Три года спустя.

Женя.

Паркую машину на своём привычном месте на стоянке для сотрудников и на мгновение задерживаюсь в салоне.

Ещё одно утро, ещё одна гонка.

Бросаю мимолётный взгляд в зеркало заднего вида.

Ах, свежа, как майская роза! — Хотелось бы мне сказать, но, увы, это далеко не так.

Под глазами тёмные круги усталости, скулы впалые, волосы тусклые.

Однако, у меня вообще есть волосы! И это настоящее счастье. Потому что ходить в парике — это пытка. Всё чешется, колется и мешается.

И как же прекрасно, что этот этап далеко в прошлом.

Хватаю сумочку с пассажирского, выхожу из машины.

Бегу к клинике.

— Женька! Жень! — Слышу голос Риты.

Оборачиваюсь.

Она чешет за мной от своей машины на каких-то неимоверных каблучищах!

— Привет, Женёк! — Догоняет меня. Тяжело дышит. — Тоже опаздываешь?

— Ага. Уже второй раз подряд. Медведев точно устроит разнос.

— Тогда не тормозим, — улыбается Рита и подталкивает меня в спину в сторону входа.

Мы вместе заходим в клинику, пикаем пропуска, перекидываемся короткими приветствиями с коллегами у стойки ресепшена.

Просторный холл частной клиники полон движения: пациенты уже трутся тут с результатами анализов, медсёстры чирикают на посту.

Аромат свежезаваренного кофе смешивается с запахом дезинфицирующих средств.

Ах, симфония!

— Давай быстрее, — шепчет Рита, поторапливая меня, когда мы забегаем в раздевалку.

Мы молча переодеваемся и мчимся в конференц-зал, где уже вовсю идёт утренняя планёрка.

Все места заняты.

Олег Викторович Медведев, заведующий, бросает на нас тяжёлый взгляд. Коротко косится на часы, но ничего не говорит.

Святой человек!

— Итак, коллеги, — продолжает он, когда мы с Ритой устраиваемся у стены. — На повестке дня две хорошие новости.

— Нифига себе, сегодня прям аншлаг, — кивает Рита на забитый зал

Да, действительно. Сегодня все в полном составе.

— Во-первых, — Медведев важно поправляет галстук, — через неделю к нам наконец-то прибудет новый рентген-аппарат, который мы с вами так долго ждали! Ура, товарищи!

По залу проносится одобрительный гул.

Толпа жиденько и лениво аплодирует.

Да, мы этот аппарат ждали больше года, все возможные очереди отстояли.

— И, во-вторых, — Медведев делает паузу, словно наслаждается моментом триумфа. — Уважаемые коллеги, мы наконец-таки нашли замену Григорьеву и отделение нейрохирургии снова откроет свои двери для пациентов. Хочу представить вам талантливого врача и просто замечательного человека, который прилетел специально ради нас из Цюриха.

Нейрохирург…

Цюрих…

Мой мозг заторможенно пытается срастить два этих факта, тогда как бессознательное вопит от паники!

Я просто перестаю дышать.

В голове звон.

Нет, это не он. Кто-то другой… Тоже нейрохирург и тоже из Цюриха.

Мало их там что ли?

— Коллеги, — голос Медведева доносится откуда-то издалека, словно из-под толщи воды. — Прошу любить и жаловать, Богдан Андреевич Ларионов.

Мир вокруг замирает.

Я не могу двинуться, даже повернуть голову, чтобы убедиться, что это действительно он.

— Ой, хорош… — мурлычет Ритка. — Мать, ты глянь, какого нейрохирурга к нам ветром занесло.

Поднимаю растерянный взгляд.

Богдан.

Высокий, уверенный в себе, с лёгкой полуулыбкой, он неторопливо обводит глазами зал.

Он такой же, как раньше, но…

Нет. Он совсем другой.

Отстранённый. Возмужавший. И нет на его лице теперь ни тени прежней мягкости.

— Уважаемые коллеги, я рад быть здесь, — голос его холодной волной растекается по аудитории. — И я крайне благодарен Олегу Викторовичу за это предложение и возможность поработать в такой замечательной клинике. Надеюсь, мы со всеми найдём общий язык.

В этот самый момент его глаза встречаются с моими.

И тут же в них мелькает то, чего я боялась увидеть больше всего.

Неприязнь.

Отвращение.

Почти брезгливость.

Как в тот самый вечер, когда я собственными руками убила нашу любовь.

Земля уходит из-под ног.

Моё сердце замирает на секунду, а потом срывается в такой безудержный галоп, что мне кажется, его нестройное биение слышат все вокруг.

Богдан не отводит взгляда, словно бросает мне вызов.

Я же опускаю низко голову и пытаюсь сделать вид, что ничего не произошло.

Но внутри я уже рушусь…