Встречать нас вышел сам ярл Эйнар.

Он появился в проёме ворот и на секунду замер, обводя нас цепким взглядом. Это оказался крупный мужчина лет шестидесяти с небольшим, но при этом выглядел он гораздо моложе своих лет. Его густая, с проседью борода была аккуратно подстрижена, а волосы, убраны назад и перехвачены кожаным шнурком. Одет он был в тёмно-синюю тунику с серебряной вышивкой по вороту. Поверх туники был застёгнут широкий кожаный ремень с серебряной пряжкой, а на ногах сапоги из мягкой, хорошо выделанной кожи. Грудь украшала массивная серебряная цепь с подвеской в форме молота. Глаза у него серые, умные, с хитринкой, и сейчас в них плясали отблески горящего факела.

Когда мы переступили порог, Эйнар широко раскинул руки и пошёл навстречу Торбранду. Тот шагнул к нему, и они крепко пожали друг другу руки, а потом обнялись по-мужски, так крепко, что я удивилась, как их рёбра выдерживают такие объятия.

— Торбранд! Сын Харальда! — голос у Эйнара оказался громким и зычным. — Давно ты не показывался, щенок! Я уж думал, ты совсем одичал в своих скалах!

— На щенка я уже мало похож, Эйнар, мне уже за тридцать, — ответил Торбранд. А ты всё такой же шумный, насколько я помню.

— Шумный?! — Эйнар расхохотался, и его смех разнёсся по двору, перекрыв даже фырканье лошадей. — Это называется гостеприимство, мальчик мой! Ну-ка, дай на тебя посмотреть! — Он отступил на шаг, окинув Торбранда взглядом с головы до ног. — Похудел, осунулся. Шрамов прибавилось. А нос-то кто тебе свернул?

— Мне как всегда повезло, разбойников в ущелье повстречал.

— Разбойники? Они что, ещё живы?

— Плохо же ты обо мне думаешь, Эйнар. Я их лично отправил к праотцам.

— Вот и славно, — Эйнар кивнул с одобрением. — На наших землях мёртвые разбойники — лучшие разбойники. Ну, а это кто с тобой?

Торбранд повернулся и жестом указал на меня.

— Эйнар, позволь представить тебе Лизу, мою дорогую гостью из далёких южных земель. Она живёт в моём доме и находится под моей защитой.

Я шагнула вперёд, остановившись на расстоянии трёх шагов от Эйнара, и слегка склонила голову, ровно настолько, чтобы выказать уважение, но при этом не потерять достоинство.

— Ярл Эйнар, — я старалась говорить ровным голосом. — Рада приветствовать вас. Благодарю за то, что вы приняли нас под свою крышу. Меня зовут Лиза, и я прошу вашего гостеприимства с открытым сердцем.

Эйнар посмотрел на меня и его серые глаза задержались на моём лице. Он внимательно посмотрел на платок, закрывающий мои волосы, и заглянул в глаза, которые я не опустила, выдержав его взгляд. Потом его взгляд скользнул ниже, по дорожному платью и рукам, которые я сложила перед собой так, как учила Эльза.

Пауза длилась недолго, но мне она показалась вечностью.

— Гостья из южных земель, значит, — произнёс он, наконец, с неподдельным любопытством в голосе. — Далековато же ты забралась, девочка. — Он улыбнулся, обнажив с виду крепкие, чуть пожелтевшие зубы. — Добро пожаловать в мой дом, Лиза! Здесь тебе рады, и пока ты находишься под моей крышей, ни один волос не упадёт с твоей головы. Слово моё!

Он шагнул ко мне и протянул обе руки, повёрнутые ладонями вверх. Я же, вспомнив наставления Эльзы, положила свои ладони на его, и он легонько, по-отечески, сжал их.

— Крепкие руки, — заметил он. — Совсем не похожи на руки южанки.

— Я много работаю с землёй, ярл Эйнар.

— С землёй? Это интересно, за ужином расскажешь.

Потом он увидел Эльзу. И тут его лицо совершенно преобразилось.

