Во рту у него сигарета, а на носу солнцезащитные очки «Рей-Бен». Строгая рубашка на нем смотрится небрежно: верхние пуговицы расстегнуты, галстук отсутствует, а рукава закатаны до локтей. Когда я наклоняюсь, то замечаю вены на его руках и рельефные мышцы.

– Запрыгивай, – командует Калеб низким голосом, который я так хорошо помню.

На мгновение я оказываюсь во власти его очарования – настолько, что напрочь забываю о своем отвращении к чужим приказам. Даже когда сажусь на пассажирское сиденье, закрываю дверь и пристегиваюсь ремнем безопасности.

Полностью кожаный салон такой же роскошный, как и внешний вид автомобиля, и это напоминает мне, что Хейлы так же состоятельны, как Пирсы, – если не богаче.

– Куда мы едем? – спрашиваю я, как только туман в голове рассеивается и я осознаю, что села в машину к незнакомцу, поставив себя в невероятно уязвимое положение.

– Секрет, – подмигивает он, и у него на щеке появляется ямочка.

– Не смешно, – бормочу я, изо всех сил стараясь не смотреть в его завораживающие глаза.

– Я не собираюсь убивать тебя и прятать твое тело, Дарси. – Калеб поворачивает ко мне голову, а в его голосе слышится веселье. – Будь это моей целью, прошлой ночью у меня было бы предостаточно возможностей, не думаешь?

Я не отвечаю – в основном потому, что он прав. Прошлой ночью он с легкостью мог сделать со мной все что угодно. А учитывая, что дом находится где-то на отшибе, никто бы ничего не узнал.

Даже сейчас, когда весь город обсуждает мои выходки – и не в позитивном свете, – я сомневаюсь, что их будет волновать мое исчезновение.

– Перестань тревожить свою хорошенькую головку, – говорит Калеб, видимо заметив мои нахмуренные брови и поджатые губы.

Я удивленно моргаю, мысленно ухватившись за его слова. Правильно ли я расслышала…

– Ты считаешь меня хорошенькой? – выпаливаю я, и мои щеки заливаются густым румянцем.

– Не думал, что ты из тех, кто напрашивается на комплименты, Дарси, родная, – произносит он, растягивая слова. Затем поворачивается ко мне, наклоняя голову так, что солнцезащитные очки сползают на кончик носа и его пристальный взгляд встречается с моим.

Я замираю.

Его глаза… Могу поклясться, накануне вечером они были светлыми. Но сейчас?

Они черные. Черные как смоль.

– Ты пялишься на меня, – внезапно говорит Калеб, приподнимая бровь.

– А ты не смотришь на дорогу, – огрызаюсь я, пойманная с поличным.

Он усмехается, и меня обдает волной жара.

– Со мной ты в безопасности. В большей безопасности, чем с кем-либо другим, – заявляет он самоуверенным тоном. Будь на его месте кто-то другой, эти слова прозвучали бы дерзко, но когда говорит он, я почему-то верю.

Странно? Чрезвычайно.

Уже не в первый раз я задаюсь вопросом, что в нем такого особенного и почему он так влияет на меня. Он вызвал не только невероятные сны, но и чувство глубокого одиночества, которое я давным-давно похоронила в глубине души.

Каким-то образом одной лишь встречей – без сомнения, незначительной для него – этот мужчина пробудил во мне то волнение, которое я всегда скрывала. И если раньше я просто существовала, то теперь мне хочется жить.

Вопрос остается открытым.

Почему? Почему сейчас? Почему он?

– Ты уже слышал? – сухо спрашиваю я, не желая зацикливаться на том, что звук его голоса вызвал во мне бурю эмоций.

– А кто нет? Все уже знают о голубоглазой ведьме, которая одним взглядом сожгла Лео Пирса, – смеется Калеб.

– И ты веришь? Может, я и правда сделала это – прокляла его, чтобы он превратился в пепел.

Какое-то время он молчит, полностью сосредоточившись на дороге.

– Это не про тебя, – внезапно говорит Калеб. – Ты бы не смогла убить, я прав? – задумчиво задает он вопрос, на который у него уже есть ответ.

