Правило 37: Знай себе цену, и пусть другие тоже ее знают

Начиналось все, однако, с других цифр.

Если подумать, то в годы становления Мерил Стрип актрисы приходили в кино в первую очередь ради обожания публики, и уж точно не ради денег.

Размер вознаграждения в США относится к конфиденциальной информации, и вычислить эту цифру, если ее нет в открытых источниках, можно только приблизительно. Сразу скажем, что точной информации о гонорарах Мерил тех лет найти не удалось. Но можно попробовать представить себе, как все выглядело.

За съемки в фильме «Охотники на оленей» Мерил могла получить примерно 30 тысяч долларов. Джон Казале, в свою очередь, не менее 150 тысяч.

Как всем нам известно, в США нет бесплатной медицины, и если ты не можешь купить медицинскую страховку, то остаешься один на один с болезнью. Стандартное лечение рака легких в конце 1970-х годов стоило порядка 50 000 долларов.

По информации из открытых источников мы видим, что начинающие актеры телевидения в те годы получали от полутора тысяч долларов за эпизод. В сериале «Холокост» 8 серий, значит, наименьшая возможная сумма в случае Мерил Стрип могла быть 12 тысяч долларов. Если ради этой суммы она оставила Джона и уехала на 3 месяца в Европу, можно предположить, что расходы на лечение были существенно выше. Очевидно, они включали, кроме всего прочего, услуги сиделок, дорогостоящие экспериментальные методы лечения, а потом долгосрочное пребывание в Мемориальном онкологическом центре Слоуна-Кеттеринга.

Для понимания уровня цен в американской медицине можно сопоставить их с ценами на продукты питания и вещи повседневного спроса. Молоко в Нью-Йорке в 1978 году стоило 30 центов за литр, десяток яиц – 1 доллар, сахар – 30 центов за килограмм, кофе стоил 2 доллара за килограмм, мясной фарш – 1,5 доллара за килограмм, бензин – 10 центов за литр. Хорошее женское платье в магазине можно было купить за 20 долларов, мужской костюм за 50, а новую машину за 4000 долларов.

Следующей вехой в карьере актрисы стал фильм «Крамер против Крамера». Мерил снималась в нем еще не будучи номинанткой на «Оскар» за «Охотника на оленей», но уже получив «Эмми» за «Холокост». Ее гонорар за «Крамер против Крамера» составил, по оценкам экспертов, 50 тысяч долларов.

Здесь интересен тот факт, что Дастин Хоффман получил за съемки в «Крамер против Крамера»… сколько бы вы думали? Миллион долларов в качестве гарантированной выплаты плюс неустановленный процент от чистой прибыли. Фильм заработал в мировом прокате 172 миллиона долларов при бюджете 8 миллионов. Даже по самым скромным подсчетам гонорар актера должен был составить не менее 15 миллионов долларов. А теперь сравним эту цифру с ничтожными пятьюдесятью тысячами Мерил.

* * *

Как это работает?

Вариант № 1. Процент от «первого доллара» (First-Dollar Gross):

Априори мегауспешные звезды, такие как Том Круз, Уилл Смит, Роберт Дауни-младший, обычно требуют процент от общей выручки фильма. Для суперзвезд этот процент обычно составляет от 10 % до 20 % от мировых кассовых сборов. Это очень выгодно для актера, но рискованно для студии.

Вариант № 2. Процент от «чистой прибыли» (Net Profits):

Менее влиятельные звезды или актеры в менее крупных проектах обычно получают процент от «чистой прибыли». Однако «чистая прибыль» в Голливуде – понятие скользкое, так как студии часто используют сложные схемы бухгалтерского учета, чтобы показать минимальную или нулевую прибыль. Многие актеры, даже первой величины, редко что-то получают по таким контрактам.

Обычный вариант. Комбинированные сделки (Upfront vs. Backend):

Чаще всего сделка представляет собой комбинацию:

– фиксированный гонорар (Upfront): гарантированная сумма (15–20 миллионов долларов для звезд первой величины);

– «бэкэнд» (Backend): дополнительный процент, который начинает насчитываться после того, как продажи фильма достигнут определенного финансового порога (например, когда студия покроет свой бюджет).

На самом деле гонорары и роялти – предмет жестких переговоров, где все зависит от того, насколько студия хочет получить конкретного артиста, насколько верит в способность звезды продать фильм.

* * *

В 1979 году Мерил становится обладательницей «Оскара» в первый раз, а в 1982-м во второй. Было бы интересно разобраться, как это повлияло на ее гонорары и был ли ее агент Сэм Кон таким хорошим, как все говорят.

По оценкам специалистов, гонорары Мерил Стрип с конца 1970-х до середины 1980-х можно сопоставить с гонорарами такой актрисы, как Барбра Стрейзанд, которая получала в те годы 1–2 миллиона долларов за фильм.

То есть, получив один «Оскар», а затем другой, Мерил достигла уровня женщин-звезд того времени. За фильм «Из Африки» в 1985 году, став главной молодой актрисой Голливуда, она получила 4 миллиона долларов.

Но до гонораров звезд-мужчин ей было очень далеко.

В 1980-х годах гонорары американских звезд-мужчин достигли беспрецедентных высот. Это было время, когда появились первые актеры, регулярно получавшие многомиллионные гонорары за фильм.

Джек Николсон за роль Джокера в фильме «Бэтмен» 1989 года получил не только гонорар в размере 6 миллионов долларов, но и процент от сборов, что в итоге принесло ему, по некоторым оценкам, свыше 50 миллионов долларов.