— Эльза?! — он шагнул к ней так стремительно, что она отступила назад и спиной наткнулась на Олафа, который её аккуратно придержал. — Старая ты упрямица! Клянусь всеми Богами, я думал, что ты уже давно умерла!

— Не дождёшься, — буркнула Эльза, и её лицо осветила улыбка, которую она безуспешно пыталась скрыть.

— Сколько лет прошло? Пятнадцать? Двадцать?

— Шестнадцать. Мы не виделись с тех пор, как Сольвейг покинула нас.

— Шестнадцать, — повторил Эйнар, и его голос стал тише. Он взял Эльзу за руки, точно так же, как только что держал мои, но с такой нежностью, что у меня защемило в груди. — Сольвейг была бы рада, что ты всё ещё стоишь на ногах. И что ты всё ещё бранишься. Твои словечки всё ещё живут в моих ушах!

— Вот уж не надо, если я и говорю что-то бранное, то только по делу, — проворчала Эльза, при этом её глаза подозрительно заблестели.

Эйнар рассмеялся и, не выпуская её рук из своих, повернулся к Торбранду.

— Ты привёз мне самый лучший подарок, мальчик, — живую Эльзу! Ну, проходите, проходите! Что вы стоите, как чужие? — Он махнул рукой, приглашая всех войти. — Олаф, рыжая ты скотина, тебя я тоже вижу! Когда же ты уже побреешься?

— Вот как женюсь, ярл Эйнар, так сразу! — крикнул в ответ Олаф, смеясь.

— Тогда ты никогда не побреешься! — захохотал Эйнар. — Проходите! Сигрид уже накрывает, а она очень не любит, когда еда стынет!

Нас провели через большой двор в дом. Внутри он очень отличался от замка Торбранда. Потолки были гораздо ниже, ровные стены обшиты тёсаными досками, отшлифованными до золотистого, с медовым оттенком, цвета. На стенах висели щиты с гербами, и яркие, с изображениями кораблей и морских битв гобелены, В воздухе стоял одуряющий аромат жареного мяса и пряностей.

Мы с Эльзой заселились в небольшую, но чистую комнату, с большой кроватью на двоих, и с окном, в которое было вставлено прозрачное, без единого пузырька, стекло. Я провела по нему пальцем и удивлённо подняла брови.

— Богато, ничего не скажешь, — сказала Эльза, осматриваясь. — Стекло чистое для нас редкая удача. У Эйнара хорошие торговые связи.

— Я заметила. Вижу, что он довольно обстоятельный мужчина.

На кровати лежало сложенное одеяло, на столе стоял кувшин с водой и таз для умывания. На стуле висели льняные полотенца с вышитым по краю красивым узором.

— Госпожа, — Эльза подошла ко мне и заглянула в лицо. — Как ты?

— Нервничаю, — честно призналась я.

— Правильно делаешь, — она достала моё платье и разложила его на постели. — Когда не нервничаешь, то легко делаешь глупости. А когда переживаешь, то всегда думаешь, прежде чем говорить.

— Это самые мудрые слова, которые прозвучали сегодня. Спасибо.

— Умывайся, приводи себя в порядок и давай тебя переоденем. Нужно показать тебя во всей красе. К ужину нас позовут через час, а мне ещё нужно проверить, не помялось ли что.

Я умылась тёплой водой из кувшина, протёрла лицо и шею, и мы вместе облачили меня в платье. После подгонки оно село на меня идеально, красиво подчеркнув фигуру. Эльза поправила мне платок, подоткнув выбившуюся прядь, и помогла застегнуть серебряный браслет на запястье.

— Красивая ты, Лиза, — сказала она вдруг, отступив на шаг. — Сольвейг бы тебя одобрила.

— Спасибо, Эльза, — я в порыве эмоций обняла её и чмокнула её в морщинистую щёку, — что бы я без тебя делала!

В дверь постучали и вошла молодая служанка, коротко поклонившись.

— Хозяйка просит вас к ужину.

Мы с Эльзой переглянулись. — Пора.