– Кто знает, – пожимаю плечами. – Может, при определенных обстоятельствах.

Калеб фыркает, и уголки его губ дергаются в понимающей улыбке.

– Уверен, что так, – саркастически говорит он.

– Почему это звучит как вызов? – Я прищуриваюсь, глядя на него.

– Не совсем вызов, скорее… – Он замолкает и снова смотрит мне в глаза. – Мне любопытно, как далеко ты сейчас сможешь зайти, – Калеб наблюдает за мной, и я опускаю взгляд на его губы, когда он произносит мое имя самым решительным образом, – Дарси.

– Сейчас? – Я хмурюсь.

Он коротко улыбается.

– В будущем, – исправляется он, выбрасывая сигарету в окно.

– Ладно, в следующий раз, когда ты подкараулишь меня ночью, я обязательно огрею тебя металлическим прутом по голове, – бормочу я себе под нос.

Мои слова лишь сильнее забавляют его. У него на губах играет легкая улыбка, и, клянусь, он больше внимания уделяет мне, чем дороге.

Не то чтобы я возражаю.

Но я пока не уверена, как с ним быть. И хотя от его близости у меня подкашиваются коленки, нужно действовать осторожно.

– Калеб, ты был там прошлой ночью, – начинаю я и прикусываю губу от дурного предчувствия. – Дверь в Старую Церковь ведь была открыта?

Его брови взлетают.

– Что? Разумеется, нет, – тут же отвечает он. – Она заперта со времен эпидемии. Внутри никого не было.

– Но… – Я уже собираюсь возразить, но потом вспоминаю реакцию мистера Воана. Меньше всего мне хочется, чтобы меня считали сумасшедшей, поэтому решаю не продолжать. Может, это и правда был всего лишь сон…

– Тебя там не было, – прочистив горло, меняю я тему. – На похоронах.

– Да, – подтверждает он.

– Почему?

– Я удивлен, что Мордехай не предупредил тебя держаться от меня подальше, – говорит Калеб, успешно уклоняясь от ответа.

– Отчего же, он предупредил. Но я могу принимать собственные решения.

– Ну вот, тогда ты понимаешь. Присутствуй я там, пришлось бы проводить две похоронные церемонии вместо одной. Похороны Лео и…

– Мистера Воана? – спрашиваю я, посмеиваясь.

– Именно. Он бы заработал сердечный приступ, если бы увидел меня где-то поблизости.

– Почему он так тебя недолюбливает?

Калеб вздыхает.

– Ты, наверное, заметила, что он довольно близок с Вики Пирс, – начинает он, и я киваю. – Они были близки более двадцати лет. Это ни для кого не секрет.

Мои глаза расширяются. Я подозревала, что их связывает нечто более личное, но все равно шокирована, получив подтверждение.

– И когда ты говоришь «двадцать лет», то имеешь в виду… – Я замолкаю. Он бы не стал уточнять срок, если бы на что-то не намекал. И учитывая, что сейчас Грейс около двадцати лет…

– Вижу, ты все подсчитала.

– Значит, Грейс его дочь, – медленно произношу я, и Калеб кивает. – Но почему…

– Грейс всегда была влюблена в меня, – заявляет он как ни в чем не бывало, но от одного этого предложения у меня в душе разыгралась буря.

Серьезно, Дарси? Он же незнакомец!

– Дай угадаю. Ты ее отверг? – предполагаю я, моля бога, чтобы в голосе прозвучало поменьше… яда.

– Да, – смеется Калеб, а меня переполняет небывалое облегчение.

Может, я тронулась умом – или же близка к этому, – потому что до сих пор не могу понять, что со мной происходит. Почему рядом с этим мужчиной я чувствую себя такой растерянной, но в то же время защищенной, как никогда прежде.

– Она не очень-то этому обрадовалась, – продолжает Калеб. – А поскольку наши семьи враждуют, Мордехай решил объявить на меня охоту за то, что я довел до слез его маленького ангелочка.

