Изучение темы необходимо начинать с детального разбора содержания понятий «промышленный переворот», «фабрика» и «индустриализация». Промышленный переворот означает переход от ремесленного и мануфактурного производства к фабричной системе. Применение машин в трудовых процессах человека началось с незапамятных времен. Однако в древности и средние века применялись по преимуществу машины-двигатели, причем во второстепенных производственных процессах. Исходным пунктом перехода от мануфактурного и ремесленного производства к фабричному стало изобретение и применение в производственных процессах рабочих машин, заменивших человеческую руку. Рабочая машина и выступает в качестве главной части развитой совокупности машин. Именно она непосредственно воздействует на предмет труда с целью изменения его формы. Другими частями являются машины-двигатели и передаточные механизмы. Машина-двигатель выступает как движущая сила всего механизма. Она может получать энергию либо из себя самой (как, например, паровая машина или дизель), либо извне (крыло ветряной мельницы и т. п.) С помощью передаточного механизма сила передается рабочей машине. Этот механизм состоит из маховых колес, подвижных валов, зубчатых колес, эксцентриков, передаточных лент, ремней и разнообразных промежуточных приспособлений. Все перечисленные части совокупности связаны между собой. С помощью одной двигательной машины можно приводит в действие много рабочих машин. Повышение мощности двигателя и увеличение числа рабочих машин влечет за собой разрастание передаточного механизма в разветвленную трансмиссию. Если двигатель одновременно приводит в действие некоторое число однородных либо разнородных машин, то получается кооперация машин. Такая кооперация и составляет техническую основу фабричного производства. Применение в производственном процессе кооперации машин является атрибутивным признаком фабрики, отличающим ее от мануфактуры.

Различают два вида кооперации машин: простую кооперацию машин одного рода и кооперацию разнородных машин (или систему машин). В качестве примера простой кооперации можно взять прядильную либо ткацкую фабрику. Ткацкая фабрика состоит из большого числа (до нескольких сотен) ткацких станков, находящихся в одном здании и выполняющих одни и те же производственные операции. Система машин включает кооперацию машин разного рода, но дополняющих друг друга в процессе обработки предмета труда. Усовершенствованной кооперацией машин выступает автоматическая система, при которой машины выполняют все производственные процессы без участия человека – он лишь контролирует работу механизмов. Автоматическая форма организации труда в индустриальную эпоху проходила начальный этап своего развития.

Для первой фазы промышленного переворота, начавшейся в конце XVIII в., характерно машинное производство, основанное на простой кооперации. С 70-х гг. XIX столетия характерным становится внедрение в производственный процесс системы машин.

Промышленная революция прошла несколько этапов. На первом этапе в текстильном производстве появились рабочие машины. Второй этап начался с изобретения универсального теплового двигателя, каким стала паровая машина. Этот тип двигателя явился стимулом для внедрения рабочих машин во все отрасли производства. Наконец, третий этап был вызван созданием рабочих машин в машиностроении. Именно машиностроение с его энергетической базой и рабочими механизмами позволило приступить к массовому производству машин для разных отраслей народного хозяйства. Когда машины стали производиться машинами, крупная промышленность получила адекватную техническую базу.

Промышленный переворот выступает как первая фаза индустриального развития. Затем аграрная экономика превращается в промышленную («индустрия» в переводе с латинского означает «промышленность»). Вторая фаза индустриализации в нашей стране, протяженностью примерно полвека – начавшись в 90-е гг. XIX в., она завершилась в 40-е гг. XX в., – распадается на два этапа. На первом этапе индустриальное развитие шло в рамках капиталистического рыночного хозяйства, на втором – советской плановой экономики. Нелишне будет упомянуть, что завершение индустриализации явилось уделом лишь небольшого числа стран: Великобритании с ее доминионами (Канадой, Австралией, Южно-Африканской республикой), Франции, Германии, Италии, Бельгии, Швеции, США, Японии и некоторых других. Остальные обрели статус аграрно-сырьевых придатков индустриально развитых держав. Но даже внутри клуба промышленно развитых стран наблюдалась значительная неравномерность. К началу Второй мировой войны четыре страны – Германия, США, Великобритания и Франция – сосредоточили у себя более 70 % мирового промышленного производства.

Промышленная революция в России, конец XIX – начало XX вв..

* * *

Основной чертой развития России после отмены крепостного права сделалось развитие капиталистических отношений. По уровню этого развития период от отмены крепостного права и до начала Первой мировой войны можно разделить на три этапа: первый этап – 1860–1870-е гг., второй – 1880–1890-е и третий – 1900–1917 гг. Первый этап можно считать периодом утверждения капитализма в России. В эти годы благодаря созданию сети железных дорог резко возросла товарность сельского хозяйства. Именно в железнодорожное строительство и хозяйство была направлена основная масса как внутренних, так и внешних капиталовложений. В деревне усилилось разложение крестьянства, а помещики под давлением обстоятельств начали перестройку своего хозяйства из барщинного в капиталистическое. В промышленности произошло ускорение темпов промышленного переворота. Ведущую роль в ней начали играть текстильная и пищевая отрасли. Наряду с ними усиливает свои позиции и тяжелая индустрия, бывшая в дореформенную эпоху в зародышевом состоянии. Складывается в основных своих чертах капиталистическая кредитная система. Во всех отраслях народного хозяйства происходит формирование класса наемных работников. Научной задачей крупного значения выступает определение эволюции отраслевой структуры дореволюционной российской индустрии.

В последней трети XIX столетия в мировой экономике произошли крупные качественные перемены. Еще в середине столетия преобладающее место среди отраслей промышленности занимала легкая промышленность, а многочисленные фабричные предприятия были сравнительно небольшими. Мировой экономический кризис 1873 г. дал мощный толчок концентрации промышленного производства. В промышленности на первое место выдвинулась группа отраслей, производивших предметы производственного потребления, – черная металлургия, машиностроение, а также горнодобывающая индустрия. Для их полноценного роста требовались громадные инвестиции. На место индивидуального капиталиста становились акционерные общества, что еще более усиливало концентрацию производства и капитала. На известной ступени концентрация приводит к появлению промышленных монополий, поначалу в тяжелой индустрии, на транспорте, в банковском секторе, затем в легкой и пищевой промышленности[11]. Сегодня практически все крупные отрасли промышленности монополизированы. В частности, мировое производство джинсовой одежды сосредоточено в руках шести фирм: Lee, Levi’s, Gap, Wrangler, Calvin Klein Jeans, Guess. Монополиям присуща тенденция к искусственному торможению технического прогресса, и во многих развитых странах были приняты специальные антимонопольные законы. В самом конце XIX в. в связи с вопросом о переделе уже поделенного между великими державами мира началась невиданная ранее гонка вооружений, превратившая производство военной техники в одну из самых передовых отраслей промышленности. Производство вооружений усиливает спрос на продукцию тяжелой индустрии, и в первую очередь на черные металлы. Помимо металлургии ускоренно развиваются отрасли химической промышленности. Важнейшей отраслью химии делается производство взрывчатых веществ; растет выпуск искусственных красителей и минеральных удобрений для сельского хозяйства. Сырьевой базой как для черной металлургии, так и для химической промышленности выступает производство кокса. Металлургия, паровая энергетика и химия предъявляли новые требования к добывающей промышленности. Горная промышленность стала поставлять отраслям тяжелой индустрии невиданные ранее объемы сырых продуктов. На новые рубежи вышло машиностроение: оно освоило серию новых типов станков и приступило к их массовому производству; начало выпускать сложные энергетические, транспортные, бытовые и прочие устройства. В этих условиях обнаружилась непригодность паровой машины как центрального двигателя станков. В промышленности ширится использование групповых, а затем индивидуальных электродвигателей, что стало наиболее важным и самым характерным явлением в развитии техники конца XIX и начала XX столетия. Именно электродвигатель и сделал систему машин отличительным признаком техники XX столетия. В связи с ростом применения электропривода новые импульсы роста получают электротехника и энергетика. Промышленность постепенно увеличивает потребление электрической энергии, что вызывает потребность в создании крупных электростанций. Машинная индустрия и химия постепенно проникают в сельское хозяйство, продукция которого в гигантских количествах поглощается промышленностью и городами с сотнями тысяч жителей. Технический прогресс теснее связывается с успехами естествознания, научные открытия используются быстрее и полнее, чем это было ранее – в первой половине XIX столетия. К началу 1880-х гг. переходная фаза от феодализма к капитализму в основном была пройдена и во всех отраслях народного хозяйства заметными становятся крупные изменения качественного характера: быстрыми темпами растет промышленность, производящая предметы производственного потребления; завершается промышленный переворот; усиливается приток иностранных капиталов; возникают первые промышленные монополии и зачатки сращивания промышленного и банковского капитала. Значительно возросло вмешательство правительственной власти в хозяйственные процессы. В многоземельных районах развивается капиталистическое земледелие, тогда как в старых аграрных центрах усиливаются пережитки крепостнических отношений.

Обуховский завод. Снимок начала XX в.

