Сложная техника и тем более боевые летательные аппараты всегда создаются строго под задачи. Потому что впихнуть невпихуемое невозможно. Потому авиаконструкторам приходится чем-то жертвовать. Идеальной машины не существует, для всякой ситуации хороша своя.

Например «Раубриттеры», являясь довольно универсальными истребителями-бомбардировщиками, все же не были в полной мере заточены на завоевание господства в воздухе, зато имели ряд существенных для приватирского промысла преимуществ. Просторная кабина, где оба пилота могли сидеть рядом, создавала особый комфорт и помогала в дальних перелетах и долгой автономке. К тому же она оснащалась (вот вершина пилотских мечт) небольшим санузлом, и даже чем-то вроде кухонного комбайна с минипечкой. Кроме того «Рыцари-Разбойники» имели наибольший среди полноценных боевых конвертопланов радиус действия и общую дальность полета. Они были заточены под долгие крейсерские операции.

Имперские же «Юнкерсы», что Штурм-Тигры, что истребители изначально создавались ради боя. Предполагалось, что их платформой должны быть или авианесущие дирижабли, или, второй вариант, вылет на задания с наземной базы или аэродрома подскока. Зато и в плане вооружения, и по части бронирования, и по мощности двигателей, и в живучести они не принципиально, но заметно превосходили те же «Раубриттеры».

Мартемьян понимал, что открытый бой на предельных дистанциях станет для него заранее проигрышной историей. Потому оставил оба свои истребителя в качестве засады и резерва, а главная роль в предстоящей операции отводилась деду с Умником: они первые должны были вступить в контакт с приближающейся эскадрой имперцев, и конечно, группе тяжелого вооружения с закупленными в товарных количествах ПЗРК «Тодесштрафен» ганзейского производства, которые должны были стать основным и последним аргументом в случае, если все пойдет не по плану.

— Деда, ни пуха!

— К черту!

— Иваныч, держим за тебя кулачки, — присоединилась и Алиса.

Каллистрат с Умником на пару хорошо подготовились к приему дорогих во всех смыслах гостей. Старый пират даже организовал видимость аэродромной обслуги на взлетке, заставив нескольких бойцов переодеться в немецкую рабочую одежду. А еще сымитировал ремонтные работы рядом с зоной посадки транспортника, нагнав ремонтной и пожарной техники. Теперь же он восседал в диспетчерской, готовясь вести радиообмен с пилотами эскадры.

— Хомбург-Вышка, говорит Аустрайх-203, Добрый день, запрашиваю разрешения на посадку, — прозвучал в динамиках голос первого пилота транспортника.

— Аустрайх-203, Добрый день, опознаны, разрешаю заход на ВПП 3, высоты по схеме, — ответил на безупречном немецком Умник.

— Заход ВПП 3 разрешили, высоты по схеме, Аустрайх-203, — подтвердил ничего не заподозривший пилот и начал снижение.

После того, как транспортник коснулся земли, командир звеньев Юнкерсов также отправил свой запрос.

— Аустрайх-407, Хомбург-Вышка, Добрый день, опознаны, разрешаю заход на ВПП 9, высоты по схеме.

— Вышка, какого черта? — рассердился командир звена, — почему так далеко от ВПП 3?

— Аустрайх-407, разуй глаза! — ловко переводил на немецкий речь Каллистрата Умник, — там ремонтные работы!

— И с чего ради вы их затеяли? Вот как раз перед нашим прилетом!

— Нам нет дела, когда вы явитесь, — не уступал напору пилота Умник-дед, — Ты что, не знаешь, что на планете уголь добывают? Последний раз что-то взорвалось так, что трещины по полотну пошли. А вы ведь нам средств не выделяете для ремонта! Или ты хочешь угодить в яму? Тогда милости просим.

— Хомбург-Вышка, принял. Но чтобы такое было в последний раз. Я рапорт на тебя подам.

— Да хоть два.

Юнкерсы, разлетевшись по дальнему периметру аэродрома, пошли на снижение, совершенно не подозревая о том, что их ждет. У старшего Вахрамеева на мгновенье возник соблазн попытаться выманить летчиков из кокпитов и захватить воздушные корабли целыми, но взвесив все риски, он отдал приказ открыть огонь.