– Он сказал, что война подкосила тебя, – осторожно говорю я и прикусываю губу, краем глаза наблюдая за его реакцией.

Но он не успевает ответить, потому что наконец сворачивает на небольшую подъездную дорожку.

Я так увлеклась разговором, что даже не обращала внимания, куда мы едем. И теперь, оглядевшись по сторонам, понимаю, что мы больше не в черте города. Справа от нас тянется лес, а слева, похоже, открытое поле.

– Ты уверен, что привез меня сюда не для того, чтобы убить и спрятать тело? – шучу я, оборачиваясь к нему в ожидании остроумного ответа.

Но вместо этого замечаю, что он уткнулся лбом в руль и тяжело дышит.

Калеб сидит в таком положении еще мгновение, а потом все же поворачивается ко мне. По его вискам стекают струйки пота, а лицо бледнее, чем раньше.

– Калеб? – зову я и протягиваю руку, впервые прикасаясь к нему.

Мои губы складываются в маленькую «о». Мы встречаемся взглядами как раз в тот момент, когда я касаюсь пальцами его кожи.

Он холодный. Такой холодный.

– Тебе нехорошо. – Я немедленно прикладываю тыльную сторону ладони к его лбу.

– Совсем немного. – Калеб пытается улыбнуться, но я не нахожу в этом ничего смешного.

Должно быть, ему стало плохо уже давно. Вот почему его ответы были такими вялыми. Значит…

– Тебе нужен врач, – говорю я, почувствовав, что лоб у него такой же холодный, как и все тело. – А если у тебя грипп? Или что похуже, – бормочу я, начиная волноваться.

– Туда, – кивает он на что-то за моей спиной, похожее на маленькую хижину. – Помоги мне добраться туда.

Я уже собираюсь возразить, настоять поехать к врачу, пока он еще в состоянии вести машину, но потом снова смотрю на него и понимаю, что не смогу его переубедить.

– Ни один врач не поможет, Дарси, – мягко добавляет он. – Мне просто нужно немного отдохнуть.

– Но…

– Пожалуйста. – Он резко выдыхает, и в этот момент из его носа начинает капать кровь.

С бешено бьющимся сердцем я выскакиваю из машины, подхожу к водительской двери и замечаю, что Калеб, пошатываясь, уже пытается выбраться из салона.

– Какого черта с тобой происходит, Калеб? – шепчу я, чувствуя, как начинаю холодеть от нарастающей паники.

– Ну где же твои манеры, Дарси, родная. – Он пытается усмехнуться, но вместо этого кашляет… кровью.

– Как ты можешь шутить, когда… – Я прикусываю губу, запрещая себе заканчивать эту мысль.

Калеб закидывает руку мне на плечо, и я, приняв на себя большую часть его веса, помогаю ему дойти до хижины. Слышу его хриплое дыхание прямо над ухом и понимаю: это вовсе не уловка, чтобы заманить меня в глушь и остаться со мной наедине. Он и вправду болен.

И я совершенно не знаю, как ему помочь.

С большим трудом мне все же удается дотащить его до домика. Калеб распахивает дверь и указывает на кровать в глубине комнаты. Шатаясь, мы доходим до постели, и он падает на нее, прижимая руку к груди, словно у него сердечный приступ.

– Калеб? Что происходит? – спрашиваю я, опускаясь на колени перед кроватью.

Достаю из сумочки носовой платок и вытираю кровь с его лица.

Но он обхватывает большой рукой мое запястье, останавливая меня, и поворачивает ко мне голову. Его глаза излучают такой ослепительный свет, что я вынуждена зажмуриться.

– Калеб? – прищурившись, зову я.

Он смотрит на меня, но словно не видит. Его глаза совершенно белые, а радужка выцвела, лишившись всех красок.

– Калеб, – повторяю я, ощущая, как во мне нарастает беспокойство.

Он моргает, словно реагируя на мой голос, а когда снова открывает глаза, они того же цвета, что и раньше.

Я облегченно выдыхаю, но его нездоровое состояние все равно беспокоит меня.

– Скажи, как тебе помочь, – тихо прошу я, обхватывая его лицо ладонями.

