До появления в жизни Гарри некоего молодого афериста ему казалось, будто вся его жизнь полностью устаканилась и что ему так и суждено двигаться все по той же проторенной колее. Вырос он в бедности, на заднем сиденье старенького «Бьюика», на котором его папаша колесил по всему американскому Югу, проповедуя Евангелие. Более или менее систематического образования Гарри не получил, если не считать книжек в мягкой обложке, которые любила читать его мать. Ей нравились пикантные романы с заглавиями вроде «Техасский тустеп» и «Все дозволено» – к великому неудовольствию отца Гарри, который следил за тем, чтобы эти книжки были надежно заперты в багажнике, когда они останавливались в каком-нибудь очередном городишке на недельку-другую. Поначалу он возражал против ее выбора материала для чтения, хотя у него хватало ума не ввязываться с маменькой Гарри ни в какие споры. Это было то, чего и врагу не пожелаешь. Однако внимание Гарри привлекли в первую очередь книги Джеймса Болдуина. Как будто кто-то писал специально для него – молодого, бедного чернокожего парнишки с Юга.
Еще совсем юношей, прибавив себе лет в анкете, Гарри поступил в армию США – как раз чтобы застать самый конец войны во Вьетнаме. На этой войне, начав простым санитаром, он спас целое множество жизней своих собратьев по оружию и успешно продвинулся по служебной лестнице. После войны уволился из армии, наконец окончил среднюю школу, а потом и колледж. Сдав экзамен на адвоката, Гарри неожиданно обрел свою истинную стезю, основав весьма успешную юридическую фирму и борясь с несправедливостью, которая преследовала его бо́льшую часть жизни. Он пользовался репутацией человека, досконально знающего законы, с большим сочувствием относящегося к своим клиентам и свято уважающего конституцию. В итоге дорос и до судьи, но в этот период своей жизни вдруг ощутил, что в его жизни чего-то не хватает. Он больше не ввязывался в борьбу.
Гарри начал еще больше пить, а его браки рушились один за другим, пока в один прекрасный день в его зале суда не появился некий молодой человек, который решил выступить в роли своего собственного адвоката. И просто-таки растоптал оказавшегося на трибуне свидетеля. Гарри помнил свой тайный восторг, когда Эдди и камня на камне не оставил от показаний того патрульного из дорожной полиции. Это был самый выдающийся природный талант, какой он когда-либо видел в зале суда.
Хотя детей у Гарри не было, его отношение к Эдди все-таки нельзя было окончательно назвать отцовскими. Они были лучшими друзьями. Безрассудство Эдди, его неуемная энергия и пренебрежение законом по-прежнему привлекали Гарри. Это помогало ему оставаться молодым. Или, по крайней мере, чувствовать себя так. Ему нравилось это острое электризующее ощущение – приятное возбуждение от работы с этим молодым человеком. К тому же, по правде говоря, он просто любил Эдди. И верил в него.
Это было все, что имело для него значение.
Гарри напомнил себе об этом, проходя по вестибюлю отеля «Кардозо».
Эдди знал людей по всему городу. В этом отеле потребовалось снять номер, чтобы Гарри, Блок и Эдди было проще для начала просто войти через парадную дверь, а затем и попасть в клуб для избранных. Постояльцы отеля туда не допускались, и Гарри подозревал, что Эдди попросту подкупил портье, чтобы тот провел их, и даже это небольшое приключение сейчас приятно бодрило бывшего судью.
Отделившись от Гарри и Эдди, Блок устроилась на диване в вестибюле напротив Габриэля Лейка, который уже некоторое время находился там, следя за тем, не попытается ли кто-нибудь из собравшихся направить ствол на Флинна. Гарри знал, что за голову его друга по-прежнему назначена немалая награда, и был рад видеть, что приняты все мыслимые меры предосторожности.
Эдди шел чуть впереди него, когда они добрались до конца вестибюля, а затем повернули налево по длинному, богато отделанному коридору к двойным дверям с табличкой «Только для членов клуба». Мужчина в костюме у двери проверил отельную карту гостя Эдди, кивнул и пропустил обоих внутрь.
Клубная столовая отличалась тускловатым освещением, большими круглыми столиками с четырьмя стульями у каждого, ловкими вышколенными официантами и негромким джазом, наигрывающим где-то на заднем плане. В зале витали запахи кедрового дерева и хорошей еды.
Тодд Эллис сидел за одним из столиков в полном одиночестве, в компании лишь трех пустых стульев. Строгий деловой костюм, красный шелковый галстук поверх белой рубашки… В его гладко выбритой голове отражался свет свечей в подсвечнике на столе. Опустив голову, он смотрел в свой телефон. Перед ним стоял единственный стакан воды.