Двенадцать штурмовиков в скафах вышли из своих укрытий по периметру взлетной площадки. Нацелив простейшие (и что немаловажно дешевые) и вроде бы совершенно неподходящие для такой задачи реактивные гранатометы, восемь из них немедленно отстрелялись по всем четырем истребителям. Били с запасом, по двое на одну цель. Дистанция в полсотни метров. По две кумулятивные гранаты в кабину. Третьи в каждой группе страховали на всякий случай, готовые добить врага, если тот, паче чаяний, умудрится выжить.

Но ничего не потребовалось. Обезглавленные машины запылали, вспыхнув как заправский фейерверк от взорвавшихся боеприпасов, и рухнули, объятые огнем, на землю. И тут же к ним выдвинулись заранее приготовленные пожарные машины, чтобы не допустить взрыва и повреждения транспортника.

— Эх, столько добра пропадает! — не удержался дед, подскочив к окну Вышки и наблюдая апокалиптическую картину гибели двух звеньев Юнкерсов.

Март ждал этой секунды, чтобы запустить двигатели и пойти на взлет. Их с Алисой задача была не дать транспортнику уйти, если вдруг тот решит проявить героизм и попытаться покинуть негостеприимный аэродром.

— Аустрайх-203, говорит Хомбург-Вышка, — включился снова Умник-дед, — заглушите двигатели и выходите с поднятыми руками. В этом случае вы будете взяты в плен как комбатанты и вам будет гарантирована жизнь. Если попытаетесь оказать сопротивление или уничтожите корабль, умрете. А ваш Груз все равно достанется нам. Просто он будет присыпан вашим пеплом…

Летчики некоторое время молчали, но затем вышли на связь.

— Мы сдаемся. Не стреляйте. Выходим.

Когда растерянные пилоты показались из люка, испуганно глядя на дымящиеся остовы истребителей, разбросанные по периметру аэродрома, их тут же подхватили под руки и увели на базу. А следом бойцы уже сами вошли внутрь корабля. Осмотрев борт и убедившись, что ни закладок, ни укрывшихся внутри членов команды или дронов там нет, кержаки принялись выгружать поддоны с аструмом.

— Макс, давай сюда, — распорядился Март, заходя на посадку. — Лиса, будешь патрулировать над аэродромом, мало ли что…

— Есть, босс.

Блестяще завершив свою роль диспетчера и оставив Умника на хозяйстве, старый оружейник не смог удержаться и самолично прикатил на неизменном самокате к трофейному кораблю. Он не ограничился общей проверкой борта, а сам завел внутрь группу ремонтных дронов, чтобы детально обследовать имперский транспорт. Поэтому, когда Мартемьян приземлился, он точно знал, где найти деда, и сразу пошел к нему.

Сияло солнце. Кругом царила тишина и благолепие провинциального аэродрома-подскока заштатной планеты-аутсайдера. И только тонкие струйки дыма из-под обильно залитых белоснежной пеной остатков истребителей, в которой весело играли солнечные лучи, напоминали о только что прошедшем сражении, но и это ненадолго.

— А, Март, прилетел… — показалась из открытого люка голова довольного, как вылакавшего банку сметаны кота, деда, — Ну что, машина в полном порядке. Ресурс движков почти 90 %. Хорошо, что придумали Юнкерсы подальше отвести, а то бы и ему досталось. А так, считай, новьё, только облетанное.

— Вы молодцы, хорошо сработали. Прошли на изи, — улыбнулся Март.

— А то. Фирма веников не вяжет, — выдал Каллистрат подхваченное когда-то в Гавани присловье. Он не стал скрывать, что и сам был чертовски доволен блестяще проведенной операцией, которая прошла без сучка-без задоринки. — Забираем себе?

— Само собой. Корабль пусть остается здесь, а обломки истребителей нужно убрать со взлетки. И разберись с установками ПВО, вдруг получится их взять под контроль. Нам пригодятся.

— Ты меня еще учить будешь… Мы здесь все заберем. До последнего винтика.

— И как ты собираешься это все вывозить? — удивленно поднял брови Март.