В начале XX столетия российское народное хозяйство поразил тяжелейший экономический кризис, а после – длительная депрессия (1900–1908). Тяжелее всего пострадали от кризиса добыча минерального топлива и черная металлургия. В эти годы резко усилились процессы концентрации и монополизации промышленности. Для предвоенного экономического подъема (1909–1913) характерны быстрые темпы роста ряда отраслей, среди которых производство строительных материалов, и замедление в развитии черной металлургии. Рост промышленного производства тогда происходил не за счет строительства новых предприятий, а за счет расширения уже существующих. Рост товарности сельского хозяйства в сочетании с небывало высокими урожаями и быстрым ростом цен мирового аграрного рынка повлек за собой значительное повышение его доходности. В годы Первой мировой войны (1914–1917) резко усиливается группа военных производств на фоне общего экономического упадка и деградации мирных отраслей, выпускавших продукцию для целей восстановления и обновления основных капиталов промышленности.

* * *

Для развития капиталистической экономики, и в особенности промышленности как ее главнейшей части, постройка современных путей сообщения выступает в качестве необходимой технической предпосылки. Особенно велико значение железных дорог в странах с обширной территорией, к числу которых принадлежала Россия. От катастрофического бездорожья Россия страдала как в экономическом, так и в военном отношении, что вполне обнаружилось в ходе Крымской войны. В 1856 г. был взят курс на создание сети железных дорог. В период 1860–1870-х гг. в постройку рельсовых магистралей было вложено значительно больше капиталов, чем во всю промышленность. В результате к началу 1880-х гг. страна располагала сетью железных дорог общим протяжением свыше 20 тыс. верст. Темпы строительства железных дорог зависели не столько от рыночной конъюнктуры, столько от состояния государственного бюджета, так как и постройка, и последующая эксплуатация рельсовых путей сообщения производились при прямом либо косвенном участии государства.

С развертыванием железнодорожного строительства внимание правительства к речным путям сообщения резко ослабло, что же касается шоссейных магистралей на дальние расстояния, то они не строились, равно как и шоссейные дороги местного значения. В 1890-е гг. темпы строительства железных дорог достигли небывалого в России размаха. За 10 лет (1893–1902) для пассажирского и грузового движения было открыто около 25 тыс. верст железных дорого, что почти удвоило протяженность железнодорожной сети страны, достигавшей к началу 1892 г. примерно 29 тыс. верст. На этот период падает осуществление большей части такого грандиозного хозяйственного проекта, каким стала постройка Транссибирской железнодорожной магистрали. В годы тяжелого экономического кризиса и продолжительной депрессии (1900–1908) темпы сооружения рельсовых путей сообщения резко пошли на спад. Крупные средства вкладывались в усовершенствование уже действующих железнодорожных линий (в их числе оказалась и Великая Сибирская железная дорога). По подсчетам академика С. Г. Струмилина, за период 1903–1913 гг. цифра капиталовложений в железнодорожный транспорт достигала 2002 млн руб., а во всю промышленность (за исключением ремесленной и кустарной) – 2230 млн руб. Получается, что затраты на железнодорожный транспорт в абсолютном их исчислении почти не уступали капиталовложениям в промышленное производство[12].

Строительство Транссибирской железнодорожной магистрали.

После отмены крепостного права ускорился рост всех отраслей промышленности, как тех, что уже перешли в фазу фабричного развития, так и тех, что сохраняли отсталые организационно-технические формы. Из 523 кустарно-промышленных заведений, что существовали в пределах Московской губернии в конце 1870-х гг., 396 возникли в 1860-х и 1870-х гг. Аналогичная картина наблюдалась и в других губерниях. Значительная часть мелких заведений того времени применяла наемный труд, то есть существовала в виде капиталистических мастерских, работавших на рынок. Мелкое товарное производство перерастало в мануфактуру. Так, выделка знаменитых тульских самоваров в 1860–1870-е гг. еще не вышло за рамки мануфактурного производства. При этом в мастерских предпринимателей выполнялась только часть работы. Другие производственные операции на основе сдельной оплаты осуществляли рабочие-надомники. Фабричным тульское самоварное производство стало только в 1880-х гг. Нередко предприятия мануфактурного типа являлись простым придатком фабрично-заводской промышленности: изготовление популярного у сельских жителей хлопчатобумажного бархата (плиса) производили крупные текстильные фабрики, однако резка плиса тогда не была механизирована и ею занимались сельские мануфактуры.

Ремонт паровоза на путях.

Реформа 19 февраля 1861 г. застала крупную промышленность на разных стадиях развития. Некоторые отрасли, например производство пряжи из хлопчатой бумаги, уже стали фабричными, однако большая часть находилась либо на стадии перехода от мануфактуры к фабрике, либо на стадии мануфактуры. Ведущими отраслями крупной промышленности являлись группа текстильных отраслей (хлопчатобумажная, шерстяная, шелковая и льняная) и пищевая промышленность. Они занимали более половины всех рабочих и давали свыше половины продукции всего крупного производства. Тяжелая индустрия в 1860–1870-е гг. отличалась скромными размерами. Ее крупнейшей отраслью была черная металлургия. Еще совсем недавно, в конце XVIII столетия, она занимала первое место в мире по размерам производства и снабжала железом Англию. В 1860 г. на долю России приходилось лишь 4 % мировой выплавки чугуна. В 1860–1870-е гг. черная металлургия страны переживала застой: в 1860-е гг. она вообще не увеличила производства продукции, лишь в следующем десятилетии выплавка металла возросла с 19 до 23 млн пудов (без учета Польши и Финляндии). Положительным явлением стала начавшаяся в 1870-е гг. выплавка чугуна на юге, в западной части Донецкого бассейна. Разработка месторождений каменного угля в Донбассе, начавшаяся еще до реформы, шла черепашьими темпами. В 1880 г. во всем Донецком бассейне было добыто всего-навсего 86 млн пудов угля. Это меньше, чем в 1950-е гг. давала одна механизированная угольная шахта СССР. Каменные угли Донбасса в ту пору потребляли в основном железные дороги и сахарные заводы.

В 1860-е гг. нефть в Баку добывалась в ничтожных объемах. Только с 1870-х гг., после отмены откупной системы, начинается рост бакинской нефтепромышленности. Главным продуктом нефтепереработки тогда был керосин. Очень скоро он стал предметом первой необходимости в России.

Российское машиностроение до реформы находилось в зачаточном состоянии. За два пореформенных десятилетия оно значительно продвинулась вперед, и в 1880 г. на машиностроительных заводах работало уже около 56 тыс. человек, что составляло менее 5 % общего числа рабочих всей крупной промышленности. Самым крупным успехом капиталистической промышленности России за 1860–1870-е гг. стало формирование угольной, нефтяной и машиностроительной отраслей, которые прежде почти что отсутствовали. Однако их рост тогда совершался довольно медленными темпами. Значительное ускорение он получил в 1880–1890-е гг.

Начиная примерно с 1885–1887 гг. тяжелая индустрия вступает в новый период своего развития, связанный с быстрым ростом добычи собственного минерального топлива, выработкой коксового чугуна, цемента и соды. Особую и, надо сказать, не вполне выясненную роль в этом сыграла таможенная политика правительства, в особенности тариф 1891 г., нацеленный на создание в стране собственной промышленности с полным циклом производства, начиная от добычи сырья и кончая выпуском готовой продукции. Тарифом 1891 г. пошлины на чугун были увеличены в 10 раз (по сравнению с тарифом 1868 г.), на рельсы – в 4,5 раза и т. п. В центре тарифа 1891 г. стояли изделия каменноугольной, химической и металлургической промышленности.

В 1880-е гг. начинается широкое применение превосходных по качеству донецких углей после того, как в основном завершилось сооружение сети южных железных дорог. В 1880–1890-е гг. разрабатывались преимущественно месторождения Западного Донбасса, где залегали коксующиеся (жирные, или «курные») угли. Металлургические предприятия (например, знаменитые заводы Юза) возводились в непосредственной близости от месторождений топлива во многом из-за того, что российские коксующиеся угли плохо переносили перевозку.

Огромные изменения произошли в химической промышленности. Коренной и решительной реконструкции подверглась основная химия. До начала 1880-х гг. в стране почти что отсутствовало производство соды и широко применялся поташ (щелочь, получаемая из древесной и травяной золы). В Западной Европе леблановское производство соды вытеснило поташ еще в начале XIX в. В 1883 г. около березниковских соляных промыслов на Каме был построен первый в России содовый завод, работавший по аммиачному способу. 7 лет спустя, в 1890 г. в тех же местах (в бассейне Камы) около местечка Бондюги закладывается еще один содовый завод, но уже по леблановской технологии, со всем циклом вспомогательных и побочных производств (леблановский способ связан с производством серной и соляной кислоты, хлорной извести и некоторых других важных химических продуктов). В том же году обществом «Любимов и Сольве» был основан новый завод по производству соды, но уже на юге страны – в Донецком бассейне вблизи от залежей соли и угля. Этот завод и стал главным поставщиком соды в стране.

Самые значительные по своим масштабам позитивные перемены произошли в черной металлургии. За 13 лет выплавка чугуна увеличилась в 5 раз, производство железа и стали – в 4,9 раза. Отрасль пережила полный технический переворот. Изменения в мировом доменном производстве позволили резко поднять выплавку чугуна. Суточная продукция домны, не превышавшая 50 т в середине XIX столетия, к концу века увеличилась до 600 т, то есть в 12 раз. В 1880–1890-е гг. на карте страны возник новый Южнорусский металлургический район, использовавший домны новой конструкции, прекрасные угли Донбасса и богатые месторождения железной руды Кривого Рога. Даже на Урале были выстроены новые агрегаты, которые основывались, правда, на древесноугольной доменной плавке. Тем не менее в конце 1890-х гг. средняя годовая выплавка в пересчете на одну доменную печь составила на юге России 3,2 млн пудов, тогда как на Урале только 0,6 млн пудов. Более половины всего произведенного металла потребили железные дороги и связанные с ними производства, около трети – прочие металлообрабатывающие предприятия; 10–12 % пришлось на домостроительство (перекрытия в домах делались из чугунных балок) и другие сооружения (в частности, портовые). Доля России в мировой выплавке чугуна значительно возросла и в 1900 г. составила 7,1 %. По объемам выплавки черного металла Россия заняла четвертое место в мире, обогнала Францию, но уступила Германии. При этом потребление металла на душу населения в России было в 5 раз меньше, чем в Германии.