Калеб выглядит растерянным; он безучастно смотрит на меня, а его зрачки то расширяются, то сужаются, пытаясь сфокусироваться.

Слегка покачав головой, он накрывает мою руку своей и крепко сжимает ее, притягивая меня ближе к себе.

– Я не умру, – кашляет он. – Мне просто нужно… немного… отдохнуть, – говорит он прямо перед тем, как обмякнуть в моих руках и закрыть глаза.

Небывалая прежде паника охватывает меня, и я начинаю трясти его, звать по имени, умоляя хоть как-то отреагировать. Но Калеб лежит неподвижно.

Без сознания.

Я подношу палец к его носу и, ощутив слабое дыхание, немного успокаиваюсь. Он не мертв.

Вытерев с его лица остатки крови, я поудобнее укладываю его на кровати и изучаю маленькую хижину в надежде найти что-то, что сможет ему помочь.

Боже милостивый, мы в какой-то непролазной глуши. Калеб болен. Я не умею водить машину. Нет абсолютно никакой возможности связаться с кем-либо в городе. А он отчаянно нуждается в лечении.

Осматриваясь по сторонам, я замечаю лишь различное оружие на стенах и мусор в каждом углу. Судя по всему, это охотничий домик.

Если так, значит, здесь должны быть какие-нибудь медикаменты.

Я обшариваю каждую щель и закуток захламленной комнатки и вскоре нахожу консервы, патроны, несколько старых журналов и, наконец, маленькую коробочку с красным крестом. Но в ней лежат лишь бинты и дезинфицирующие средства, которые в данном случае бесполезны.

Разочарованно вздохнув, снова смотрю на Калеба и замечаю, что из его носа течет еще больше крови, отчего мое беспокойство возрастает до небес. Снова вытерев кровь, опускаю взгляд на наручные часы. Уже далеко за полдень. Скоро начнет темнеть.

Искусав губы от ужаса, я понимаю, что бесполезно просто ждать и молиться. Лучше пойти в лес и поискать лечебные растения.

Может, я и не профессиональная травница, но умею распознавать большинство лекарственных трав. И если могу ему чем-то помочь…

Взяв с собой только сумочку, выхожу из дома и шагаю по проторенной тропинке вглубь леса, стараясь быть начеку и запоминая окрестности, чтобы потом найти дорогу обратно.

Мне кажется, что я брожу здесь целую вечность, пока наконец не замечаю красный клевер. Еще через несколько шагов нахожу еще больше трав – базилик и хрен. Все они полезны при простуде или гриппе, но, боюсь, у Калеба болезнь посерьезнее. Я собираю по несколько листков каждого растения, аккуратно заворачиваю их в салфетку и кладу в сумочку.

Как же вовремя он меня подобрал! Может, у меня и не богатый житейский опыт, но я в самом деле хорошо разбираюсь в лечебных чаях и отварах. Если они хоть немного облегчат его состояние, мне станет спокойнее.

Я замечаю очередное растение, затем еще одно. Так и брожу по лесу, собирая всевозможные листья, коренья и все, что, по моему мнению, может помочь.

Тщательно осмотрев домик, я, к сожалению, не нашла никаких кухонных принадлежностей, кроме старой железной кастрюли. Но нет ни горелки, ни электричества.

Поэтому на обратном пути подбираю несколько поленьев для костра, чтобы вскипятить воду и заварить чай.

Я быстро добираюсь до домика, радуясь, что не заблудилась в лесу.

Вернувшись, сразу проверяю Калеба. Он до сих пор не проснулся и сильно вспотел, так что я вытираю с него пот, сжимая зубы от охватившей меня беспомощности.

Наверное, он знал, что болен. Но тогда почему, ради всего святого, привез нас сюда, а не в больницу?

– Ты не можешь умереть у меня на руках, – шепчу я, едва сдерживаясь, чтобы не встряхнуть его и взять с него обещание. – Я не позволю тебе умереть.

Но проблема в том, что я не знаю, чем он болен. Мои чаи помогают при простуде и гриппе, но если проблема кроется в другом, то все будет напрасно. И все же я не теряю надежду.