— До Гавани четыре прыжка. Сделаем несколько рейсов на трофейной машине, всего делов. Или ДЖ зарядим на втором круге. Я бы и битые Юнкерсы забрал…

— Жадность твоя, старый, превосходит даже твою мудрость. Видео снял?

— Обижаешь, все сделано.

— Закинь мне, покажу для отчета. Думаю, тащить такое сокровище надо напрямую Мертону. Сдадим, получим деньги и сразу обратно, на базу.

— Не вопрос. А мы пока здесь все приберем, а что не сможем открутить, сломаем и сожжем.

— Не задерживайтесь.

— Понимаю. Но бросать добро нельзя, — настаивал на своем упорный старик.

— Ну и кто поведет трофей? У меня свободных пилотов нет, — этот момент они упустили, когда разрабатывали план. Но и с дедом нельзя было не согласиться, ведь оставлять врагам новёхонький корабль очень даже не хотелось, а сжечь рука не поднималась.

— Так пусть пленные и работают. Приставлю к ним ребят, никуда не денутся, — предложил Каллистрат.

— А вдруг они решат эффектно самоубиться…

— Типун тебе на язык… Но так-то ты прав… Риск не оправдан.

— Давай иначе поступим, — подумав секунду, сказал Март. — Мы улетим, а вы тут пока посидите. Как только доберусь до связи, сразу направлю запрос Медведям на разовый контракт. Пусть запасных пилотов возьмут, несколько транспортных бортов и срочно летят сюда, к вам. Тогда и барахло все сможешь увезти, и риска с пленными не будет.

— Хорошая мысль, — почесал подбородок дед явно возвращающими гибкость пальцами, — Тогда и тебе нет смысла сюда возвращаться, отправишься из Ганзы в Гавань напрямую и сразу займешься переговорами о найме отрядов для Пампы. А мы тут сами разберемся.

— Принято.

Через полчаса, когда аккумуляторы «Ильи» и «Разбойников» зарядили, а особо ценный Груз надежно разместили в транспортнике, тройка конвертопланов ушла в небо, взяв курс прямиком на тоннель, ведущий в Ганзу.

Проводив их взглядом, Каллистрат единственным глазом окинул доставшееся ему хозяйство и сказал.

— Ну что, ребята, приступим, помолясь…

До Любека добрались быстро. Спешить запрашивать посадку не стали, а первым делом связались с Мертоном. В прошлый раз рахдоним дал Марту номер личного комма для прямой связи при крайней необходимости. Теперь настало время им воспользоваться.

— Вилли, как поживаешь?

— Марти, ты какими судьбами? — после недолгой паузы ответил корпорат.

— Да есть тут одно дело… Я не один прилетел, со мной транспорт, забитый товаром.

Мертон мгновенно сориентировался и совсем другим тоном, деловито распорядился.

— Покружи немного, я все решу с таможней и тебе подсветят, куда заходить на посадку. Отставить. Я лично тебе скажу.

— Принято, Вилли.

Пока они нарезали круги в небе Ганзы, Март успел отправить запросы Медведям.

Дальше все было просто. Им дали эшелон и указали площадку прямо на территории корпорации Мертона.

— Мы провели операцию, — начал Вахрамеев, удобно расположившись в кожаном кресле в кабинете главного рахдонита. — Захватили одну из баз, указанных тобой, Вилли. Весь персонал вырезали под ноль, включая отделение панцеров. Уничтожили четыре и затрофеили еще два Юнкерса плюс квадроплан-транспортник. Отчет я тебе сейчас скину, там все подробно. Ну и самое главное — взяли полторы тонны аструма. Все, что фрицы собрали за прошедшее время на Пампе. Как и договаривались, привез все тебе, Вилли. Надеюсь, у тебя хватит золота, чтобы расплатиться со мной немедленно?

На лице Мертона промелькнула тень удивленного ликования, и он с жадным вниманием пролистал высланную Мартемьяном информацию. Оторвав глаза от планшета, заметно подобревшим голосом он произнес:

— Я рад, что не ошибся в тебе, Марти. Ты человек слова. И задание выполнил, и товар привез. Деньги найдем. Хотя да, сумма впечатляет. 115 миллионов марок, не меньше… Что ты намерен с ними делать? — и с нескрываемым любопытством уставился на собеседника.