Раньше, в 1860–1870-х и даже в 1880-е гг., российское машиностроение широко использовало иностранное сырье и полуфабрикаты. Например, доля импортного чугуна в производстве железа и стали на российских передельных заводах составляла 50 %. В 1890-е гг. машиностроение, можно сказать, встало на свои собственные ноги и начало развиваться довольно быстро, причем в роли лидера выступило транспортное машиностроение. Бурное железнодорожное строительство вызвало усиленный спрос на подвижной состав. Курс на развитие отечественного паровозостроения был взят еще в 1866 г., когда импортные машины были обложены высокой ввозной пошлиной. В начале 1860-х гг. был построен Коломенский машиностроительный завод, вскоре превратившийся во флагмана российского паровозостроения. К началу XX в. девять заводов занимались производством паровозов: Александровский, Воткинский, Путиловский, Сормовский, Невский, Коломенский, Брянский, Харьковский, Луганский. Суммарная производительность семи самых крупных паровозостроительных заводов России составлял 1200 машин в год. В то же самое время Франция выпускала ежегодно 500 паровозов, Германия – 1400, Соединенные Штаты – 3153 штуки. Полностью освободиться от ввоза паровозов из-за границы России не удалось: 39,32 % паровозов, поступивших в состав парков страны в начале XX в., были произведены за границей. В отличие от паровозов, доля экспорта вагонов являлась совершенно незначительной. Крупнейшим производителем вагонов сделался Брянский завод. Железные дороги оснащались рельсами, которые прокатывались на российских заводах юга России и отчасти Урала. С 1866 г. на пути начали укладывать стальные рельсы; на них заводчики давали гарантию 13 лет. Самым крупным производителем рельсов был Путиловский завод в Петербурге. По стоимости произведенных товаров транспортное машиностроения (включая сюда судостроение) составило половину всей продукции машиностроения России. Узким местом российской промышленности оставалось производство сложных сельскохозяйственных машин, морских судов и в особенности промышленного машиностроения. Так, самая крупная по размерам производства текстильная промышленность России работала по большей части на иностранном оборудовании. Внутри страны удалось наладить выпуск сравнительно несложных ткацких станков.

Темпы роста легкой промышленности оказались значительно скромнее. Наибольших успехов добилась пищевая промышленность и те предприятия текстильной промышленности, которые обслуживали городских потребителей. Всего же только за время промышленного подъема 1893–1899 гг. продукция крупной российской промышленности почти удвоилась. Она обнаружила тогда более высокие темпы роста, чем промышленность Германии и даже США.

Промышленный подъем 1890-х гг. был во многом профинансирован из-за рубежа. В то время в Западной Европе было много свободных капиталов, а уровень прибыли в российской промышленности был достаточно высоким. Иностранный капитал из Франции и Бельгии устремился в черную металлургию – отрасль, не сулившую быстрой отдачи вложенных средств.

В пореформенный период обнаружилась такая важная особенность российской индустрии, как высокая степень концентрации производства и капитала. В некоторых отраслях промышленности крупные предприятия получили распространение еще до реформы 1861 г. Например, в производстве хлопчатобумажной пряжи доминировали крупные механизированные производства с тысячами рабочих. Ярким примером может служить основанная в 1858 г. Кренгольмская мануфактура, очень скоро ставшая крупнейшим производителем хлопчатобумажной пряжи и суровых тканей не только в России, но и в Европе. К середине 1880-х гг. в хлопчатобумажной промышленности на одном полюсе стояло 49 крупных фабрик с производством продукции на сумму 1 млн руб. и более, а на другом – масса мелких заведений, составлявших две трети их общего числа. В 1890-е гг. и в период мирового экономического кризиса ситуация поменялась ощутимым образом. Во всех главных промышленных отраслях стали господствовать крупные и крупнейшие предприятия. Мелкие заведения в сахарной промышленности практически исчезли. В новых отраслях тяжелой индустрии характерными стали очень крупные предприятия с тысячами рабочих. Лишь в текстильной промышленности и машиностроении продолжали сохраняться и даже расти численно мелкие предприятия, в том числе и с ручным производством.

Размеры предприятий увеличивались еще и за счет комбинирования. В современной промышленности каждый отдельно взятый производственный процесс несет в себе тенденцию к обособлению в отдельную отрасль. С другой стороны, крупное производство ограничено рамками определенного технологического процесса, поэтому концентрация дополняется комбинированием, вертикальным и горизонтальным. Комбинированием называется соединение в одном предприятии либо последовательных стадий обработки продукта, либо разных отраслей промышленности. По уровню комбинирования индустриального производства Россия ощутимо превосходила страны Запада и США.

На крупнейшем металлургическом комбинате страны в Юзовке (основан в 1873 г.) было объединено 9 взаимосвязанных производств: доменное производство с 6 печами, сталелитейное с 11 мартеновскими печами, железоделательное с 20 пудлинговыми печами, рельсопрокатное, прокатное для выделки сортового и листового железа и стали, коксовальное, каменноугольное с 10 шахтами в Донбассе, железорудное с 14 рудниками в Кривбассе и при заводе, кирпичное – для производства простого и огнеупорного кирпича и известняка (флюса). В текстильной промышленности США комбинирование ограничивалось объединением в одном предприятии бумагопрядильного и ткацкого производств; в российской хлопчатобумажной индустрии сложилось немало комбинатов с полным циклом производства, начиная от бумагопрядения и кончая выпуском готовых тканей. Так, в 1914 г. Компании Богородско-Глуховской мануфактуры принадлежал производственный комплекс, расположенный вблизи Богородска Московской губернии на площади 99 десятин, в следующем составе: прядильная и ткацкая фабрики (128 тыс. прядильных и 47 тыс. крутильных веретен, 3400 механических ткацких станков), фабрика ручного ткачества и отбельно-красильная фабрика с общим числом рабочих около 30 тыс. человек и годовым выпуском продукции на сумму 30 тыс. руб. Размеры предприятий увеличивались еще и за счет многочисленных вспомогательных производств: ремонтных мастерских, кирпичных заводов, сельскохозяйственных хуторов, животноводческих ферм, мукомольных мельниц, торфоразработок.

Высокая степень концентрации производства и комбинирования в российской индустрии сочеталась со слабой специализацией. Каждый хлопчатобумажный комбинат стремился наладить выпуск полного ассортимента тканей из хлопка, начиная от самых дешевых до дорогих. Так, Прохоровская Трехгорная мануфактура в Москве выпускала на рынок практически все виды хлопчатобумажных тканей, начиная от простых сатинов до тканей в стиле старинного гобелена. Ведущие заводы транспортного машиностроения являлись в большинстве своем многопрофильными. Невский завод в Санкт-Петербурге, занимавший вторую строку в списке паровозостроительных предприятий страны, выпускал еще и суда для российского военно-морского флота. Слабая специализация производства, порожденная узостью внутреннего спроса на отдельные промышленные товары, ограничивала возможности роста производительности труда в промышленности и делала ее продукцию неконкурентоспособной ввиду высоких цен. В частности, себестоимость постройки паровоза на российских заводах была выше, чем на европейских и американских паровозостроительных предприятиях. В среднем она составляла: для пассажирского паровоза – 23 тыс. руб., товарного восьмиколесного – 30 тыс. руб., товарного шестиколесного – 25 тыс. руб. Если американцы отслуживший свой срок паровоз отправляли на переплавку, то русские его капитально ремонтировали, причем не один раз (капитальный ремонт паровоза с заменой ходовой части производился в среднем каждые 5 лет). В паровозном парке страны была велика доля старых машин: из 18 695 паровозов, которыми располагали в конце 1913 г. российские железные дороги, 54 % было построено в 1900–1913 гг., 46 % – в XIX в.

* * *

В 1900 г. Россия попала под действие мирового экономического кризиса. Один из самых масштабных за всю историю капиталистической экономики, в наиболее острой форме он проявился именно в России. В 1903 г. начали обнаруживаться первые признаки повышательной волны в конъюнктуре, но промышленное оживление было прервано Русско-японской войной и революцией. Затяжная депрессия продолжалась до 1908 г.

Экономический кризис неравномерно охватил российскую промышленность. Некоторые отрасли его вообще не переживали, другие, попав под воздействие кризиса, из него так и не вышли. От кризиса и его последствий тяжелее всего пострадали базовые индустриальные отрасли: добыча минерального топлива, черная металлургия и машиностроение.

