Бейл выругался, когда прямо на съезде с Риверсайд-драйв на Генри-Гудзон-паркуэй уткнулся в пробку, отчего ему пришлось сбросить скорость и остановиться. Левой рукой он все еще держал на колене пистолет, по-прежнему направленный на Руби.

Машина впереди тронулась с места, и Бейл, сняв ногу с педали тормоза, прокатился вперед еще футов десять, прежде чем опять остановиться.

– Что она тебе обо мне рассказывала?

– Она сказала, что любит вас, – солгала Руби.

– Говорила она что-нибудь еще?

– Только что вы встречались с другими женщинами. Что вы предали ее. И ей было очень плохо, потому что она поддерживала вас… После того, как…

– После того, как я утопил свою жену? – уточнил Бейл.

Руби вдруг стало очень холодно.

Боль в руке не утихала. Скорее даже становилась все сильнее. Что больше всего занимало ее мысли, так это что сейчас она испытывала крайне редкое и электризующее чувство. Страх. Всеобъемлющий, всеохватный страх. Здесь у нее не было никаких шансов. Никакого плана. Нужно было поскорей избавиться от этих странных ощущений и начать думать. Машина была заперта. Она видела, как Бейл нажал на кнопку на водительской двери, чтобы заблокировать все двери, как только они тронулись с места.

Выбраться из машины не выйдет. А если она попытается, он ее застрелит.

Надо как-то добраться до этого пистолета. Другого выхода нет.

Только вот рука… Вдобавок Бейл силен и безжалостен. Руби пробежалась взглядом по салону машины. Никакого оружия. Ничего, кроме упаковки жевательной резинки на консоли между сиденьями. Телефон – это не оружие. И на ней не было ничего, что сгодилось бы в таком качестве. Может, разве что кожаный ремень на джинсах, но Бейл обязательно увидит, как она выдергивает его, чтобы накинуть ему на шею.

Нет, это тоже не выйдет.

«Вцепись ему зубами в горло… – зашипел красный священник, который давно уже опять подал голос. – Выдави ему глаза… Отними пистолет…»

Впервые за много лет Руби почувствовала себя совершенно беспомощной. Совершенно одинокой. Понимая, что скоро умрет.

Помотав головой, она закрыла глаза. Что задумал этот тип?

Он не застрелил ее прямо в доме. Это был бы тот же самый почерк, что и при убийстве Маргарет Блейкмор. К тому же тело Руби обязательно обнаружат. Копы будут искать мотив. И выяснят, что она заплатила четверть миллиона долларов дому престарелых для своей матери, – или как минимум проверят состояние ее финансов и обнаружат поступившие, а затем снятые с ее банковского счета деньги. Отследят их в обратном направлении, и это может привести их к Бретту Бейлу.

Бейл не мог убить Руби в том доме и оставить там ее тело. Ему нужно было заставить ее исчезнуть. Вот почему они куда-то сейчас ехали, а когда прибудут в пункт назначения, где бы это ни было, Руби знала, что тогда-то Бейл и спустит курок. И это станет концом и ее жизненного пути тоже. Никаких тебе долгих дней на рассекших пустыню шоссе, когда ветер треплет ее волосы, – все, ради чего она трудилась, ради чего убивала, пропадет ни за грош.

Проведя руками по лицу, Руби ощутила влагу под пальцами. И только тогда поняла, что плачет.

Машина впереди опять двинулась вперед. На лобовое стекло «Рейнджровера» упала крупная дождевая капля. Затем еще одна. И еще. Начинался один из этих сильных летних ливней.

Дворники включились сами по себе. Их машина стояла на левой полосе движения, рядом с отбойником, и справа от них были еще две занятые транспортом полосы.

Бейл медленно тронул «Рейнджровер» с места, и тот вдруг резко дернулся вперед еще на пять футов, когда в него врезались сзади. Бейл выругался и ударил по тормозам, едва не столкнувшись с автомобилем впереди.

Руби покосилась на пистолет, но не осмелилась даже пошевелиться. Мужчина в черной шляпе в зеркале заднего вида вышел из стоящей сзади машины и направился к «Рейнджроверу» со стороны Бейла.