— Потрачу на армию для освобождения Мира, пусковые установки и запас ракет ПВО, чтобы закрыть створы, — не стал скрывать своих намерений Март.

— Что ж, теперь я вижу, что твои планы становятся реальностью… поздравляю.

— Спасибо, Вилли.

— Ну тогда так. Нам надо соблюсти пару формальностей и считай, деньги у тебя в кармане. А пока… — он наклонился к аппарату внутренней связи, — Гелла, сваргань нам что-нибудь перекусить, — и обратился к Марту, — надеюсь, ты не против?

Тот признательно кивнул. Однако, вершить дела без маковой росинки во рту у него стало привычкой. Так что подкрепиться на самом деле не мешало, тем самым удачно завершив этот этап великого плана. Конечно, еще деду предстоит вернуться в Гавань со всем добром, но по его поводу на сердце у Марта было спокойно.

Пока Вахрамеев поглощал бутерброды с лососем, специалисты осмотрели и оприходовали Груз. Так что Мертону оставалось только завершить сделку и без вопросов рассчитаться с Мартом, закинув всю сумму на его счет, мгновенно сделав того очень богатым человеком.

После чего Соло не планировал задерживаться и на минуту, но корпорат его придержал.

— Нам нужно кое-что обсудить, Марти… Надеюсь, ты не против?

— Хорошо, главное, чтоб не долго.

Вахрамеев после сытного перекуса чуток расслабился, но вынужден был собраться, ведь рахдонит не привык тратить свое драгоценное время на пустую болтовню. Значит, что-то задумал…

— Я постараюсь быть кратким… — скрестив длинные, цепкие, идеально ухоженные пальцы, начал тот, — Видишь ли, Марти, всякая война это в конечном счете чья-то ошибка. И ее начало, и ее финал, каким бы он ни был, сводятся к просчетам кого-то из противников. Чаще всего промахи допускают обе стороны, но там уже кто больше неудачных ходов сделает, тот и проиграл. Я давно наблюдал за Аустрайхом, еще с тех времен, когда они воссоздали свою империю. Сразу было ясно, что миром это не кончится, потому что никто в Ганзе и не собирался снижать норму прибыли, напротив, дойчам стали еще жестче выкручивать руки и вытеснять с рынков. Такова логика капитализма, знаете ли… Мы долгое время удерживали Запределье от войн…

— Только ты забыл добавить, Вилли, зарабатывая огромные деньги на торговле, — не удержался от замечания Соло.

— Да, безусловно, — легко согласился Мертон, качнув седой головой. Для него это было само собой разумеющимся фактом, константой, которую не имело смысл скрывать. — Странно было бы иначе. Но мы вкладывали эти горы золота не только в процветание своих земель и народов, мы давали другим мирам развиваться и объединяли их в великую Сеть. Согласись, Марти, это дорогое удовольствие.

Пилоту не оставалось ничего, кроме как признать очевидное. Да, это и правда дорогое удовольствие. «Но к чему он так разоткровенничался?», — подумал Март.

— Совет великих корпораций рахдоним давно ставил вопрос о купировании угрозы. Но в итоге к единодушному решению прийти так и не смогли. Замечу, я всегда голосовал против силовых сценариев. Очевидно, поняв, что через общее решение протащить не получится, часть корпоратов объединилась и в частном порядке затеяла игру. Они спровоцировали преждевременную агрессию имперцев, а те, захваченные ощущением стремительно растущей силы, не смогли верно оценить свои, следует честно признать, весьма ограниченные возможности и ресурсы, и бросились на приманку. И все бы ничего. Единственный вопрос, что этим, брошенным им в пасть куском мяса, стала Пампа и другие активы моей корпорации. По сути, меня и мою компанию принесли в жертву, отдав на растерзание. Думаю, они рассчитывали, что я еще и ввяжусь в драку, обескровив войной и себя, и своих врагов. А потом придут эти очень хитрые господа и заберут разом все. И мою компанию, и Пампу, и Аустрайх. Профит! Одним выстрелом три цели разом! Конечно, это случилось бы не скоро. Но обязательно. Многих не устраивал особый статус Мертон в поставках аструма. Понимаешь?

