Отдохнув, мальчики наконец поднялись и осмотрели берег. Темно-серые безжизненные скалы почти отвесно уходили вверх метров на десять, и лишь в одном месте справа в скале виднелась узкая расщелина, в которую можно было протиснуться только одному человеку.

— Я полезу первым, — сказал Андрей. — А то ты опять вызовешь какой-нибудь кошмар, и нас забросит в кратер действующего вулкана или на Северный полюс.

Карабкаться по мокрым камням было чрезвычайно трудно. Ноги скользили и срывались с уступов, замерзшие пальцы плохо слушались, и Андрею пришлось собрать все свои силы, чтобы не сорваться вниз. По пути он подумал о Павлике, сумеет ли он преодолеть подъем. Засомневавшись, Андрей остановился и крикнул:

— Полезай за мной! И внимательно смотри, куда я ставлю ноги! — И тут Андрей снова вспомнил, что во сне может летать. Он обрадовался, хотел было взмыть в воздух, но его спутник уже начал подниматься, и Андрей отказался от этой идеи. Павлику надо было показать, как это делается, проложить для него дорогу и ободрить собственным примером.

— Я лезу. Я лезу. Я лезу, — бормотал Павлик, стараясь не смотреть вниз. Ноги его несколько раз соскальзывали с уступов, он разбил локоть и ободрал колени, но не жаловался, а упорно карабкался наверх.

Когда Павлику оставалось каких-нибудь полметра, Андрей лег на землю и протянул ему руку.

— Я сам. — Павлик упрямо мотнул головой, попытался уцепиться за выступ и вдруг сорвался. На счастье, Андрей успел схватить его за рукав, и Павлику удалось удержаться.

Когда ребята наконец поднялись на ноги и осмотрелись, невдалеке, в пелене дождя, они увидели огромный мрачный замок, который стоял на высоком холме и упирался своими квадратными башнями в серое небо. Его высокие глухие стены с редкими бойницами были сложены из гигантских каменных плит, покрытых серым лишайником.

— Это замок Феи? — зачарованно глядя на грандиозное сооружение, спросил Павлик.

— Наверное. — Андрей пожал плечами и добавил: — Но пока ты не избавишься от своих кошмаров, дальше идти нельзя. С ними мы не сможем добраться до Феи.

— А как от них избавиться? — спросил Павлик.

— Ты должен победить свою болезнь, — ответил Андрей. — Я слышал, что во сне это сделать гораздо легче. Здесь ты можешь вызвать ее на бой. Надо только представить ее, выгнать из себя и не впускать обратно. Попробуй.

Павлик крепко зажмурился, сжал кулаки и даже покраснел от напряжения, но болезнь не появлялась.

— Смотри не лопни, — сказал ему Андрей.

— Я не знаю, как она выглядит, — открыв глаза, расстроенно ответил Павлик.

— Наверное, ты неправильно делаешь. Надо мысленно заглянуть внутрь себя. Там ты обязательно увидишь что-то неприятное и подлое. Это и будет твоя болезнь. Схвати ее и мысленно выволакивай наружу. Здесь ей будет труднее с тобой справиться.

Павлик попробовал еще раз. Андрей увидел, как он погружается в себя, как бледнеет и покрывается испариной его лицо. И в следующий момент что-то темное, бесформенное, похожее на глубокую ночную тень, отделилось от Павлика, заклубилось над землей, словно черный дым, и постепенно начало приобретать очертания живого существа. Оно раздавалось и вверх, и вширь, становилось все более плотным, и вскоре мальчики увидели перед собой отвратительного шестирукого гиганта. Лицо у него было синим, изо рта вырывалось пламя, налитые кровью глаза горели ненавистью и злобой. На голове у чудовища вместо волос извивались ядовитые змеи. Чудовище крепко стояло на четырех ногах и в каждой руке держало какое-нибудь оружие. В левых у него было: палица, кистень и праща, в правых: обоюдоострый меч, сабля и кинжал.

Павлик открыл глаза и, вскрикнув от ужаса, снова закрыл их. Не меньше испугался и Андрей. Он и не предполагал, что болезнь может выглядеть так страшно. Отшатнувшись назад, он чуть не свалился с десятиметровой высоты вниз.

— Зачем ты меня вытащил на свет? — громоподобно спросило чудовище, и от его голоса в нескольких местах с грохотом обрушился берег.

— Ты не бойся, — замирая от страха, сказал Андрей своему спутнику. — Видишь, какая гадость в тебе обосновалась?

— В-вижу, — дрожащим голосом ответил Павлик, заодно поглядывая, куда можно убежать. — А ч-чего с ним теперь д-делать?