– Блин, только этого сейчас не хватало… Не говори ни слова. Ты все еще у меня под прицелом, – бросил Бейл, прикрывая рукой пистолет, чтобы мужчина, подошедший к боковому окну, не смог его увидеть. – Слышишь меня, сука? Не вздумай хотя бы вякнуть, мать твою…

Руби вздрогнула и поперхнулась, когда осколки бокового окна и передняя часть черепа Бейла вылетели через ветровое стекло.

Она заколебалась, не понимая, что произошло, но красный священник уже говорил ей, что делать.

«Сматывай отсюда! Прочь из машины!»

Завалившись влево, Руби ткнула в кнопку разблокировки замков на водительской дверце. Распахнула пассажирскую и развернулась на сиденье, уже коснувшись обеими ногами асфальта. Выпрямилась, и это резкое движение вызвало острую боль в руке. Рот наполнился слюной, мучительно скрутило живот. Руби не могла вспомнить, когда в последний раз ела, поэтому ее вырвало одной только мутной водичкой, после чего она сплюнула себе под ноги. Руби даже не замечала хлещущего с неба ливня, пока не вытерла рот и не почувствовала, как холодная дождевая вода проникает сквозь одежду и пропитывает волосы.

Перед ней стоял мистер Кристмас.

– Добрый вечер, дорогая моя. Вас не затруднит включить аварийную сигнализацию?

Ее дверца была все еще открыта. Плюхнувшись обратно на сиденье, Руби воткнула аварийку.

– Благодарю вас. А теперь не позволите ли вас подвезти?

Руби не двинулась с места.

– Всё в порядке, наше с вами дело завершено. Вам нечего опасаться. Мистер Эллис мертв.

Мистер Кристмас проследил, как Руби осторожно садится в его машину. Сам усевшись за руль и осматривая ее руку, склонил голову набок, а затем приподнял подбородок.

– Закатайте рукав, пожалуйста, – попросил он.

Руби выполнила его просьбу, но обнаружила, что не может выпрямить руку. Она поморщилась и закусила губу.

Машина позади них нетерпеливо посигналила. Мистер Кристмас укоризненно поцокал языком. Затем одной рукой взял ее за плечо, а другой – за предплечье.

– У вас вывихнут локоть. Будет больно.

После чего резко дернул ее за руку. Руби услышала громкий щелчок и невольно вскрикнула.

Затем он осторожно наклонился над ней, взялся за ремень безопасности, перекинул его ей поперек груди, защелкнул. Потом перевел взгляд на дорогу, включил поворотник, тронул машину с места и перестроился в другой ряд, оставив позади звуки клаксонов.

– На заднем сиденье лежит медицинская сумка. Там есть обезболивающие. Но только не увлекайтесь – они довольно сильные.

Руби обернулась и сумела поврежденной рукой ухватиться за сумку. Та оказалась довольно тяжелой, и она невольно издала стон, пока перетаскивала ее вперед и ставила себе на колени.

– Спасибо, – сказала Руби.

Мистер Кристмас улыбнулся и кивнул. Как будто и ожидал этого, но в то же время был рад такому проявлению вежливости.

– Что случилось с Эллисом?

– Это он нанял меня, чтобы я вернул его деньги. Не буду вдаваться в подробности, но, скажем так, его подвели манеры.

– Не могли бы вы отвезти меня обратно на Западную Семьдесят четвертую улицу? Мне нужно закончить с этим.

– Сейчас там мистер Флинн. Или, по крайней мере, был там, когда я оттуда уехал.

Руби, закрыв глаза, покачала головой. Красный священник опять заорал на нее, и она открыла медицинскую сумку и сунула в нее руку, нашаривая флакон с таблетками.

– Осторожней. Там есть кое-какие острые предметы. Все они должны быть упакованы в кожаный футляр, но все-таки берегите пальцы.

Наконец найдя таблетки, Руби проглотила одну из них.