Отогнав прочь навязчивые мысли, смачиваю тряпку в воде и кладу ему на лоб, а сама выхожу на улицу, чтобы попытаться развести огонь.

В детстве пару раз удавалось, но это не так просто, как кажется.

Спустя пять или больше попыток пламя наконец разгорается, становясь все больше и больше, когда я подкладываю дрова и сухие ветки. Выложив вокруг костра камни, ставлю на них кастрюлю с водой.

Время от времени поглядываю на Калеба через открытую дверь хижины.

Не заметив никаких изменений, я тяжело вздыхаю, подбираю подол платья и сажусь на землю, принимая удобную позу, чтобы перебрать собранные растения.

Отобрав нужные, очищаю их и опускаю в кипящую воду.

Длительность заваривания очень важна; поскольку некоторые из растений сильно горчат, я внимательно слежу за тем, сколько отвар кипит.

Закончив, осторожно разливаю горячую жидкость, стараясь не обжечься. Наполняю две чашки до краев и поворачиваюсь к домику.

Мои глаза расширяются, когда я вижу, что Калеб уже проснулся.

Он сидит на краю кровати, не сводя с меня взгляда.

С такого расстояния мне снова кажется, что у него самые светлые глаза, которые я когда-либо видела. Но, приблизившись, понимаю, что это, должно быть, просто игра тускнеющего дневного света.

Его глаза черные. Как и раньше.

Калеб не двигается и пристально следит за каждым моим движением. От его взгляда у меня по коже бегут мурашки, и я невольно задумываюсь, не сделала ли чего плохого.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, натянув на лицо улыбку.

Он не отвечает, а от его прежнего веселья не осталось и следа. Вместо этого я ощущаю лишь нервозное напряжение, от которого мне не по себе.

Одну кружку я ставлю на стол, а другую подношу к нему.

– Это должно помочь, – говорю я, протягивая чай, и немного нервничаю от того, что он продолжает молчать.

И просто наблюдает за мной, словно хищник за жертвой.

Не успеваю я опомниться, как он судорожно сжимает мою руку, заставляя вскрикнуть от удивления. Горячий напиток едва не выплескивается из кружки, и я замираю на месте, распахнув глаза, и изо всех сил стараюсь не облить ни его, ни себя.

– Калеб? Что не так? – неуверенно шепчу я, заглядывая ему в глаза и пытаясь понять, что происходит.

Он не отвечает.

Только резко притягивает меня к себе. Не знаю, что шокирует меня больше: то, что не пролилось ни одной капли чая, или то, что наши лица оказались так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах.

– Чай, – хрипло произносит он, его голос низкий и резковатый, словно он не говорил целую вечность.

– Да, я приготовила тебе чай, – шепотом подтверждаю я.

Я не понимаю, что с ним происходит. Может быть, это симптом его недуга или же он просто начал бредить. Однако, вглядевшись в его черты, напряженные и словно вибрирующие от едва сдерживаемых эмоций, я больше не вижу ни одного признака болезни. Он не бледен и не потеет. По правде говоря, его кожа выглядит золотистой и здоровой, а на щеках появился естественный румянец, который делает его еще более привлекательным.

– Чай, – повторяет Калеб тем же непреклонным тоном, и его ноздри раздуваются. – Ты готовила его для кого-то другого?

– Что? – переспрашиваю я, застигнутая врасплох. – Разумеется, я готовила его для тебя, – тут же отвечаю я.

Он прищуривается и поджимает пухлые губы, словно с трудом сдерживает себя.

– Чай. – В его голосе слышится раздражение. – Ты когда-нибудь готовила его для другого мужчины? – спрашивает Калеб, крепче сжимая меня и притягивая ближе.

– О чем ты? – шепчу я, глядя ему в глаза, которые, могу поклясться, мерцают красным.

Какого черта здесь творится?

– Это простой вопрос, Дарси, – выдавливает он из себя. – Ты когда-нибудь заваривала чай для другого мужчины или нет?

Страх охватывает меня, но я подавляю его.