— Побеждать, — неуверенно ответил Андрей, и в ответ на его слова чудовище расхохоталось. Раздувая широкие синие ноздри и сверкая глазами, оно двинулось на мальчиков, размахивая страшным оружием, словно дьявольская машина. Широко расставив руки, оно теснило мальчиков к обрыву, злорадно усмехалось и уже торжествовало победу, когда Андрей вдруг вынул из ножен свой меч и закричал:

— Кошмару — кошмарья смерть! Ур-ра-а-а! — Он смело бросился на болезнь, но больная нога подвела его в самый неподходящий момент. Андрей оступился, пролетел вперед прямо сквозь ужасного гиганта и совершенно невредимый оказался у него за спиной.

— Он ничего не может сделать! — падая на землю, закричал Андрей.

— Это он тебе ничего не может сделать, — жалобно ответил Павлик. — Это же моя болезнь.

— Твоя, твоя, — удовлетворенно заурчало чудовище. Оно вдруг начало бледнеть, терять свой ужасный облик и вскоре снова обратилось темным клубящимся облаком. Окружив свою жертву, оно вошло в него все без остатка, словно Павлик всосал облако в себя.

— Ну вот, — поднимаясь на ноги, с упреком проговорил Андрей. — Только мы его раскусили, а ты разнюнился. «Моя болезнь, моя болезнь», — передразнил он.

— А что, твоя, что ли? — обиделся Павлик.

— Ладно, попробуем еще раз, — примирительно сказал Андрей. — Но запомни, победить свою болезнь можешь только ты. И, насколько я понимаю, оружием ее не возьмешь. Ты должен поверить, что сильнее ее, тогда она уйдет. Тебе для этого нужно только поверить в собственные силы. Понял?

— Понял, — проворчал Павлик. — Ладно, сейчас поверю.

Андрей случайно взглянул на мрачный замок и увидел стоящую на стене маленькую тонкую фигуру в развевающемся плаще. Из-за расстояния он не мог разглядеть ее лица, но чувствовал, что незнакомка смотрит на них.

— Давай скорее, у нас еще куча дел, — торопил он друга.

Павлик опять зажмурился, крепко стиснул зубы и через некоторое время то же самое черное облако отделилось от него, отплыло в сторону и постепенно приняло очертания ужасного шестиголового дракона. Его длинные сморщенные шеи, словно змеи, беспрестанно извивались, отвратительные головы разевали пасти с тремя рядами кривых зубов, а четырьмя мощными когтистыми лапами зверь в бешенстве рвал землю, будто пытался закопаться поглубже.

— Зачем ты вытащил меня на свет? — одновременно прорычали все шесть голов, обдавая мальчиков горячим смрадным дыханием.

— А ты как будто не знаешь зачем, — крикнул ему Андрей, который во второй раз почти совсем не испытывал страха перед огромным чудовищем. — Или ты сам уйдешь подобру-поздорову, или мы поотрываем тебе все твои поганые двенадцать ушей. — Андрей повернулся к Павлику и ткнул его в бок. — Ну, что ты молчишь?

Чудовище громоподобно расхохоталось, ударило о землю страшным хвостом, да так сильно, что в нескольких местах прибрежные скалы осыпались в реку, а две пролетавшие мимо вороны замертво упали на землю.

— И… и… — Павлик тоже хотел было как-нибудь похлеще ответить дракону, но у него получилось не очень внушительно и совсем не страшно: — И вообще вали отсюда, — с трудом выдавил он из себя.

Из всех шести пастей чудовища как из огнемета вылетело пламя, зверь подался назад, сжался как пружина, приготовившись к прыжку, и тут Андрей увидел, как Павлик словно бы обрастает железными латами. Вначале на нем появилась кольчуга и нагрудный панцирь, затем тяжелый кованый шлем и наколенники. Павлик на глазах превращался в воина: лицо его сделалось спокойным и сосредоточенным, изменилась осанка, он как будто немного вырос, и по мере того, как он преображался, гигантское чудовище становилось меньше и слабее.

— Молодец, Пашка! — крикнул Андрей и, чтобы дать Павлику полностью завершить свое превращение, бросился на дракона. — Долой инфекцию! — вопил он, размахивая мечом.

И все же дракон прыгнул. Он опустился прямо на то место, где стоял Павлик, но в последний момент мальчику удалось выскочить из-под брюха чудовища. В одной руке у него появилась кованая палица, в другой — круглый щит.