Мы спустились в большой зал. Он оказался огромным. Длинные столы тянулись по центру, а в стороне горел очаг, над которым сейчас жарился целый поросёнок на вертеле. Вокруг суетились слуги, расставляя блюда и наполняя кувшины.

Стол был накрыт от всей души. На нём теснились деревянные блюда с жареным мясом, жирным, с хрустящей корочкой. Рядом стояли миски с золотистой кашей, явно сдобренной маслом, глядя на которую у меня текли слюнки. И белый, и ржаной хлеб горками лежал на специальных подносах. Запечённая рыба, мочёные ягоды, квашеная капуста, репа в меду, несколько видов сыра. Я насчитала не менее десяти больших кувшинов с элем.

Мой желудок, который последние недели питался овсянкой и похлёбкой, радостно заурчал при виде этого великолепия, и мне стоило немалых усилий сохранить на лице выражение светской учтивости, а не голодного волка, наткнувшегося на отару овец.

Эйнар стоял во главе стола и ждал только нас.

— А вот и гости! — зычно объявил он, и все, кто сидел за столом, повернулись в нашу сторону. Торбранд уже был на месте и сидел по правую руку от хозяина дома, успев переодеться в чистую тунику. Олаф сидел рядом с ним. Дружинники расположились дальше по столу, среди людей Эйнара.

— Лиза! — Эйнар указал на место по левую руку от себя. — Проходи сюда, ко мне.

Это было самое почётное место, по левую руку от хозяина дома. Я краем глаза глянула на Эльзу, и та едва заметно кивнула, мол, иди, всё ты делаешь правильно. Я прошла вдоль стола, чувствуя на себе десятки взглядов, и присела на указанное место. Эльза устроилась рядом со мной.

Скамья была широкой, застеленной мягкой овчиной. Я выпрямила спину и, положив руки на колени, осмотрелась.

И тут из боковой двери появилась женщина, Сигрид, жена ярла Эйнара.

Она оказалась высокой, почти одного роста со мной, и безупречно красивой. Светлые волосы были убраны под расшитую серебром хюфу. Узкое лицо с высокими скулами и прямым носом. Глаза голубые, прозрачные, как лесные озёра. Она была одета в тёмно-бордовое платье из тонкой шерсти, перетянутое серебряным поясом, а на груди лежала тяжёлая овальная брошь с рунической вязью.

Она вошла в зал и остановилась, окидывая стол хозяйским взглядом. На мне её глаза задержались ровно на три секунды.

— Сигрид, — Эйнар подошёл к ней и протянул руку. — Подойди, познакомься с нашими гостями.

Она грациозно подошла и встала рядом с мужем, положив руку на его локоть.

— Торбранд, познакомься с моей женой, — сказал Эйнар с гордостью в голосе. — Сигрид, это ярл Нордхейма, сын моего старого друга Харальда.

— Ярл, приветствую вас, — Сигрид слегка склонила голову. — Мой дом — ваш дом. — Голос у неё оказался на удивление мелодичным.

— Благодарю, госпожа Сигрид, — ответил Торбранд, и я заметила, что он держится с ней подчёркнуто учтиво, как с равной.

— А это, — Эйнар повернул Сигрид ко мне, — гостья из далёких южных земель. Лиза.

Наши глаза встретились и мне удалось её оценить. Она была из тех, кто прощупывает тебя взглядом, сразу выискивая слабые места. Также я знала, что первые десять секунд определят всё. Нельзя показывать слабость, и не нужно демонстрировать силу, так как это погубит общение на корню. Тут нужно было что-то третье, более безопасное.

— Госпожа Сигрид, — начала я, вложив в голос нотку искреннего уважения. — Позвольте сказать, что ваш дом я считаю одним из самых красивых мест, что я видела за всё время своего путешествия. Чувствуется рука хозяйки, которая знает цену каждой мелочи. Я очень ценю ваше гостеприимство.

Сигрид чуть наклонила голову. По её лицу по-прежнему было невозможно понять, рада ли она гостям или мечтает, чтобы мы провалились сквозь землю. Но её пальцы на локте мужа едва заметно расслабились, я видела.

