, потому что в ней сломан водопроводный кран. Занавески задернуты, и этот запах... Хельга раздвигает занавески, открывает окно, впуская теплый, розовый, чуть сладковатый вечерний воздух. Фрау Хейртрёй полулежит на кровати с ребенком, он не плачет, он никогда не плачет, она прижимает вялого малыша к груди, как тряпичную куклу. Она не подняла глаз ни тогда, когда вошла медсестра, ни тогда, когда та открыла окно. Она целует своего маленького в голову, как умершего.

— Третье правило ухода за ребенком: свежий воздух и солнце. В этом отношении младенцы все равно что ростки, фрау Хейртрёй. Надо постоянно хорошо проветривать, как можно чаще выносить их на улицу, на свет. Это не менее важно, чем кормление.

Хельга произносит все это радостно. Растить детей на свежем воздухе — так предписывает доктор Йоханна Хаарер в своем труде, посвященном немецкой матери. Она часто берется за эту книгу, ко­гда ее одолевают сомнения или когда ей не по себе, вот как сейчас. Фрау Хейртрёй ее не слушает. Док­тор Хаарер, солнце, воздух, все это ей ни к чему, для нее больше не существует ничего, кроме ее слишком спокойного ребенка, который никогда не чувствует голода. Услышав, что последнюю ночь в “Хохланде” ей придется провести в другой комнате, она никак на это не отзывается.

Хельга садится на край кровати.

— Какой он красивый, чудесный ребенок, ангельское личико.

Фрау Хейртрёй наконец поднимает на нее несчастные, распухшие глаза, серая радужка среди красноты кажется до того светлой, что смотреть неприятно. Еще крепче прижимает к себе ребенка:

— Он поел, он взял грудь.

Но Хельга знает из записей доктора, что ребенок слишком слаб, чтобы по-настоящему питаться. Что у него неврологическое расстройство — несомненно, врожденное. Для матерей это хуже, чем обвитие пуповиной и даже чем мертворожденный плод, поскольку в таком случае подозревают, что мать нездорова. Юрген не может оставаться в “Хохланде”. Завтра же он будет umgesiedelt, переправлен в Бранденбург-Гёрден, в детскую психиатрическую больницу.

Она протягивает фрау Хейртрёй бутылочку с порошковым молоком, которую потихоньку взяла на кухне. Заменитель грудного молока здесь получают только те дети, чьи матери больны и не могут их кормить, или уехали, или умерли. Всех остальных кормят грудью, всем известно, что лучше этого ничего нет. Фрау Хейртрёй, всхлипнув, хватает бутылочку так, будто сама умирает с голоду, вставляет соску в ротик ребенку, тот слабо причмокивает.

— Смотрите, сестра, он ест, он ест. Он проголодался.

Она полна надежды. Еще раз причмокнув, ребенок засыпает.

— Надо его стимулировать, — говорит Хельга, — растирайте ему ножки, чтобы не дать уснуть.

У Юргена уходит почти двадцать минут на два­дцать граммов, как будто у него нет сил сосать. Он слишком слабый и слишком смирный для новорожденного. Четверть бутылочки — и он крепко спит, бесполезно тормошить его и упрашивать.

— Все хорошо. Видите, сестра, теперь все хорошо. Как вы и говорили, он просто немного устал после рождения.

Она морщится, как от боли. Одной рукой придерживая спящего Юргена, другую прижимает к груди. Хельга понимает. Просит ее положить Юргена рядом и лечь.

Груди у фрау Хейртрёй горячие и твердые как камень, это неизбежно, когда ребенок плохо ест. Она пытается сцеживаться под душем, но этого недостаточно. У нее мастит и жар. Медсестра начинает осторожно массировать ей левую грудь. Фрау Хейртрёй не кричит, только несколько раз моргает. Доктор был бы доволен, что она не кричит, думает Хельга, вот только был бы Юрген настолько же здоровым, насколько красив. Брызжет ненужное молоко. По лицу фрау Хейртрёй, повернутому к ребенку, течет пот. Хельга долго делает массаж, до тех пор, пока воспаленная плоть груди не становится чуть мягче, потом приносит чистые полотенца, таз с горячей водой и банную рукавицу. Моет. Кладет на обе груди сложенные пеленки, намоченные в горячей во­де и отжатые. Глаза у фрау Хейртрёй закрыты, но она не спит.