Добраться до него было невозможно – разве что перехватить его где-нибудь на улице или попробовать без спроса ворваться в его кабинет. От встречи с Эдди Эллис отказался, так что не было смысла и пытаться. Здесь же он чувствовал себя в полной безопасности, и только здесь имелся хоть какой-то шанс с ним поговорить.
– Мистер Эллис? – произнес Эдди.
Тот поднял голову, посмотрел на Эдди и Гарри, отозвался:
– Да, а чего надо?
Гарри сразу не понравился этот тип. Хорошие манеры не купишь ни за какие за деньги.
– Мы с коллегой хотели бы минутку вашего внимания, если вы не против, – продолжал Эдди.
Эллис опять перевел взгляд на свой телефон.
– Запишитесь на прием в моем офисе.
Прежде чем Эдди успел сказать что-то еще, рядом с Эллисом возник официант, который поставил перед ним большую тарелку с салатом, омлетом и икрой. Но не успел отойти и на шаг, как Эллис начал предъявлять претензии.
– Яичница пережарена! – объявил он. – Уберите ее, пускай сделают другую.
Гарри заметил, что яичница ничуть не была пережарена – приготовлена в самый раз, желтки влажно поблескивали в свете свечей.
– Сэр, яичница такая же, как…
– Да мне насрать, что вы там говорите! Возьмите эту долбаную яичницу, выбросьте ее и приготовьте это блюдо заново. Кстати, вы только что спустили свои чаевые в унитаз.
Официант, не сказав больше ни слова, забрал тарелку и унес.
Эдди и Гарри заранее отрепетировали свое выступление, целью которого было исподволь заставить Эллиса раскрыться, вытянуть из него что-нибудь полезное. Гарри заметил, что пальцы правой руки у Эдди сжались в кулак. Момент для всяких завуалированных подходцев был упущен. Прежде чем Эдди успел сказать что-то, о чем впоследствии мог пожалеть, или попросту схватить Эллиса за уши и прихлопнуть лысой башкой к стене, Гарри решил без обиняков перейти к сути дела.
– Мы представляем интересы Джона Джексона. И хотим спросить у вас о ваших отношениях с покойной Маргарет Блейкмор, – сказал он.
Эллис встал. Гарри не ощутил при этом особой разницы – тот по-прежнему выглядел как ребенок за столом для взрослых.
– Да мне насрать, кто вы такие. Проваливайте на хрен отсюда! – тявкнул Эллис.
– Может, нам лучше пойти поговорить с вашей женой? – мягко осведомился Эдди.
Эллис стал звать охрану.
– Вы нервничаете из-за того, что ваша жена узнает, что у вас была интрижка с Маргарет Блейкмор, когда ее убили?
– Этому нет ни единого доказательства! А теперь убирайтесь ко всем чертям! И…
Эллис вдруг умолк. Физиономия у него помрачнела еще больше, как будто он вдруг мысленно установил некую связь, которую Гарри пока что не мог постичь.
– Вы ведь Эдди Флинн, точно? – наконец спросил он.
Получив утвердительный ответ, Эллис кивнул, а затем упер руки в бока. Поначалу он вел себя так, словно совершенно не представлял, кто спрашивает у него про Маргарет Блейкмор.
Гарри наконец уловил эту связь.
– Кто-нибудь упоминал при вас это имя в последнее время? – спросил он. – Кто-нибудь угрожал вам?
Выражение лица Эллиса подтвердило его подозрения.
– Идите… На хер… Отсюда.
– Приятно было пообщаться, – откликнулся Эдди.
Гарри двинулся вслед за ним к выходу как раз в тот момент, когда к Эллису подошел крупный мужчина в костюме.
– Всё в порядке. Мы уходим, – во всеуслышание объявил Эдди.
Наконец оказавшись в вестибюле, он заметил:
– Ну что ж, все пошло не так, как планировалось.
– Зато мы узнали кое-что важное, – возразил Гарри. – Теперь мы знаем, что Эллиса тоже шантажировали. Видел его рожу?
Эдди кивнул.
– Видел. Да что тут, блин, вообще происходит в этом деле? Домработница Джона, Алтея, убивает мать Элисон, а теперь еще и Эллиса с Бреттом Бейлом шантажируют по поводу их возможной причастности к убийству Маргарет Блейкмор… А этот анонимный звонок с обвинениями в адрес Джона? У меня очень плохое предчувствие по этому поводу.
Гарри на секунду задумался. Увидев их в вестибюле, Блок и Лейк встали и пристроились перед Эдди на пути к выходу.
– Все началось с убийства Маргарет и того анонимного звонка. Нам нужно выяснить, по какой причине подставили Джона Джексона. Вот в чем тут на самом деле главный вопрос.