— Благодарю, — ответила она. — Присаживайтесь. С дороги вы, должно быть, голодны.

Она села напротив меня, по другую сторону от Эйнара, и весь её вид говорил, — я тебя вижу, я тебя оцениваю, и ты ещё не заслужила моего расположения. Что ж, честно. Я бы на её месте думала то же самое.

Эйнар поднялся, и шум в зале мгновенно затих. Он взял серебряную, с чернёным узором кружку и поднял её.

— Боги, — начал он, и его голос заполнил всё пространство в зале, — мы благодарим вас за этот стол, за крышу над головой, за друзей, которых вы привели в наш дом. Пусть хлеб будет свежим, эль крепким, а разговоры честными. За наших гостей! За ярла Торбранда и его спутников! До дна!

— До дна! — грянул зал.

Я подняла свою, до краёв наполненную тёмным элем и стала медленно пить. Эль с горьковатым ореховым привкусом и ощутимой крепостью. Я смогла отпить половину, вспомнив наказ Эльзы, и поставила кружку на стол.

Торбранд выпил одним долгим глотком.

— Хороший эль, — сказал он.

— Хороший? Это всё, что ты можешь сказать? — Эйнар хлопнул ладонью по столу. — Да у меня лучший эль во всём побережье! Мой пивовар пьяница, конечно, каких свет не видел, но гений! Я его за это прощаю!

За столом послышался смех, и обстановка сразу стала легче. Слуги начали разносить блюда, и люди потянулись к еде.

Я взяла хлеб, сломала его руками, как учила Эльза, и положила на него кусок жареного мяса. Первый укус заставил меня закрыть глаза. Мясо было нежным, сочным, с хрустящей корочкой, пропитанное жиром и какими-то травами, вкус которых я не узнала.

— Вкусно? — спросил Эйнар, наблюдавший за мной с нескрываемым удовольствием.

— Невероятно вкусно, ярл, — ответила я совершенно искренне. — Ваш повар заслуживает отдельной хвалебной саги.

Эйнар расхохотался и хлопнул Торбранда по плечу.

— Слышишь? Вот это женщина! Знает, что похвала повару — это похвала хозяину!

— Конечно, — ответил Торбранд, и я поймала его одобрительный взгляд.

Ужин разгорался, как костёр, — сначала медленно, а потом становилось всё жарче. Кружки наполнялись, языки развязывались. Олаф уже рассказывал одному из людей Эйнара о разбойниках в ущелье, и история обрастала такими подробностями, каких я точно не слышала от Торбранда. Дружинники смешались с местными, и между ними завязался тот мужской разговор, который состоит из хвастовства, подначек.

Я старалась есть медленно, отщипывая кусочки хлеба и пробуя всё по чуть-чуть. Рыба оказалась прекрасной, копчёной на ольхе. Маслянистая каша с добавлением мёда и сыр — крепкий, с выраженным вкусом, очень хороший.

Сигрид ела мало и пила ещё меньше. Она внимательно следила за столом — подзывала слуг, если замечала пустой кувшин или опустевшее блюдо, проверяла, всем ли хватает места. Она умело управляла слугами.

Пир входил в ту стадию, когда первый голод утолён, первый эль выпит, и разговор начинает переходить от общих здравиц к чему-то более содержательному. Именно этого момента я ждала.

Эйнар повернулся ко мне, подпирая подбородок рукой, и его серые глаза заблестели как у людей, привыкших торговать и оценивать. Судя по всему, настало время экзамена.

— Ну что, Лиза из дальних земель, — начал он издалека, — расскажи мне, как ты попала к Торбранду. Южанки до Нордхейма обычно не добираются, слишком уж далеко и холодно.

За столом стало тише — все прислушивались, хотя делали вид, что заняты едой. Краем глаза я увидела, как у Торбранда сжалась рука на кружке с элем.