Хельга тихо говорит ей, что завтра Юргена начнут лечить в специализированной больнице. Он попадет в руки к очень известному врачу, профессору Хансу Хайнце. Ей надо держаться, Юрген быстро выздоровеет. Хельга на это надеется, и ложь ли это на самом деле, если она всей душой надеется, что говорит правду?

— Будут другие дети, фрау Хейртрёй, надо по­думать и о них. И о вас. Прошу вас.

Она почти умоляет, а это неуместно, и она сжимает губы.

И тогда фрау Хейртрёй, не открывая глаз, спрашивает:

— Он умрет?

Сестра Хельга протестует, absolut nicht, ничего подобного.

— Как вы думаете, смогу ли я его окрестить? — продолжает фрау Хейртрёй.

Немного помолчав, Хельга качает головой, потом произносит вслух:

— Нет, это невозможно.

Им даже деревенскую церковь посещать не разрешается. Из нескольких комнат можно ее увидеть, красивую беленькую церквушку Святого Галла, до нее всего несколько сотен метров. Хельга сама один раз побывала там, когда только приехала в Штайнхёринг, внутри все было белое и золотое, и каменный баптистерий залит светом, она еще не знала, что ходить туда запрещено.

— Если его окрестить, может быть, это защитит его, — еле слышным шепотом говорит фрау Хейртрёй, глаза у нее по-прежнему закрыты, но мокрые веки дрожат.

Хельга ищет слова, чтобы ее успокоить.

— Вам скоро вернут Юргена. Здорового. А завтра надо спокойно его отпустить. Это важно.

Если фрау Хейртрёй завтра не справится, для нее это будет очень плохо, все будет записано в отчете. Ей непременно надо смириться с тем, что с ней про­исходит. Стать незаметной, чтобы про нее забыли.

Хельга видит, что фрау Хейртрёй не слушает, и тут ее озаряет:

— Для Юргена очень важно чувствовать, что его мама не боится, что она храбрая и уверенная, младенцы такое чувствуют.

Та наконец поднимает на нее несчастные крас­но-серые глаза, теперь Хельга знает, что ее услышали, что она нашла верные слова. Ей тоже хочется плакать. Она с облегчением выходит за дверь и направляется в общую комнату, где сегодня проводит вечерние занятия, обязательные для всех пансионерок.

дневник сестры хельги

Вложенный листок

Дом Хохланд.

Обучение матерей в сентябре 1944 Число Участники Тема Ведущий 1. Община Вопросы воспитания: от грудничка до ребенка младшего возраста Сестра Марго 2. Община Фольклорные танцы, затем немецкие народные песни 3. Община, включая служащих Обряд Имянаречения 6. Совместное прослушивание по радио Речь Фюрера в Саарбрюккене 8. Община Враги национал-социализма, часть вторая, иудаизм Доктор Эбнер 9. Община Mein Kampf: чтение вслух. Фрау Бенедикте 12. Община Обзор истории Германии Сестра Марго 18. Община Уход за грудным ребенком: гигиена, часть первая. Пеленание. Затем — защита от воздушных налетов: тренировка Сестра Хельга 20. Община Немецкие народные песни 24. Совместное прослушивание по радио Речь рейхсминистра доктора Геббельса в Гамбурге: Высший закон 27. Община Политический католицизм, часть третья. Орден иезуитов. Доктор Эбнер 29. Община Праздники общины СС: а) Имянаречение. Свадьба. Посвящение молодежи б) Праздничные дни и т. д. Доктор Эбнер