Медленно качаю головой, и слово «нет» слетает с моих губ едва слышным шепотом.

– Хорошо, – ласково шепчет Калеб и наклоняется, касаясь губами моего уха. – Ты никогда не должна делать этого для других.

Мне требуется некоторое время, чтобы переварить его слова – тот факт, что он что-то мне запрещает, хотя у него нет абсолютно никаких прав на меня.

– Ты не имеешь права…

Только я собираюсь возразить, как его палец прижимается к моим губам, заставляя замолчать.

– Права… – усмехается он, отстраняясь и бросая на меня испепеляющий взгляд. – Осторожнее, Дарси, родная. Осторожнее со словами. – Он четко проговаривает каждое слово, и их смысл предельно ясен.

Я сглатываю, борясь с собой. Я могла бы кивнуть и принять правила его игры, а могла бы возразить, как и подсказывает инстинкт. И все же от меня не ускользает, что он полностью пришел в себя и теперь излучает силу. Или что мы находимся в лесу совершенно одни, в чем я могу винить лишь себя.

Я выбираю следовать инстинкту самосохранения и медленно киваю в знак согласия.

Калеб расплывается в улыбке.

– Даже не покажешь свои острые коготки? – Он приподнимает бровь. – Жаль, – усмехается он, а потом забирает кружку у меня из рук и подносит к губам.

Когда он отпускает меня, я отступаю, с тревогой наблюдая за ним, словно один неверный шаг может привести к гибели.

Калеб отхлебывает чай, не сводя с меня глаз.

– Только для меня, верно, Дарси? – Он поднимает кружку с таким высокомерным видом, словно подначивает меня возразить.

Но я лишь киваю, робко улыбаясь ему.

– Только для тебя, Калеб.

И все же одного этого разговора достаточно, чтобы ослабить мое растущее влечение к нему. Да, он очень красив, но за идеальным личиком что-то скрывается – нечто темное и зловещее.

Как я могла сравнивать его с мужчиной из сна? Амон был истинным джентльменом, пусть и отрицал это. Но он убил человека, чтобы спасти меня, и рядом с ним я чувствовала себя в абсолютной безопасности.

Калеб же…

Он пугает меня. И дело не только в его горящем взгляде, от которого у меня внутри все трепещет. Его напористость также приводит в ужас и заставляет переживать за собственную безопасность.

Я выхожу на улицу и снова начинаю заниматься огнем, но на деле обдумываю план побега, пытаясь игнорировать его присутствие.

Боже, нужно убираться из Фейридейла как можно скорее.

– С тобой скучно, Дарси, родная, – раздается его голос у меня за спиной.

Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы знать: Калеб сейчас стоит, прислонившись к двери хижины, и не сводит с меня взгляда.

Страх струится по моим венам, но я не могу этого показать. Нет, если хочу сохранить и свою жизнь, и свою невинность.

Натянув на лицо ту же улыбку, я обращаюсь к нему самым мягким тоном:

– Нам пора возвращаться. Начинает темнеть.

Оранжевые языки пламени танцуют на темно-синем фоне уже сгустившихся сумерек.

Калеб лишь приподнимает бровь, глядя на меня.

– Значит, пора, – медленно произносит он, и я удивлюсь тому, как легко он согласился.

– Я возьму сумочку и… – Но закончить не успеваю, потому что на землю внезапно обрушивается дождь, туша огонь, и вот я уже промокла до нитки.

Все происходит в считаные секунды.

Только что я смотрела на Калеба, надеясь вернуться в Фейридейл до наступления темноты, а в следующее мгновение он уже стоит передо мной, прямо под проливным дождем.

Я моргаю, не понимая, как погода могла так измениться в мгновение ока. Небо ведь было ясным, без единого облачка.

– Ты промокла, Дарси, – растягивает он слова. Его, кажется, совсем не беспокоят холодные капли, барабанящие по коже.

– А ты можешь снова заболеть, – отвечаю я, приходя в себя. – Нужно уходить сейчас же.

Я пытаюсь схватить его за руку, чтобы потащить к машине, но он, к моему удивлению, поднимает меня на руки и уносит в хижину.