— Ярл Эйнар, — я позволила себе лёгкую, чуть загадочную улыбку, — вы знаете, моя история длинная и местами невероятная, так что прошу простить, если буду краткой. Я путешественница. Мой путь лежал далеко на север, так как я искала новые земли, новые растения, новые способы обработки земли. Так я и оказалась здесь.

— Одна? — Эйнар поднял бровь.

— Да, я путешествовала в одиночестве. Моя повозка разбилась на подступах к фьорду Торбранда. Я потеряла почти всё, кроме самого ценного. Это семена, которые везла с собой.

— Семена? — Эйнар переглянулся с Сигрид. Та по-прежнему хранила молчание, но её невероятные глаза остановились на мне с новым, более пристальным интересом.

— Да. Я везла их из очень далёких земель, где их выводят специально для сурового климата с коротким летом. Это растения, которые могут давать урожай там, где обычные культуры, неприспособленные к холодам, гибнут.

— Ты хочешь сказать, что привезла в Нордхейм волшебные семена? — в голосе Эйнара звучал скепсис, смешанный с интересом.

— Не волшебные, что вы. — Я слегка покачала головой. — Правильные. Каждое семечко отобрано за его способность выжить в условиях, в которых другие погибают.

— Красиво говоришь, — заметил Эйнар. — И это подозрительно. Я привык к тому, что чем красивее слова, тем обманчивее обещания.

— Понимаю, ярл. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Поэтому я никому и ничего не обещаю. Я работаю. Прямо сейчас, пока мы сидим здесь, в замке Торбранда всходит рассада. Мы уже начали подготовку полей к посеву. Если Боги будут милостивы, к осени у Нордхейма будет первый настоящий урожай за три года.

— За три года? — Эйнар медленно поставил кружку. — Ты знаешь, что земля Нордхейма мертва?

— Я решаю эту проблему.

Повисло молчание. Эйнар смотрел на меня, и я видела, как в его голове крутятся шестерёнки. Он торговец, и ни за что не поверит на слово, и правильно сделает.

— Торбранд, — это правда?

Торбранд кивнул, соглашаясь. — Правда, Эйнар. Дуб ожил. Я видел зелёный побег на его стволе.

Эйнар замер. Потом медленно, очень медленно откинулся на спинку скамьи и посмотрел на Торбранда.

— Дуб?

— Священный дуб Кровавого Камня. Тот самый, что засох, когда умер мой отец. Теперь на нём зелёная ветка.

Тишина стала почти осязаемой.

— Это... — Эйнар провёл ладонью по бороде. — Это серьёзно, мальчик. Очень серьёзно. Если дуб ожил, значит…

— Значит, Дар возвращается, — закончил Торбранд.

Эйнар перевёл взгляд на меня, и теперь в его глазах читалось осторожное уважение.

— Лиза из далёких земель, ты, случаем не ведьма?

— Я садовод. Но садовод с очень хорошей интуицией.

Эйнар хмыкнул, а потом расхохотался — громко, от души.

— Мне нравится! Торбранд, она мне нравится! — Он поднял кружку и обратился ко всему залу, — За гостей, которые привозят с собой хорошие новости! До дна!

— До дна! — грянул зал.

Я выпила и эль ударил в голову приятным теплом. Эйнар снова повернулся ко мне, и я поняла, что первый раунд пройден.

— А скажи мне, Лиза, — он понизил голос, наклоняясь ко мне, — вот ты говоришь, семена, урожай. Всё это прекрасно, но скажи мне вот что, — а зачем тебе это?

— Что именно?

— Зачем тебе спасать чужой фьорд? Ты ведь не нордхеймка, а южанка. Что тебе до голодных детей Торбранда?

Не сегодня, так завтра этот вопрос прозвучал бы обязательно. Потому что люди вроде Эйнара не верят в бескорыстие. Не потому, что они плохие, а потому, что жизнь научила их, что за каждым добрым делом стоит расчёт.

— Ярл Эйнар, — я откинулась на спинку скамьи и сложила руки на коленях. — Вы спрашиваете, зачем мне это. Отвечу честно, как вы того и заслуживаете. Моя повозка сгорела. У меня нет дороги назад. А ещё у меня нет дома, к которому можно вернуться и нет семьи, которая бы меня ждала. Всё, что у меня осталось, так это мои знания и мешок семян.