В промышленном развитии перестали действовать два фактора. Прежде всего, железнодорожное строительство резко пошло на убыль. Если в 1895–1900 гг. вводилось в строй для эксплуатации по 3229 км, то в 1901–1905 гг. – в среднем по 1548 км, а в 1906–1910 гг. – всего лишь 1100 км. Сократилось и потребление подвижного состава: выпуск паровозов за 8 лет (1900–1908) снизился с 1202 до 660 штук, вагонов – с 24 тыс. до 11 тыс. В связи с изменившимися условиями европейских финансовых рынков и внутренними политическими потрясениями сократился приток иностранных капиталов, совершенно необходимых для питания российской промышленности. Стабильность политической системы Российской империи после потрясений 1905–1907 гг. находилась под большим вопросом, и заграничные займы для нее подорожали примерно на 20–25 %. В сложившихся условиях рыночная конъюнктура в годы кризиса и депрессии резко изменилась к худшему, в особенности для отраслей тяжелой промышленности, предъявлявших постоянный спрос на обильные и долгосрочные инвестиции. Легкая и пищевая индустрия пострадали не так сильно из-за изменения в лучшую сторону бюджета рабочих под влиянием стачечного движения 1902–1906 гг., а также роста доходов верхних и средних слоев сельского населения.

Кризис сильно потрепал нефтяную промышленность, с развитием которой в предшествующем периоде связаны прогрессивные сдвиги в топливном балансе страны. От его последствий она не оправилась вплоть до самой ее национализации. Нефтедобыча 1908 г. не достигла уровня 1900 г., хотя спрос на жидкое топливо был весьма значителен. В качестве одной из причин нефтяного кризиса можно назвать резкое падение в начале XX столетия производительности скважин на уже освоенных площадях Бакинского района. Низкий уровень добычи нефти Л. Б. Кафенгауз называет одним из самых главных факторов дефицита минерального топлива, продолжавшегося многие годы[13].

В каменноугольной отрасли кризис привел к падению темпов роста выпуска продукции: среднегодовой прирост за восьмилетний период составил 7 %, в то время как в период 1888–1900 гг. он выразился цифрой 13,2 %. При этом добыча жирных спекающихся углей увеличивалась медленнее, чем антрацита в восточной части Донецкого бассейна. Антрацит хорошо переносит перевозку, и вывоз его в достаточно отдаленные северные районы в эти годы возрос. Промышленные предприятия в течение 1900–1908 гг. сократили потребление нефтяного топлива и увеличили расход каменного угля, который обходился им в то время дешевле нефти и даже дров.

Кризис и депрессия начала XX в. больнее всего затронули черную металлургию. В 1900 г., когда производство на металлургических заводах достигло пика, рынок оказался переполнен и заводы с большим трудом поддерживали производительность на достигнутом уровне. В течение всего периода депрессии производство черных металлов не поднималось выше уровня 1900 г. Доменные заводы юга России, только что отстроенные и оборудованные с учетом самых последних технических достижений, от кризиса пострадали мало. Зато на Урале и в промышленном центре за 8 кризисных лет выбыло из строя 88 доменных печей.

Из-за сокращения железнодорожного строительства металлургические заводы сократили выпуск тяжелых профилей металлов и начали наращивать производство сортов, требуемых машиностроением, мелкой и средней металлообрабатывающей промышленностью и домостроением. Такая эволюция металлургического производства явилась несомненным шагом вперед, так как она была связана с изготовлением высококачественных и разнообразных сортов металлов.

Стагнация черной металлургии повлекла за собой увеличение экспорта железной руды, в основном с юга России. Например, в 1900 г. было экспортировано 13 тыс. т железной руды, а в 1908 г. – уже 581 тыс. т, в основном из Кривого Рога. Руды Криворожского бассейна отличались высоким содержанием железа.

Большие положительные перемены в годы кризиса и депрессии стали происходить в некоторых отраслях горнодобывающей промышленности. Золотодобыча вступила в полосу подъема. На приисках Восточной Сибири началось применение усовершенствованных американских и новозеландских драг, что помогло поднять добычу этого металла и повысить производительность труда. Однако золотопромышленность Урала и Западной Сибири, которая была основана на отсталой технике, переживала упадок. Именно золотодобыча, из-за ее быстрой отдачи, стала объектом приложения иностранных капиталов в следующем периоде. В 1899–1903 гг. произошли очень важные перемены в российском горном законодательстве. Были устранены все формальности, которые затрудняли разведку и заявку золотосодержащих местностей, введено свободное обращение золота и отменена горная подать натурой.

После 1906 г. на новые рубежи начала выходить медная промышленность. Выплавка меди в предшествующий период увеличивалась очень медленно: штыковая медь не находила себе сбыта, а электролитическую медь кабельным и электротехническим заводам приходилось выписывать из-за границы. После 1905 г. часть российских медных предприятий переходит в руки англичан, которые начали развивать производство количественно и качественно. В 1907 г. было запущено производство химически чистой (электролитической) меди на заводе Розенкранца в Петербурге. Выпуск электрических машин и приборов за 8 лет кризиса и депрессии увеличился в 2,5 раза. Российские заводы начали понемногу осваивать выпуск сложного силового оборудования – нефтяных и газовых двигателей, – которые в 1908 г. уже обогнали по выпуску паровые котлы. Положительные сдвиги совершались и в сельскохозяйственном машиностроении.

Все позитивные перемены, что тогда происходили в промышленном производстве, ни в коем случае не следует преувеличивать. Российская металлургия оставалась слабо специализированной. Специальное сталелитейное производство, обособившееся в самостоятельную отрасль в крупнейших индустриальных странах, в России отсутствовало, в том числе и приготовление арматурной стали, без которой невозможно распространение железобетонных конструкций в строительстве. Импорт меди обгонял выплавку ее на отечественных заводах. За 1900–1908 гг. внутри страны было выплавлено меди 92 861 т, ввезено из-за границы – 120 424 т. Правда, в 1907 г. импорт этого металла резко сокращается и усиливается его экспорт.

Российское машиностроение в целом осталось на прежнем уровне. Почти вся потребность в станках для обработки металлов и дерева удовлетворялась за счет импорта. Из-за слабого платежеспособного спроса выпуск сложных устройств, вроде нефтяных и газовых двигателей, оставался незначительным. Для иллюстрации можно взять сельскохозяйственное машиностроение, которое в кризисно-депрессивный период переживало подъем. Расширение посевных площадей и рост сельскохозяйственного производства на юге, Северном Кавказе и особенно в Сибири вызвали большой спрос на машины для обработки полей. Однако этот спрос распространился только на простые рабочие устройства: плуги, сеялки, жатки-лобогрейки, простые молотилки, зерноочистительные машины. Сложные машины – паровые молотилки, жатки-самосброски, сенокосилки – по-прежнему выписывались из-за границы. Знаменитый Подольский завод швейных машин Зингера, построенный в 1908 г. американской компанией швейных машин, был простым сборочным производством. Лишь чугунные станины для машинок производились на российских заводах, все остальное поступало из-за рубежа. В целом металлообрабатывающая промышленность в годы кризиса пострадала меньше, чем промышленность добывающая, из-за увеличения выпуска предметов непосредственного потребления. По мнению Л. Б. Кафенгауза, автора одной из лучших работ по истории российской промышленности, общий застой индустриального развития страны в ту пору сказался в совершенно недостаточном развитии тех новых химических производств, которые стали играть руководящую роль в крупной химической промышленности. Речь идет, во-первых, о производстве искусственных удобрений и, во-вторых, о химических красителях. Производство искусственных туков для тяжелой химической промышленности в XX в. имело то же значение, что и в 1880-е гг. содовое производство по леблановскому способу. В число туков входили разнообразные соединения фосфора, азота, калия и некоторых металлов. Суперфосфатные заводы в Прибалтике использовали в качестве сырья алжирские и американские фосфориты и иностранный колчедан. На прежнем уровне осталось и производство искусственных красителей. Оно заключалось в несложной переработке привозных полупродуктов. После установления в 1903 г. повышенной пошлины на анилин его стали производить на российских заводах из привозного бензола.

В структуре российской индустрии возрос удельный вес легкой промышленности, начавший было сокращаться в 1890-е гг. Грандиозные масштабы железнодорожного строительства предшествующего периода повлекли за собой повышение товарности сельского хозяйства, о чем весьма убедительно свидетельствует статистика железнодорожных перевозок, которая велась в России очень тщательно, так же как и таможенная статистика. Из 9 лет шесть лет дают систематический прирост вывоза хлебов, причем по некоторым культурам этот прирост составил 50 %, и только три года – падение вывоза.

Хорошие урожаи сахарной свеклы оказали решающее воздействие на успехи сахарной и кондитерской промышленности. При этом выход сахара из свекловицы несколько вырос, но незначительно – с 12,5 до 14 %. Тенденция в урбанизации потребностей безостановочно продолжалась в годы кризиса и депрессии. Рост производства пива совершался такими темпами, которых не стыдно и сегодня, – 6,6 % в год против 8,9 % в 1893–1900 гг. Кризис табачной промышленности нашел выражение в понижении производства дешевых папирос, потребители которых перешли на махорку. Состоятельные подданные русского императора как курили дорогие папиросы, так и продолжали их курить.

Отрасли текстильной промышленности (хлопчатобумажная, шелковая, шерстяная и льняная) работали в ту пору менее интенсивно, чем отрасли пищевой индустрии. За 8 лет стоимость производства текстильной промышленности выросла на 57,5 %. Однако повышение цен на сырье (прежде всего на хлопок) несколько сдерживал рост самой крупной ее хлопчатобумажной отрасли. По-прежнему преуспевали те предприятия, которые оказались в состоянии перестроиться на производство изделий для города.