– Калеб… – выдыхаю я. – Что ты творишь? – Бью его по плечу, но он даже не вздрагивает, а его тело такое твердое, словно сделано из камня.

Войдя в домик, он закрывает ногой дверь, приближается к кровати и укладывает меня на нее.

– Ну вот, – улыбается он. Мокрые пряди прилипли к его лбу, а по совершенному лицу стекают капли воды. – Тебе сейчас нельзя выходить на улицу, – говорит он более мягким тоном, чем раньше.

– Нам нужно возвращаться, – решительно отвечаю я. – Я не могу ночевать с… мужчиной.

Мои щеки вспыхивают, а Калеб лишь ухмыляется.

– Тогда тебе вообще не следовало садиться в мою машину, не так ли, Дарси?

Я в замешательстве моргаю, когда он встает на колени передо мной, выхватывает из ниоткуда сухое полотенце и начинает вытирать мои руки.

– Хорошие девочки так себя не ведут, верно? Не садятся в машины к незнакомым мужчинам… – Он замолкает, бросая на меня лукавый взгляд.

– Я…

– Но ты не хорошая девочка. Ты очень, очень плохая, не так ли, Дарси, родная?

– Перестань называть меня так, – ворчу я и вырываю руку из его хватки, желая оказаться как можно дальше.

На губах Калеба играет зловещая улыбка, когда он поднимает голову и смотрит на меня своими красными, красными глазами. К счастью, это длится всего секунду, и вскоре они принимают прежний черный оттенок.

А я снова задаюсь вопросом, не играет ли со мной разум.

– Мне не нравится, на что ты намекаешь, Калеб. – Я отталкиваю его.

– Почему? – Его хватка становится крепче, а губы сжимаются в тонкую линию. – Во сколько машин ты вот так села? Во сколько, Дарси? – спрашивает он резким тоном, который пугает меня до глубины души.

Я пытаюсь отстраниться от него, но он мне не позволяет.

– Во. Сколько? – Черты его лица ожесточились, и ледяной страх скручивается у меня в животе.

– Ни в одну, – шепчу я в надежде, что это поможет мне выбраться из этой ситуации, которая с каждой секундой становится все более опасной и пугающей.

Но все бесполезно.

Не тогда, когда Калеб так ухмыляется. Не тогда, когда ведет рукой по шее, обхватывает затылок и притягивает меня ближе к себе.

Так близко… Настолько, что я думаю, он собирается поцеловать меня – или пойти еще дальше.

Я едва сдерживаю дрожь и сжимаю губы в знак протеста.

– Не надо, пожалуйста, – шепчу я, пристально глядя на него, чтобы он увидел искренность моей мольбы.

– Хм, – задумчиво тянет Калеб, и от этого гортанного звука мое тело гудит от напряжения. – Интересно, Дарси, родная, – в его голосе звучит насмешка, – сколько мужчин пробовали твои губы на вкус?

Шокированная его вопросом, я распахиваю глаза и быстро качаю головой – его хватка едва ли позволяет мне пошевелиться.

Калеб вопросительно приподнимает бровь.

– Никто. Пожалуйста, отпусти меня, – шепчу я, упираясь ладонями в его плечи, пытаясь оттолкнуть. – Я не такая, прошу тебя.

Мне стоит невероятных усилий не заплакать и не начать умолять его отпустить меня – просто не знаю, как он отреагирует.

Калеб такой непредсказуемый, такой дерзкий. Его настроение постоянно меняется, и я не могу рисковать.

И все же ругаю себя за то, что не послушала мистера Воана. Может, он и не на моей стороне, но оказался прав насчет Калеба. У него точно не все в порядке с головой…

Мой ответ, похоже, успокаивает Калеба. Он растягивает губы в искренней улыбке, преобразившей черты его лица.

– Правильно, – улыбается он, обнажая белые ровные зубы. – Ты будешь плохой только для меня, да?

Вопрос сбивает меня с толку, и я смотрю на него с недоверием. Он ведь не станет со мной что-то делать? Не попытается воспользоваться…

Но я не успеваю сосредоточиться на этой мысли, потому как он наклоняется и делает глубокий вдох, прижимаясь щекой к моей щеке, кожа к коже.