– Я даже не успела начать, как к двери подошел Бейл. Флинн не поймет, что я там делала. Отвезите меня обратно. Я незаметно проскользну внутрь, когда они уйдут.

– Если я чему-то и научился за этот вечер, так это тому, что нельзя недооценивать мистера Флинна. У вас есть кое-какие деньги. Почему бы вам не оставить все это в прошлом? Вы уже больше ничего не можете сделать.

– Я не могу. Иначе они придут за мной. Может, придут и за мамой. Я не могу рисковать. Разве вы не должны были убить Эдди Флинна?

Мистер Кристмас кивнул и улыбнулся.

– Раз уж на то пошло, то сейчас у меня куда больше причин для этого, чем в самом начале. Однако я пришел к неохотному заключению, что это не будет отвечать моим долгосрочным интересам.

– Что вы имеете в виду?

– Мистер Флинн уже был у меня практически на мушке. Я был готов спустить курок. Но остановился, когда увидел рядом с ним одного человека. Бывшего агента ФБР. Какое-то время я сам был его целью. Любой дурак может нажать на спусковой крючок, но в этом мире очень мало таких, как мы, – настоящих охотников на людей. Он, безусловно, один из них. Когда этот человек охотился за мной, я знал, что он обязательно найдет меня. А затем произошло кое-что необычное. Его подставили. Кто-то в ФБР заманил его в дом, полный вооруженных наркоторговцев. Он не должен был выжить, но выжил. Я последовал за ним, поначалу движимый лишь любопытством. И нашел его на верхнем этаже того здания – расстрелявшего все боеприпасы, тяжело раненного. Я убил последнего человека, стоявшего перед ним.

– Вы спасли его? Хоть он и охотился на вас?

– Да, спас. И он увидел, как я спасаю его. Это положило начало негласному, но нелегкому перемирию.

– Почему вы его спасли? Наверняка вам следовало дать ему умереть?

– Вы играете в шахматы?

– Так и не научилась.

– Какой смысл быть гроссмейстером, когда все остальные – жалкие любители? Жизнь скоро начинает терять всю свою привлекательность. Понимаю, что вы не играете, но, надеюсь, способны оценить эту аналогию.

Руби кивнула.

– Когда я увидел мистера Флинна и этого человека вместе, мне захотелось узнать больше. Теперь я понимаю, что, если убью мистера Флинна, его соратник обязательно явится по мою душу. Вся штука касательно шахматиста-гроссмейстера в том, что обязательно настанет момент, когда другой гроссмейстер победит тебя. Это неизбежно. Если я убью мистера Флинна, то просто нутром чую, что этот человек выследит меня и я умру. Да и при любом раскладе судьба Эдди Флинна, скорей всего, уже не в моих руках. Он будет убит завтра вечером во время одной встречи.

– Было бы лучше, если б его не стало прямо сегодня вечером, – заметила Руби.

– Наши желания не всегда соответствуют нашим возможностям, юная леди. Ну а вы что теперь думаете делать?

– Я должна довести начатое до конца. Завтра мне предстоит явиться в суд. Есть шанс, что я снова смогу попасть в этот дом. Мне остается лишь в это верить.

Некоторое время они ехали в относительном молчании, пока мистер Кристмас опять углублялся в городские ущелья, оставленные уходящими ввысь небоскребами. Наконец они проехали по Западной Семьдесят четвертой улице, и Руби осмотрела машины, припаркованные вдоль тротуара. Ни одна из них не принадлежала кому-то из команды Флинна. Можно было вернуться в дом уже прямо сейчас.

– Почему вы были так добры ко мне? – спросила она, когда мистер Кристмас подъехал к тротуару и остановил машину.

– Мы, гроссмейстеры, должны время от времени присматривать друг за другом, – отозвался он, после чего достал из кармана пиджака визитку и протянул ей. – Если я вам когда-нибудь понадоблюсь, позвоните по этому номеру. Мой многострадальный коллега спросит, в чем суть вашего запроса. Скажите ему, что вы обожаете кино и хотели бы поговорить с кем-нибудь о Марлоне Брандо. Остальное он сделает сам. Всего хорошего, мисс Джонсон.