Андрей, словно заводной, крутился вокруг дракона, нанося ему бесполезные удары мечом. Обоюдоострый клинок лишь со свистом рассекал воздух.

— Собери все свои силы, — кричал Андрей. — Сосредоточься и сбрось его в реку. Представь, как ты это делаешь, и он сам свалится туда.

Но Павлик, бестолково размахивая палицей, лишь уворачивался от драконьих зубов и мощного хвоста, скакал вокруг него, словно блоха, загораживаясь щитом от пламени.

— Нападать надо, а не защищаться! — подсказывал Андрей.

И тут Павлик бросил тяжелое оружие на землю, сорвал с себя шлем и кинулся прямо в ноги дракону. Он обхватил его огромную лапу, вцепился в нее зубами и даже зарычал от злости. Сразу ослабевший от ярости противника дракон покачнулся, изо всех сил тряхнул укушенной лапой, и Павлик, кувыркаясь в воздухе, подлетел метра на три, а затем шлепнулся рядом с обрывом.

Похоже было, что приступ храбрости у Павлика начал проходить. Это было видно по тому, как полиняли и истончились воинские доспехи. Они сделались почти прозрачными и висели на нем грязными серыми лохмотьями.

Стряхнув Павлика, чудовище снова приняло свои прежние размеры. Оно растолстело и залоснилось, глаза у него загорелись ярким огнем, а на всех шести мордах появилась самодовольная ухмылка. Дракон медленно, лениво, будто уверенный в победе, подошел к Павлику и склонил к нему все шесть голов.

— Тебе меня никогда не победить, — прорычал он.

Андрей бросился к другу, помог ему подняться и подтолкнул вперед, прямо к драконьим мордам.

— Ну иди же! Ты его уже почти победил. Только зубами не надо…

— Я сам знаю, что надо, — вытирая кулаком нос, ответил Павлик. — Я свою болезнь лучше знаю.

— Правильно, — обрадовался дракон. — Я твоя, твоя болезнь! — Как и в первый раз, чудовище начало вдруг таять, превратилось в черное облако и, окружив свою жертву, исчезло.

— Ну что, съел? — раздосадованно сказал Андрей. — Зачем ты все время всякую гадость называешь своей? Вот она к тебе и липнет.

— Я устал, — опустив голову, глухим голосом проговорил Павлик.

— Ты не устал, — раздраженно сказал Андрей. — Ты ленивый дундук.

— Я ленивый дундук? — возмутился Павлик. — Это я ленивый дундук?

— Ты, — спокойно ответил Андрей. — Ленивый дундук, сопливый шкет и трусливая размазня.

— Сам ты… — задыхаясь от возмущения, закричал Павлик и, сжав кулаки, пошел на Андрея.

— Ну что «сам ты…»? Что ты можешь? Зажмуриваться от страха да плакать.

— Ну ладно, — с какой-то пугающей решимостью проговорил Павлик. — Сейчас посмотрим.

Побледнев от злости, он в одно мгновение с ног до головы покрылся воинскими латами, в правой руке у него возник огромный шприц, а в левой — таблетка величиной с большую суповую тарелку. Павлик спокойно, с презрительной улыбкой смотрел прямо перед собой, пока от него не отделилось черное облако. Оно сразу шарахнулось от Павлика, начало принимать вид гигантской хищной птицы, но даже не успело как следует оформиться. Под пристальным взглядом Павлика птица корчилась, хлопала всеми шестью крыльями, но лишь теряла перья, которые с жестяным шелестом опадали с нее, словно гигантские листья.

Шестикрылая птица стремительно уменьшалась в размерах, лысела и постепенно меняла свой зловещий хищный облик. Жалобно вскрикнув, она взмахнула облезлыми крыльями, но не сумела даже взлететь. Птица лишь подпрыгнула вверх, как лягушка, и шлепнулась назад. Вид у нее с каждой секундой становился все более чахлый, а Павлик вдруг метнул в нее шприц и, словно копьем, пригвоздил болезнь к земле.

— Ну вот, видишь? — рассмеялся Андрей. — Здесь всех дел-то на одну минуту.

Павлик подошел к поверженной болезни, присел рядом с ней на корточки и с размаху ударил ее таблеткой по голове.

— Вот так я сделаю и в следующий раз, — сказал он. — Теперь ты поешь таблеток.

Голос у него сразу сделался сильным и звонким, щеки порозовели, а воинские доспехи почему-то не пропали, когда он поднялся. Кольчуга тоненько и мелодично позванивала на нем, латы бряцали при каждом шаге, и в своей серой стальной броне он, как никто другой, походил сейчас на рыцаря страны Серых Снов.