Промышленный кризис выразился не в том, что развитие остановилось, а в том, что обнаружилось очень значительное снижение его темпов. В 1890-е гг. среднегодовые темпы роста составляли 11 % в стоимостном выражении и 13,5 % по физическому объему. В 1900–1908 гг. темпы роста выразились цифрой 1,8 % по стоимости и столько же по объему. Сбавила темпы своего развития и легкая промышленность – от 6,4 до 3,7 %. В период 1900–1908 гг. спрос на предметы непосредственного потребления рос быстрее, чем спрос на предметы для производственных процессов. Наиболее тяжелым для экономики и долговременным последствием кризиса стало падение удельного веса отраслей, вырабатывающих средства производства. Необходимо помнить, что с ними в первую очередь связано приращение национального богатства страны, материальное благополучие ее жителей.

* * *

В 1909 г. промышленность вступила в полосу нового промышленного подъема, который продолжался вплоть до начала мировой войны. Толчком к нему стали высокие урожаи, совпавшие с благоприятной конъюнктурой мирового рынка на предметы российского вывоза. Доходы от экспорта выросли как никогда: если в период 1904–1908 гг. выручка от экспорта составила 2545,9 млн руб., то в 1909–1913 гг. – 3421,8 млн руб. (увеличение составило 34,4 %). Важным фактором подъема стал усилившийся приток иностранного капитала в отдельные отрасли промышленности.

В годы нового экономического подъема развитие отраслей промышленности стало более сбалансированным, чем это было в 1890-е гг. Тяжелая промышленность начала набирать скорость, однако разница между нею и отраслями группы «Б» в темпах роста оказалась не слишком ощутима. Сдерживающим фактором развития отраслей обеих групп сделался замедленный прирост добычи минерального топлива. Бакинская нефтепромышленность так и не оправилась от кризиса: добыча нефти оставалась на низком уровне, несмотря на выгодную конъюнктуру рынка. За все время подъема прирост составил всего 4,8 %, и приходился он на новые районы нефтедобычи: Грозненский, Кубанский, Уральский и Закаспийский. Как и прежде, причиной кризисного состояния отрасли являлось снижение производительности скважин Бакинского района. Главным продуктом российской нефтеперерабатывающей промышленности по-прежнему оставалось сравнительно дешевое нефтяное топливо (так называемые нефтяные остатки). После небольшого подъема в 1909–1911 гг. его производство резко упало. Производство новых и ценных нефтепродуктов (бензина и смазочных масел) хотя и увеличилось за годы подъема примерно в 2 раза, однако рыночный спрос на них все еще оставался невысоким, из-за чего структура нефтеперегонного производства не претерпела крупных перемен: в 1909 г. выпуск бензина, смазочных и соляровых масел составил 6,92 % от общего объема, тогда как нефтетоплива – 67,16 %; в 1913 г. – 12,71 и 62,75 % соответственно.

Слабое развитие нефтяного рынка подстегнуло добычу каменного угля: за весь предвоенный период валовая добыча этого вида топлива возросла на 42,7 %, а среднегодовой прирост составил 7,7 %. Как и в годы депрессии, донецкий антрацит охотно покупали заводы и фабрики, расположенные далеко от Донбасса. Особенно увеличилось потребление антрацита в Московском промышленном регионе. Чтобы сполна использовать ценные свойства этого топлива, технический персонал московских фабрик сконструировал антрацитовые топки для паровых котлов (ранее ими были усовершенствованы нефтяные форсунки).

Хотя добыча угля и возросла, но темпы этого роста значительно уступали показателям середины и второй половины 90-х гг. XIX столетия: в 1895–1900 гг. общий прирост угледобычи составил 88,3 %, а среднегодовой – 17,7 %. Добыча минерального топлива в последние три года перед войной не удовлетворяла сполна потребителей. Недостаток кокса больно ударил по производительности южнорусской металлургии. Одно из самых крупных металлургических предприятий региона и всей страны – Донецко-Юрьевское металлургическое общество – в 1913 г. из-за недостатка кокса вынуждено было снизить производительность своих доменных печей и даже заглушить на три недели 2 печи из 4 имевшихся на предприятии, что вызвало сокращение выплавки чугуна, несмотря на увеличение заказов.

Дефицит топлива сопровождался ростом цен на него, причем на все виды, включая дрова. В Москве розничная цена дров за 1911–1912 гг. возросла на 70 %. Уже перед войной наблюдалась своего рода архаизация топливного баланса. В 1913 г. топливный кризис достиг высокой степени остроты, что признало и правительство, временно отменив пошлину на иностранный уголь. Топливный кризис явился фактором, серьезно тормозившим рост промышленности и развитие всего народного хозяйства.

Недостаток топлива и высокие цены на него влекли за собой, как и в предыдущий период, улучшения в области теплосилового хозяйства промышленности – значительно расширилось применение двигателей внутреннего сгорания, паровых машин более совершенных конструкций и применение электрических двигателей.

Несмотря на довольно значительный рост выплавки чугуна в размере 62,6 % (в 1895–1900 гг. – 110,3 %), страна испытывала острый недостаток в черных металлах, что привело к значительному росту цен: в Донецком бассейне цены на литейный чугун с 28 руб. за тонну в 1909 г. дошли до 43,2 руб. за тонну и далее не снижались. Выплавка стали, однако, возросла на 71,9 %, прокат – на 66,7 %, то есть больше, чем выплавка чугуна. Следовательно, промышленность «подъедала» старые запасы. В черной металлургии, правда, расширилось применение мартеновских печей. В годы предвоенного подъема на юге было устроено 12 новых высокопроизводительных печей. Однако не появилось ни одного нового бессемеровского конвертора. При увеличении числа мартенов бессемеровское и томасовское производства совершенно не развивались. Поэтому ни о каких революционных переменах в черной металлургии юга говорить не приходится. В 1911 г. правительство снизило тарифы на черные металлы, а в 1913 г. при Министерстве торговли и промышленности было образовано Особое совещание по вопросу о недостатке железа. В ходе его работы выяснилось, что из-за недостатка в бандажах большое число железнодорожных вагонов не могло быть выпущено на линии и праздно стояло в вагонных парках, тогда как железнодорожная сеть страны испытывала большую потребность в перевозочных средствах.

В объяснении причин металлического голода необходимо указать на некоторые коренные пороки российской черной металлургии. Львиную долю выплавки чугуна давал юг – 73,49 % общего объема 1913 г. Вся или почти вся южнорусская металлургия ориентировалась на выпуск тяжелых профилей металлов для потребностей железнодорожного строительства и на казенные заказы по очень выгодным ценам. Когда железнодорожный бум прошел, то оказалось, что громадные заводы необходимо переоборудовать с затратой очень больших средств, чтобы можно было производить более высокие сорта металла для фабричного, коммунального строительства, металлообрабатывающих и машиностроительных заводов. Спрос на такие сорта сильно повысился в 1909–1913 гг. К тому же в период 90-х гг. XIX в. наряду с хорошими заводами был выстроен и ряд неудачных производственных предприятий с затратой очень больших средств. Франко-бельгийские финансовые группы, которым принадлежало руководящее влияние в южной металлургии, фактически устранились от инвестиций в переоборудование своих заводов: они понесли большие убытки в годы кризиса, скептически относились к прочности внутренней конъюнктуры и не верили в стабильность внутриполитической ситуации в стране. К 1910 г. эти группы объединили южнорусскую металлургическую промышленность вокруг известного синдиката «Продамет», который стремился максимально загрузить синдицированные предприятия и так или иначе препятствовал организации новых заводов.

Российское машиностроение в пятилетие перед началом войны улучшило свою структуру: увеличился выпуск трамвайных вагонов, в транспортном машиностроении возникает производство автомобилей и самолетов. Но размеры этого производства были ничтожны из-за слабой внутренней в них потребности, которая вполне удовлетворялась импортными поставками.

Производственное машиностроение, как и прежде, было занято выпуском двигателей и их частей. Быстрее всего увеличивалось производство двигателей внутреннего сгорания, которое к концу периода заняло первое место по сумме выпущенной продукции. Изготовление машин-орудий и станков не вышло за рамки прежнего довольно низкого уровня: вся или почти вся потребность в сложном станочном оборудовании покрывалась заграничным привозом.

Предвоенный подъем более всего связан с прогрессом цветной металлургии. Урал, Кавказ, Казахстан стал объектом приложения английских капиталов. На Урале добыча меди возросла главным образом вследствие развития заводов и рудников английского Общества Кыштымских горных заводов. На заводах этого общества было оборудованы отделения для электролиза и для извлечения золотосодержащих шламмов. В 1912 г. путем рафинирования этих шламмов было получено 950 кг золота. Кыштымская медь содержала большое количество золота. На Кавказе французы устроили акционерное общество для разработки Аллавердского месторождения; англичане создали предприятие для эксплуатации Дзансульского месторождения. В киргизских степях на английские капиталы было реорганизовано старое, плохо работавшее Общество Спасских медных руд и начата постройка завода мощностью 5 тыс. т меди для переработки атбассарских медных руд.