Эдди Мерфи за роль в фильме «Полицейский из Беверли-Хиллз 2» в 1987 году получил 8 миллионов долларов. В 1989 году его годовой доход от фильмов и стендапа оценивался в 60 миллионов долларов.

Самой успешной звездой того периода был Харрисон Форд, фильмы с его участием заработали в 1980-х порядка 1 миллиарда долларов. При доле 20 процентов от вала совокупный гонорар актера можно оценить в 200 миллионов долларов.

Согласно исследованию, проведенному Гильдией киноактеров в 1989 году, на долю мужчин приходился 71 процент ролей в кино, что в совокупности принесло им за год 644 миллиона долларов, а женщинам – 296 миллионов.

Спустя семь лет, в 1992 году, за фильм «Смерть ей к лицу» Мерил Стрип снова получила 4 миллиона.

С появлением в ее жизни Брайана Лурда она стала заключать сделки с процентами от дохода кинокомпании, что уже давно делали Мэг Райан и Деми Мур, и за «Мосты округа Мэдисон» она получила целых 5 миллионов.

Но на этом – все. Процесс остановился, гонорары зависли на этом уровне, а к концу 1990-х стали снижаться.

Для актрис сорок плюс у Голливуда не было ни интересных ролей, ни денег.

Мерил, находясь в полном расцвете сил и таланта, не могла с этим согласиться.

Она чувствовала, что ее собственный коммерческий потенциал себя исчерпал и ей нечего терять, но в то же время никто не мог отнять у нее статус достояния и легенды. Это обеспечивало ей общественное доверие и своего рода защиту. Когда она выступала публично или подавала редкую жалобу, на это обращали внимание.

И она начала свой крестовый поход за женщин в киноиндустрии. Она решила бросить вызов системе, чтобы проложить путь для молодых актрис, которые однажды возьмутся за руки и заявят студиям: «Пора раскошелиться».

– Я не Джек [Николсон], который получает 11 миллионов долларов авансом, – выступила Мерил, обвиняя индустрию в том, что она платит актрисам меньше, чем их коллегам-мужчинам, – я не жадничаю, но почему Рик Моранис зарабатывает столько же, сколько Мишель Пфайффер, не пользуясь таким же успехом. Никто не знает, сколько зарабатывают другие, потому что никто об этом не говорит, но посмотрите на пропорцию. Женщины зарабатывают 40 центов от мужского доллара. Я не спикер профсоюза. Но хочу, чтобы мои сестры по цеху высказались вместе со мной, а остальные поддержали нас.

Что случилось вслед за этим? Ничего. Все молчали. Мерил раздражала других актрис. Не только мужчин, но и женщин. Да, им платили меньше, но платили хорошо. Так зачем раскачивать лодку?

Неназванный агент раскритиковал Мерил в The Los Angeles Times.

– Пока у фильмов с женщиной-звездой в главной роли нет выдающегося финансового успеха, а в стране есть всего несколько актрис, которые могут этого достичь, ничего не изменится.

Этот человек перекладывал вину на самих актрис и защищал влиятельных мужчин, которые могли бы, если бы захотели, изменить индустрию изнутри. Неудивительно, что без союзников-мужчин женщины, за плечами у которых не было такого багажа, как у Мерил, чувствовали себя бессильными что-либо сказать.

Женщины кино молчали не только об этом. И скоро тайное станет явным.

* * *

Если говорить по-честному, то Миранда Пристли в фильме «Дьявол носит Prada» тоже ведьма. Но Мерил почувствовала, что на этот раз надо соглашаться. Правда, предложенный гонорар оставлял желать лучшего. «Чуть больше, чем ничего», – как она потом элегантно выразилась. Это было не просто скромное предложение, это была пощечина ее таланту, завернутая в канцелярскую бумагу. Студия, видимо, решила, что дать заслуженной старушке возможность надевать дизайнерские шмотки и изводить Энн Хэтэуэй будет достаточно.

Но Мерил Стрип – это бренд. И она не собиралась работать за бусы.

Она не стала расстраиваться, а просто накричала на своего агента Брайана Лурда. И правда, какого черта он бездельничал. Брайан Лурд – акула в мире мелкой рыбы, тяжелая артиллерия на поле боя, при звуке его имени студийные боссы роняют стаканчики с латте.

– Брайан, – произнесла она своим фирменным ледяным тоном, – кажется, эти люди не умеют считать. Или у них проблемы со зрением.

Лурду пришлось выложиться по полной, продемонстрировать высший пилотаж. Он не просил, он требовал. Аргумент был простым и гениальным: «Либо вы платите Мерил Стрип реальную цену, либо ваш фильм провалится».

Без Мерил фильм «Дьявол носит Prada» вернулся бы в разряд средних комедий, никто другой не смог бы так стильно внушить ужас коллегам и публике.

На студии поняли, что рисковать не стоит, харизма Мерил того стоила. Они предложили удвоить первоначальную сумму. Мерил преподала Голливуду урок о том, что нужно знать себе цену. Она поступила в духе своей героини: стальная хватка и беспощадная эффективность.

Брайан Лурд усвоил урок, и в 2009 году за комедию «Простые сложности» Стрип получила уже $7 млн.

За «Весенние надежды» в 2012 году – $12 млн.

Правда, за «Рики и Флэш» в 2015-м снова $5 млн.

За роль Мэри Луиз Райт в сериале «Большая маленькая ложь» (2019) ей платили $800 тысяч за эпизод.