Я дрожу всем телом, но стараюсь сохранять спокойствие.

– Ты так вкусно пахнешь. Как я и думал. – Его горячее дыхание касается моей шеи. – Я слишком долго этого ждал, – шепчет он, и я ощущаю прикосновение его языка к щеке.

Паника захлестывает меня, и мелкая дрожь, начавшаяся с кончиков пальцев, расходится по всему телу, уносясь к сердцу.

Думай, Дарси!

– Нам пора, – удается наконец выдавить мне ровным тоном.

К моему удивлению, Калеб отстраняется и смотрит на меня, наклонив голову, с неестественным блеском в глазах – слишком диким и необузданным.

Его волосы и одежда влажные, и сейчас он скорее похож на дикаря, который собирается приготовить меня на обед. И все же в его взгляде отражается что-то еще. Он смотрит на меня так, словно не может понять, словно понятия о человеческой морали ему совершенно чужды.

– Пойду проверю машину, – внезапно говорит Калеб, а потом встает и выходит из хижины.

Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди, а голова начинает раскалываться от боли. Каждая клеточка тела дрожит от ужаса – и это не тот ужас, который я испытала, обнаружив, что на органе никто не играл. Нет, это что-то другое. Что-то первобытное, что заставляет меня бояться не только за свою жизнь, но и за бессмертную душу.

Но несмотря на ужас, я не могу позволить себе поддаться страху. Не раньше, чем выберусь из этой мерзкой ситуации и убегу как можно дальше от Калеба Хейла.

Не проходит и пары секунд, как он возвращается.

– Кажется, с машиной неполадки, – без зазрения совести врет мне в лицо.

Конечно, машина не заводится. Разве для него это не наилучший сценарий?

– Почему бы тебе не починить ее? – спрашиваю я, ласково улыбаясь.

Потому что, если перейду в наступление, он, скорее всего, озлобится еще больше.

Калеб задумчиво кивает.

– Возьму инструменты.

Он подходит к одной из коробок в углу, в которых я до этого основательно порылась, достает ящик с инструментами и забирает его с собой на улицу.

А поскольку я уже обыскала весь дом, то знаю, что там нет никаких подходящих инструментов – лишь несколько ржавых кусков металла. И Калеб тоже знает это, просто притворяется, что пытается починить машину, чтобы потянуть время и дождаться темноты.

Поднявшись с кровати, я смотрю в окно и вижу, что дождь все еще не прекратился.

И все же мне нельзя оставаться здесь с этим безумцем. Особенно учитывая, что его намерения отнюдь не благородны.

Приоткрыв дверь, я выглядываю наружу. Калеб возится под капотом машины.

Это мой шанс!

Пользуясь тем, что он не обращает на меня внимания, я бросаюсь под дождь и мчусь без оглядки прочь от хижины. Сейчас не имеют значения ни буря, ни сгущающаяся тьма, ни дикие животные, которые могут подстерегать меня в лесу.

Любая участь лучше той, которую уготовил мне Калеб.

– Дарси! – Его голос эхом разносится по лесу.

И двух минут не прошло, как он заметил мое отсутствие.

– Проклятье!

Я бегу еще быстрее, перепрыгивая через бревно, и изо всех сил стараюсь сохранять равновесие, когда земля под ногами превращается в хлюпающую грязь. Страх подталкивает меня вперед и придает сил, даже когда чувствую, что тело готово сдаться.

– Дарси, остановись! – кричит мне вслед Калеб, его голос звучит все ближе и ближе.

Но я продолжаю бежать.

– Остановись, черт возьми! Ты поранишься!

Его крик едва долетает до меня. Я спотыкаюсь о камень и отчаянно размахиваю руками, тщетно пытаясь удержаться на ногах. Еще мгновение – и оказываюсь на земле. Удар оглушает меня, так что перед глазами все начинает кружиться, однако боли я не чувствую.

Тогда почему веки такие тяжелые?

Почему…