Добыча медных руд и выплавка меди увеличились за период 1908–1913 гг. вдвое. Потребление электролитической меди связано с увеличением объемов меднопрокатного и кабельного производств. Преобладающая часть прироста всей российской электротехники пришлась на кабельное производство. Значительно хуже обстояли дела с электротехникой сильных токов. Немногие российские заводы динамо-машин занимались сборкой иностранных моторов, полученных из-за границы в разобранном виде. Российское электротехническое оборудование не выдерживало зарубежной конкуренции. Одна динамо-машина мощностью 100 кВт отечественного производства стоила 4085 руб., а точно такая же немецкая машина – 3636 руб. с включением в цену 60 % таможенной пошлины. В таких условиях ввоз из-за границы сложной электротехники нарастал. В стране почти что отсутствовало производство электроизмерительных приборов. Отечественные предприятия выпускали лишь амперметры и вольтметры, тогда как ваттметры, фазометры и счетчики поступали из-за границы. Производство электрических ламп началось только после 1906 г., причем все ответственные детали (колбы, нити, цоколи) получались по импорту.

Зависимость российской промышленности от поставок заграничной техники крайне осложняла обновление основных капиталов. По косвенным данным балансовой статистики (специальная статистика капиталовложений в дореволюционной России не велась), расходы на ремонт в 1900-х гг. увеличивались более высокими темпами, чем расходы на обзаведение новым имуществом, тогда как в 1895–1899 гг. наблюдалась обратная картина. По подсчетам С. В. Воронковой, процесс возникновения новых предприятий в пореформенный период постепенно нарастал; в 90-е гг.

XIX в. произошел настоящий учредительский взрыв, а после, в 900-е гг. XX в., доля новых предприятий стала постепенно уменьшаться[14]. Индустриальное производство в 1900–1913 гг. почти что не выходило за границы старых промышленных районов.

Накануне войны процесс старения станочного парка страны сделался настолько заметным, что стал предметом широкого обсуждения в печати. Указывалось, что в текстильной промышленности «…присутствие старых машин объясняется общей дороговизной оборудования наших фабрик, которая не позволяет производить смену машин так часто, как это практикуется в Англии. Но зато и ремонт машин у нас производится очень тщательно и весьма часто машина, капитально отремонтированная, не уступает по качеству работы новой машине». Однако ремонт текстильных машин в России обходился вдвое дороже, чем в Англии. Запчасти для ремонта приходилось получать по импорту, что увеличивало стоимость детали примерно на 25 %. Фабриканты держали большой штат квалифицированных слесарей; из-за частых ремонтов машин производственный процесс прерывался, отчего страдала производительность труда.

Годы предвоенного экономического подъема отмечены исключительно интенсивным жилищным, коммунальным и общим строительством. По темпам роста производство строительных материалов обгоняло все прочие отрасли промышленности: общий прирост составил 85 % по числу рабочих и 113,6 % по сумме производства. Среднегодовой прирост в строительной индустрии составил 16,4 %, что являлось абсолютным рекордом российской промышленности 1909–1913 гг. Особенно быстро развивалось производство цемента, причем не только на старых заводах, но и на вновь построенных. За годы предвоенного подъема выработка цемента увеличилась почти в 3 раза. Бурные темпы развития строительной промышленности того периода в значительной степени обеспечили быстрое восстановление промышленности и транспорта после окончания гражданской вой-ны в нашей стране.

Темпы роста химической промышленности, довольно значительные, не позволили преодолеть абсолютного и относительного отставания от развитых стран. Главной причиной отставания оставался все еще сравнительно невысокий внутренний спрос на химические продукты, в частности на минеральные удобрения и искусственные красители. Лишь половина внутренней потребности в анилине удовлетворялась внутренним производством, правда, из привозного бензола. Но и это можно считать большим успехом российской тонкой химии. К началу войны в стране уже сложилось производство органических красок, некоторых основных полуфабрикатов и главного исходного сырья. Следующим шагом должно было стать создание непрерывной цепи производства, начиная от получения каменноугольной смолы и кончая готовыми химическими продуктами.

К началу мировой войны глубокая диспропорция в развитии отдельных групп тяжелой индустрии, которая сдерживала общий экономический и, главное, культурный прогресс страны, преодолена не была; можно сказать, что она даже обострилась. По-прежнему преобладающее место в российском промышленном производстве принадлежало товарам личного потребления, на долю которых приходилось две трети (66,7 %) всей промышленной продукции. Как и прежде, размещение промышленности на территории страны оставалось неравномерным. Самым крупным индустриальным районом оставался Центрально-промышленный: ему принадлежало первое место как по числу рабочих (32,2 %, по данным на 1912 г.), так и по объему валовой продукции (28,5 % на ту же дату). Там располагались отрасли, производящие ценную промышленную продукцию: разнообразные текстильные производства, общее и транспортное машиностроение, электротехническая промышленность, тонкая химическая промышленность, цементная промышленность и другие. Второе место занимали Прибалтика и Польша (18,2 % по числу рабочих и 19 % по валовой продукции). Как и в Центрально-промышленном районе, в Польше и Прибалтике сравнительно быстро развивались высокотехнологичные промышленные производства: двигатели, электромоторы, кислоты, красители, пряжа, шерстяные ткани и целый ряд других полуфабрикатов и готовых изделий. В этом отношении старые промышленные районы с их кадрами квалифицированных рабочих и развитой индустриальной инфраструктурой имели неоспоримые преимущества перед новыми центрами индустрии.

На третьем месте находился Южнорусский промышленный регион (15,9 % по числу рабочих и 16,1 % по выпуску готовой продукции). Быстрее всего там росли горное дело, основная химия и черная металлургия – отрасли, выпускавшие относительно малоценные промышленные полуфабрикаты и сырые продукты. Северо-Западный район с центром в Петербурге занимал четвертое место (6,9 % по числу рабочих и 9,0 % по валовой продукции). Он имел крупное значение как центр машиностроительных, текстильных и бумажных производств. Уральская металлургическая промышленность, несмотря на некоторый абсолютный рост, отставала от общего индустриального развития страны. В 1908 г. там было сосредоточено 8,4 % всех рабочих, в 1912 г. – только 7 %. Доля Урала в общем выпуске промышленной продукции также сокращалась: с 4,6 % в 1908 г. до 3,8 % в 1912 г.

Днепровский завод Южно-русского Днепровского металлургического общества. Общий вид доменных печей. 1908 г.

Одним из самых динамично развивавших в промышленном отношении районов царской России стал в XX в. Северный Кавказ. Там быстро росли нефтяная и цементная промышленность, а также отрасли пищевой индустрии, занятые переработкой продукции этого высокотоварного сельскохозяйственного региона. По удельному весу в общероссийском промышленном производстве в годы предвоенного экономического подъема он занял место впереди Урала: ему принадлежало 5,6 % общего объема валовой продукции.

* * *

Годы предвоенного экономического подъема отмечены усилением концентрации производства. Ею вызывались громадное распространение акционерных обществ в промышленности и связанный с этим рост фондовой биржи. Посредством акционерных обществ достигается громадная централизация капитала. Акционерная форма предпринимательства не сразу становится господствующей. В 1861 г. в Российской империи было всего 128 акционерных обществ с капиталом 256 млн руб. Более половины капитала приходилось на долю 8 железнодорожных обществ. Промышленных компаний тогда насчитывалось 53, а их доля в общем капитале составляла всего 13,5 %. К 1900 г. число акционерных обществ достигло 1,5 тыс. с капиталом 2,5 млрд руб. (без учета железнодорожных предприятий). На долю промышленных фирм приходилось уже 61,9 % общего капитала. К началу 1914 г. число акционерных предприятий на территории Российской империи равнялось 2,2 тыс. с капиталом 4,5 млрд руб. К ноябрю 1917 г. в стране действовало 2850 торгово-промышленных компаний, 58 железнодорожных обществ, 51 коммерческий и 10 земельных банков с совокупным капиталом 6,7 млрд руб.

Какими обстоятельствами вызывается появление акционерных обществ? Ведение крупного производственного предприятия требует гигантских затрат, которые не могут покрываться из его текущей прибыли. Вследствие роста органического строения капитала (постоянный по отношению к переменному) начинает действовать закон тенденции нормы прибыли к понижению. В силу этого предпринимателю приходится привлекать к ведению дела других капиталистов, принимать их в долю. Тем самым на смену индивидуальным капиталистам приходят капиталистические ассоциации в образе акционерных обществ. Монополистические организации также большей частью действовали в образе акционерных компаний, как, например, известный синдикат «Продамет». Его официальное название – «Общество для продажи изделий русских металлургических заводов».

Акционерный сектор и тогда, и сейчас не охватывает всей промышленность. Сохраняются капиталистические ассоциации менее развитого типа, например коммандитные товарищества, известные со времен средневековья, а также единоличные предприятия. Коммандитные товарищества по российскому законодательству именовались торговыми домами. Их владельцы, «полные товарищи», отвечали по обязательствам своих фирм всем своим имуществом, в том числе и личным. Поэтому деятельность торговых домов носила частноправовой характер. Взаимоотношения между владельцами по управлению предприятием регламентировались специальным фирменным договором. Торговые дома делились на две категории – товарищества полные и товарищества на вере. Кроме полных товарищей в компаниях на вере участвовали еще и вкладчики, которые отвечали только вкладом и не участвовали в принятии управленческих решений. Главное удобство торговых домов заключалось в конфиденциальном, закрытом, характере их деятельности. Некоторые организации монополистического характера в российской промышленности XIX – начала ХХ в. действовали в форме торговых домов: фирма Кнопа в хлопчатобумажной индустрии и торговле, Вогау в содовой и медной промышленности.

Юридическая природа акционерных обществ отличалась от торговых домов некоторыми существенными чертами. Прежде всего, ответственность акционеров ограничивалась их вкладом в основной или акционерный капитал предприятия. С этим были связаны особые строгости в порядке учреждения и регламентирования деятельности акционерных компаний и паевых товариществ.