— Ты вкладываешь в Нордхейм, — медленно произнёс Эйнар, — потому что тебе некуда больше вкладывать?

— Я вкладываю в Нордхейм, потому что знаю, что если фьорд выживет, то выживу и я. А если он умрёт, то моим семенам негде будет расти. Благотворительностью это не назовёшь, скорее здравый смысл.

— Здравый смысл, значит. Хорошо, этот язык я понимаю.

Я перевела дыхание и посмотрела на Торбранда. Он медленно прикрыл глаза, показывая, что я всё делаю правильно.

Ужин продолжался. Звучали шутки, смех, звон кружек. Олаф уже соревновался с одним из людей Эйнара в армрестлинге, и он проиграл первый раунд, потом выиграл второй, и сейчас они, багровые от натуги, боролись в третьем, пока вокруг них орала толпа болельщиков.

Я повернулась к Сигрид. Она сидела прямо, почти не притронувшись к еде, и следила за залом. Казалось, что происходящее в зале её абсолютно не трогало.

— Госпожа Сигрид, — я воспользовалась тем, что Эйнар отвлёкся на армрестлинг, — позвольте спросить. Вот этот сыр, — я указала на блюдо, — я не могу определить, чем его сдобрили. Тмин?

Она повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло едва заметное.

— Вы разбираетесь в сыре?

— Немного. В моих краях делают сыр, выдержанный, с благородной плесенью. У вашего же совсем другой вкус, но очень интересный.

— Тмин и можжевельник, — её голос чуть потеплел. — Рецепт моей матери. Сыр выдерживается три месяца в погребе, завёрнутым в полотно, пропитанное маслом.

— Результат того стоит, сыр прекрасный. А молоко от ваших коров?

— Разумеется. Коровы пасутся на горных лугах, там, где растёт дикий клевер. Это и придаёт такой вкус.

— Вот оно что, — я отломила ещё кусочек и покатала его на языке. — Удивительно. Горные травы меняют вкус молока, а молоко меняет вкус сыра. Всё связано.

— Вы интересуетесь хозяйством? — спросила она, слегка склонив голову в бок, словно наша беседа её по-настоящему заинтересовала.

— Я интересуюсь всем, что связано с землёй и с тем, что она даёт. В моих краях я занималась выращиванием овощей и цветов. Сыр я не делала, но всегда хотела научиться.

— Цветов? — её брови чуть приподнялись.

— Да. — Я улыбнулась. — У нас растут такие цветы, которых здесь, на севере, никто не видел. Они называются розы.

— Розы, — повторила Сигрид, пробуя слово на вкус.

— Они очень красивые, госпожа. Красные, белые, жёлтые, розовые, с ароматом, от которого кружится голова. И ещё у них есть шипы, острые, как иголки. Красота, которая умеет себя защитить.

Сигрид посмотрела на меня чуть дольше, задумавшись. — Красота, которая умеет себя защитить, — повторила она. — Мне уже нравится этот цветок, хотя я его никогда не видела.

— Если всё получится, то я привезу вам розу в подарок, обещаю.

Она ничего не ответила, только слегка наклонила голову, и в этом жесте было больше, чем в десяти словах.

Я поймала взгляд Эльзы, которая пересела чуть дальше по столу, к какой-то женщине, вероятно. Она едва заметно одобрительно кивнула.

Эйнар, тем временем, отвлёкся от армрестлинга, налил себе ещё эля и повернулся к Торбранду.

— Ну, мальчик, давай к делу. Ты ведь не просто так приехал.

— Не просто так, — согласился Торбранд.

— Тогда говори. Что тебе нужно?

Торбранд посмотрел на меня, и я кивнула.

— Об этом расскажет Лиза, она привезла то, за что мы хотим торговать.

Эйнар удивлённо вздёрнул брови и развернулся ко мне, скрестив руки на груди, — жестом, до боли похожим на привычную позу Торбранда.