Порядок возникновения и деятельности в Российской империи акционерных компаний определялся законом от 6 декабря 1836 г. «О товариществах по участкам или компаниям на акциях» и уставами компаний, каждый из которых утверждался императором. Не только учреждение компаний на акциях и товариществ на паях, но и любое изменение в их деятельности (например, открытие новых операций) осуществлялось исключительно с разрешения правительства, а в отдельных случаях и верховной власти. Деятельность акционерных обществ носила открытый характер. С середины 80-х гг. XIX в. законом была установлена обязательная публикация годовых бухгалтерских балансов и извлечений из годовых отчетов акционерных компаний и паевых товариществ в журнале министерства финансов «Вестник финансов, промышленности и торговли». С 1 января 1886 г. публикация производилась в двух специальных приложениях к этому изданию: «Балансы кредитных учреждений» для банков и «Отчеты предприятий, обязанных публичной отчетностью» для всех остальных. Извлечение из отчета должно было содержать следующие сведения: суммы акционерного, запасного, резервного и прочих капиталов пассива; счет прибылей и убытков отчетного года; распределение чистой (то есть очищенной от убытков и издержек) прибыли с указанием дивиденда, приходившегося на каждую акцию. В сведенном виде балансы публиковались в «Ежегоднике Министерства финансов» и некоторых других изданиях. Указанные публикации содержат богатейший материал для историка-экономиста и являются одним из главных источников по истории русского народного хозяйства в рассматриваемую эпоху.

Распространение акционерной формы предпринимательства повлекло за собой появление фондовой биржи в ее современном виде. В России рождение фондовой биржи датируется 60-ми гг. XIX в., когда в оборот хлынула масса ценных бумаг железнодорожных обществ. В 1869 г. в Москве разразился небывалый ажиотаж по поводу акций железнодорожных обществ, а в 1875 г. биржа испытала невиданное дотоле потрясение в связи с банкротством Московского коммерческого и ссудного банка. С этого времени взлеты и падения биржевой торговли фондами становятся в России регулярными.

Начиная с 1870-х гг. на Московской бирже систематически совершались крупные фондовые сделки. Но роль центрального фондового рынка страны выполняла не она, а старейшая в России Петербургская товарная биржа (существовала с 1703 г.). В 1883 г. биржевое общество Петербурга приняло к руководству специальные Правила для сделок по покупке и продаже фондов и акций.

Основу биржевой торговли составляют сделки на срок (фьючерсные). Облигации государственных займов, преобладавшие на биржах вплоть до XIX в., не способствовали развитию сделок такого рода потому, что они не испытывали сильных колебаний курса. Посредством срочных сделок страхуется курс, но из-за большого размаха спекуляции колебания курсов могут получить искусственный характер и отрицательно повлиять на состояние промышленности. Поэтому довольно рано биржевая торговля фондами начинает подвергаться регламентации. С 1836 г. в России законом запрещалось договариваться о поставке акций к определенному сроку по заранее установленной цене («срочные сделки»). Закон этот, однако, не распространялся на сделки с облигациями. В 1893 г. он был отменен, но биржевые операции с ценными бумагами и валютой были взяты под жесткий контроль Министерства финансов. В 1900 г. по инициативе правительства при Петербургской бирже был организован специальный отдел для производства торговли фондами и валютой. Круг участников биржевых сделок был искусственно ограничен представителями коммерческих банков и крупных частных кредитных учреждений – банкирских домов и контор. Только 248 человек в 1903 г. имели право производить операции в фондовом отделе. Связь биржи с банками, таким образом, была самая тесная. Еще теснее установилась связь биржевой организации с аппаратом Министерства финансов.

Облигации русских государственных займов допускались к торгам в фондовом отделе по прямому указанию министра финансов. Согласия членов биржевой организации вообще не требовалось. Представители министерства имели право непосредственно покупать и продавать фонды, а также валюту за счет государственного казначейства.

Преобладание на русском фондовом рынке государственных ценных бумаг являлось его характерной чертой. В 1893 г. в биржевой оборот было введено облигаций русских государственных займов на сумму 4,8 млрд руб., в 1900 г. – уже 6,2 млрд руб. Их номенклатура отличалась большим разнообразием. Второе место занимали ценные бумаги учреждений долгосрочного кредита, государственных и частных: 1,4 млрд в 1893 г. и 2,3 млрд в 1900 г. Третье место принадлежало железнодорожным ценностям – 1,0 (1893) и 1,1 (1900) млрд руб. Значение русских бирж для размещения акций и облигаций фабрично-заводской промышленности было невелико. Кроме Петербурга и Москвы, небольшая по оборотам фондовая торговля производилась на биржах Киева, Одессы, Риги и Харькова. Росту операций на фондовом рынке сильно мешало отсутствие в стране массового покупателя ценных бумаг. Поэтому большое значение для развития российской капиталистической экономики имели иностранные рынки.

Показателем степени капиталистического развития той или иной страны может служить статистика эмиссий ценных бумаг. Такая статистика была составлена еще в 1912 г. и опубликована на французском языке в «Бюллетене международного статистического института» в Гааге. Великобританией всего было эмитировано ценных бумаг на 142 млрд франков, США – 132 млрд, Францией – 110 млрд, Германией – 95 млрд, Россией – 31 млрд, Австро-Венгрией – 24 млрд франков[15]. По степени развития новейших форм хозяйствования Россия занимала почетное пятое место, однако в число столпов мирового капитализма она не входила: слишком велик был ее отрыв даже от Германии, не говоря уже о других странах.

* * *

В годы Первой мировой войны получили развитие как позитивные, так и негативные тенденции предшествующего периода. Прежде всего, уже в первые месяцы войны обострился дефицит минерального топлива («топливный голод»). До войны этот дефицит покрывался за счет ввоза иностранного топлива. Кроме того, западные территории потребляли польский уголь. Оба этих источника отпали: один в 1914 г., другой в 1915 г. Между тем спрос на топливо увеличился из-за роста интенсивности железнодорожных перевозок: потребление железными дорогами топлива, несмотря на сокращение рельсовой сети, непрерывно увеличивалось и к 1917 г. возросло на 37,6 % по сравнению с 1913 г. Повышенные требования на топливо предъявляла и промышленность. Несмотря на то что острота топливной проблемы обнаружилась еще в предвоенном периоде, правительственные органы в течение первого года войны не предпринимали почти ничего ни для увеличения добычи топлива, ни для экономного его потребления.

В 1915 г. было образовано Особое совещание по топливу, которое занималось главным образом распределением минерального топлива между потребителями. Что касается содействия росту производства, то оно ограничилось полумерами в виде установления фиксированных и достаточно рентабельных цен на топливо, освобождения шахтеров от призыва в армию и направления военнопленных на работы в шахты и на рудники. В результате топливный дефицит на протяжении всего военного периода обострялся, несмотря на то что добыча каменного угля повысилась по сравнению с 1913 г., а в 1916 г. достигла рекордных цифр. Для экономического историка совершенно недопустимо строить широкие выводы и формировать масштабные оценочные суждения на основании одних только обобщенных статистических показателей. Вот пример. На протяжении всего военного периода, исключая 1917 г., валовая добыча каменного угля и антрацита в главном угледобывающем районе, каким был Донецкий угольный бассейн, превышала показатель 1913 г., а в 1916 г. вообще достигла наивысшей отметки: 28 682,2 тыс. т, что выше уровня довоенного производства на 13,42 %. Одного этого статистического показателя совершенно недостаточно для оптимистичных выводов относительно перспектив преодоления топливного кризиса в стране. Во-первых, производительность труда в пересчете на одного рабочего на протяжении всех трех лет войны падала по нарастающей: в 1913 г. она составляла 150,1 т, 1915 г. – 147 т, в 1916 г. – 118,6 т, в 1917 г. – 88,2 т. Во-вторых, организация добычи угля ухудшалась, о чем говорит рост удельных расходов топлива на собственные нужды шахтного хозяйства. В 1913 г. эти расходы составляли 8,2 % валовой добычи, в 1915 и 1916 гг. – 9,2 %, в 1917 г. – 15,4 %. Наконец, качественное ухудшение работы каменноугольной отрасли выразилось в падении выжига кокса: в 1913 г. – 4437,1 тыс. т кокса, в 1915 г. – 4173,7 тыс. т и в 1916 г. – 4415,5 тыс. т.

Не лучше обстояли дела и с добычей нефти. Сильнее всего кризис отрасли сказался на производительности нефтеперегонных заводов. Если в 1913 г. доля переработанных нефтепродуктов в общей массе добытой сырой нефти составляла 71,5 %, то в 1916 г. эта доля падает до 59 %. Значительно упала выработка ценных нефтепродуктов: керосина, бензина и смазочных масел. Дефицит минерального топлива отчасти замещался дровами. Однако ощущался недостаток и древесного топлива из-за того, что недоставало гужевых транспортных средств (лошади, как и люди, в случае войны подлежали мобилизации) и подвижного состава: для перевозок дров требуется еще больше вагонов и паровозов, чем для транспортировки каменного угля. Возросшие потребности армии и оборонной промышленности в топливе удовлетворялись с большим трудом и ценой сокращения этого потребления населением и мирными отраслями промышленности. Острейший топливный кризис случился в сентябре-декабре 1915 г. В декабре Петроградский район получил только 50 % потребного топлива. В первой половине 1916 г. положение несколько выправилось, однако к осени ситуация вновь обострилась и в феврале 1917 г. Особое совещание по обороне государства признало положение с топливом критическим.

Как следствие топливных затруднений, падало производство металлопроката. При этом общее и значительное снижение производства черных металлов обнаружилось уже в 1914 и 1915 гг. Лишь в 1916 г. выплавка несколько возросла, но после, уже с ноября 1916 г., падение возобновилось. Лишь после разгрома в Галиции в 1915 г. правительство начало принимать серьезные меры к развитию металлургического производства, но время было уже упущено. Несмотря на все усилия правительственной власти, черных металлов не хватало, причем главными причинами этой нехватки явились недостаток топлива, сырья и транспортные затруднения. Больше всего сократилась выплавка чугуна на Урале и в Центральном районе под влиянием проблем с топливом. В 1916 г. производство чугуна здесь упало на 17,5 % по сравнению с довоенным уровнем. Выплавка чугуна на новых заводах Тульского района сократилась из-за уменьшения подвоза донецкого кокса. Южные заводы по той же причине сократили выплавку примерно на 6,9 %.

Крайне плохо обстояло дело с выплавкой меди опять-таки из-за нехватки топлива и ухода части рабочих с рудников и заводов. Недостаток внутреннего производства меди был восполнен громадным ввозом из-за границы: в 1916 г. уже 76,8 % все потребленной в стране меди составила импортная медь.

С другой стороны, продолжили свое поступательное развитие машиностроение и металлообработка. В годы войны эти отрасли пережили большой качественный рост, обогатившись и новым оборудованием, и передовым техническим опытом. Численность рабочих металлообрабатывающих предприятий страны увеличилась на 99,5 %, а выпуск валовой продукции возрос на 220,1 %. Российские заводы освоили производство станков для обработки металлов; автомобилей и авиационных моторов (из импортированных деталей); электромоторов и трансформаторов. Крупных количественных и качественных успехов добилась отечественная машиностроительная промышленность: самолетостроение, автомобилестроение, производство станков. Выпуск металлообрабатывающих станков, составивший в 1913 г. смешную сумму 711,4 тыс. руб., к 1917 г. возрос до 7131 тыс. руб. Помимо этого, в 1916 г. паровозостроительные предприятия изготовили 363 станка для обработки металлов, в то время как перед войной они выпустили только 40 таких станков. Станкостроение, таким образом, перешло на начало массового выпуска продукции и превратилось в отрасль тяжелой промышленности, пусть даже и некрупную. Перед войной в Российской империи действовало 10 небольших авиационных заводов и мастерских, к началу 1917 г. – 14 предприятий самолетостроения и 4 завода, выпускавших авиационные моторы. Всего в авиационной отрасли трудилось свыше 15 тыс. рабочих. Самолетостроительные заводы могли производить до 200 аппаратов ежемесячно, моторные – около 100 двигателей. В 1913 г. в стране было произведено 79 аэропланов, в 1915 г. – 408, а в 1916 г. – 570 штук. В годы войны были заложены основы отечественного автомобилестроения на началах массового производства.

Как положительный факт крупного значения необходимо отметить шагнувший вперед процесс дифференциации металлообрабатывающих производств. Анкетой промышленной переписи 1910–1912 гг. в общей отрасли по добыче руд, выплавке и обработке металлов, производству машин и изделий из металлов выделялось 40 классов; анкетой переписи 1920 г. – почти 60. В частности, сложилось отдельное арматурное производство, которого практически не было до войны, производство велосипедов и т. п.

Успехи машиностроения, электротехники и громадный выпуск военных материалов были достигнуты ценой резкого сокращения производства в тех отраслях, которые работали на мирные цели. Более всего пострадало сельскохозяйственное машиностроение. Уже к концу 1915 г., по официальным данным, производство сельскохозяйственных машин сократилось на 70 % против обычного довоенного уровня. Значительному сокращению подверглись производство машин для паросиловых установок, все производства специальных машин и станков, кроме металлообрабатывающих.

Вся российская металлообрабатывающая промышленность резко изменила свою внутреннюю структуру, машиностроительные заводы стали развивать новые производства ценой сокращения производств довоенного времени. Работа для военных целей требовала более сложной техники, более совершенного оборудования, поэтому металлообработка вышла из войны, обогащенная новым техническим опытом и оборудованием, что позволило довольно быстро восстановить металлообрабатывающую промышленность по окончании войны. Решающую роль в этом деле сыграли регулирующие органы государственной власти: Особое совещание по обороне, другие особые совещания и управления Военного министерства. Так, усилиями Главного артиллерийского управления Военного министерства к концу 1916 г. было завершено сооружение 16 предприятий, и 21 находилось в процессе строительства. Главным артиллерийским управлением, Главным военно-техническим управлением и Управлением военно-воздушного флота только в 1916 г. было выдано заказов промышленности на сумму 1655,6 млн. руб.

Крупные перемены произошли в тонкой химической промышленности, котоая только нарождалась в предвоенный период. В годы войны было выстроено около 2500 коксовальных печей с производительностью около 177 тыс. т сырого бензола. Помимо того, в Донбассе возникли крупные ректификационные заводы для изготовления чистого бензола, большое число специальных установок для переработки толуола и ряд других военных производств. Эти заводы по окончании военных действий на территории нашей страны послужили базой для создания собственного производства анилиновых красителей из отечественных полуфабрикатов.

Успехи машиностроения, электротехники и химии были достигнуты путем резкого сокращения тех отраслей группы «А», которые работали для мирных целей, в том числе и для целей воспроизводства основного капитала промышленности. Так, в 1917 г. практически остановилось производство суперфосфатов, развивавшееся перед войной; значительно упала выработка содовых продуктов. По кальцинированной соде падение было систематическим: с 159 873 т в 1913 г. до 135 647 т в 1916 г. и 101 307 т в 1917 г. Производство соды по физическому объему в 1917 г. составило 63,36 % от довоенного уровня. Очень сильно сократили потребление этого продукта мирные заводы: мыловаренные заводы, красильни и т. п. Как следствие, санитарно-гигиеническая обстановка в стране изменилась в худшую сторону. Большой урон понесла промышленность строительных материалов. По ней топливный голод ударил больнее всего – производство кирпича и цемента требует много топлива. В 1917 г. изготовление кирпича составило только 31,5 % от довоенного; выпуск портландцемента – 58,49 % от уровня 1913 г. Война застала цементную промышленность в разгаре нового капитального строительства, и, хотя значительная часть заводов в годы войны приостановила работу, их оборудование сохранилось в удовлетворительном состоянии. Из 840 лесопильных и фанерных заводов, действовавших в этой отрасли накануне войны, 380 заводов совершенно закрылось. Выпуск пиломатериалов в 1916 г. составил 48,95 % от уровня 1913 г.

Капиталы устремились в военное производство, а не в отрасли, занятые развитием производственной базы всей промышленности (добыча топлива, переработка руды, выпуск материалов для строительства). Тяжело пострадало железнодорожное хозяйство, вступившее в войну с изношенным основным капиталом.

Паровозостроительные заводы перешли к выполнению военных заказов, равно как и главные мастерские железных дорог, ранее занимавшиеся текущим и капитальным ремонтом подвижного состава. Тем не менее увеличение мощности фабрик, работавших непосредственно на оборону, хорошие урожаи технических культур 1914 и 1915 гг., наличие больших запасов сырья и материалов на заводских складах и в товаропроводящей сети позволили несколько смягчить кризис, вызванный войной, и поддерживать на протяжении первых полутора военных лет промышленное производство на сравнительно высоком уровне.

Что же касается легкой промышленности, то она, в отличие от тяжелой, не только не приобрела никакого положительного технического опыта, но даже деградировала в количественном и качественном отношении: сокращала производство, теряла ассортимент и т. п. В большинстве предприятий легкой и пищевой промышленности не наблюдалось притока нового основного капитала в виде оборудования и зданий. Поступление новых машин и запасных частей как внутреннего производства, так и заграничных в соответствующие отрасли резко сократилось, и текущий износ не был в достаточном объеме восполнен ни новым строительством, ни ремонтными работами.

Вместе с тем обстановка для отраслей пищевой промышленности складывалась сравнительно благоприятно. Вследствие прекращения экспорта во многих отраслях образовались дополнительные ресурсы; топливные затруднения здесь не носили катастрофического характера, поскольку большая часть отраслей пищевой промышленности не нуждалась в таких количествах топлива, как металлургия или выработка стройматериалов. Они легко переходили на использование местных видов топлива. Наконец, урожаи хлебов и технических культур дали два сбора выше среднегодовых. Тем не менее пищевая промышленность работала на износ, поскольку основные капиталы почти не обновлялись.

Громадные промышленные ценности поглощались войной. В 1916 г. свыше половины продукции российской индустрии шло на военные нужды. Даже такая мирная отрасль, как хлопчатобумажная промышленность, была загружена военными заказами более чем на 60 % своих производственных мощностей. Истощение народного хозяйства начало проявляться в резких формах уже к концу 1916 г. Оно выразилось в падении производительности труда, которое приобрело исключительные размеры в 1917 г., когда на последствия военного времени наложилось крушение самодержавной монархии, а вместе с нею всей политической и хозяйственной системы старого режима. Производство на цели войны систематически подрывало производительные силы в самой их основе, и никакие усилия регулирующих органов правительства не могли остановить разрушительные процессы, поставившие промышленность на грань катастрофы.