— Более чем, один вопрос, зачем ты мне все это так красиво излагаешь?

— А сам ты как думаешь? — в духе своего народа ответил рахдоним вопросом на вопрос.

Вахрамеев ответил сразу.

— Ты хочешь сделать меня своим союзником. Видишь наш потенциал и реальную возможность отбить Пампу. То есть готовишь меня к новым обстоятельствам.

— Совершенно верно. Они очень скоро придут к тебе. И предложат сделку. Или постараются устранить, перехватив победу. Я даже могу предположить, чьими руками это будет делаться.

— Трудовики?

— Все верно. Эта, так называемая Партия Труда — не более чем ширма для Частной конторы, задача которой — получение контроля над Пампой и поставками аструма. А вся политическая демагогия это просто прикрытие и, должен признать, довольно удачный идеологический ход, помогающий в вербовке рядовых сторонников. А вот что этому сможешь противопоставить ты и твои соратники?

— Не думал об этом…

— А ты подумай, Марти. Самое время. У тебя есть очевидный козырь в руках.

— О чем ты, Вилли?

— Трудовики чужие на Пампе. Они пусть и бывшие миряне, но давно уже ганзейцы. Немцы, как у вас говорят. Кроме того, ты с полным на то правом можешь обвинить их в работе на ганзейские корпорации.

— Они формально могут и меня в этом обвинить тоже.

— Ты о нашем договоре, Марти? Ни в коем случае. Это просто бизнес. Моя корпорация полностью ушла с вашего осколка и более не претендует на особые условия и права владения. А нанял я тебя и твоих родичей для войны с имперцами за пределами Пампы. Это обязательное условие. Оно прописано в договоре. Мои же конкуренты напротив — задействовали трудовиков исключительно для захвата Пампы. Разница очевидна.

— Но без доказательств…

— Верно. Когда наступит время для разборок, тебе понадобятся надежные улики. И в этом я готов помочь. Признаюсь, до недавних драматических событий просто не обращал внимания на эту возню… Мне докладывали, но масштаб был столь ничтожен… После захвата осколка имперцами и начала герильи я сделал выводы и приказал начать основательную разработку этой псевдопартии. Но ты мне будешь должен.

— С чего бы вдруг? Ты, Вилли, таким образом намерен сломать игру своим оппонентам. Это выгодно именно тебе. Более того, ты меня еще и подставляешь под их молотки, ведь эти корпораты после провала своих планов определят меня как главного виновника. Так что скорее уж это ты мне будешь должен…

— Хм… а ты растешь на глазах, Марти. Начинаешь мыслить стратегически. Что ж, это тоже верно. Поэтому мы нужны друг другу. И я рад, что у тебя не осталось сомнений — эта война, и я не про Аустрайх, а про Ганзу, и твоя тоже. Отсидеться в сторонке не получится.

— Если мы надежно прикроем выходы из тоннелей…

— Да, это хороший ход, но его будет недостаточно. Любую ПВО можно преодолеть. Нет, нам придется побеждать здесь, в Ганзе. Иначе эта возня может затянуться надолго.

— Честно, я не представляю, как мне побеждать даже самую слабую корпорацию из Золотой сотни. Силы несоизмеримы.

У Вахрамеева имелся козырь в рукаве и не один. Но озвучивать свои настоящие намерения хитрому рахдониту ему и в голову не приходило.

— Верно. Основную роль в этом спектакле я отвожу себе, но и тебе, и твоим сокланам предстоит отыграть важную партию.

— Остается вопрос, что я за это получу.

— А ты не думаешь, что рановато еще делить шкуру неубитого медведя, так кажется, у вас говорят?

— Самое время.

— Хорошо, в таком случае, что ты хочешь?

Мартемьян принялся срочно кубатурить варианты, но тут же поймал себя на мысли, что спешка сейчас ни к чему. Проблема была в том, что до этого момента ему и в голову не приходило размышлять на такие темы. Никакого внятного плана, никакой проработки темы, ни даже понимания, какой результат будет приемлем и достаточен, у него не было заготовлено. По ходу разговора Март, подняв эту тему, внутренне рассчитывал, что Мертон сам озвучит условия, а он уже отыграет варианты, но тот оказался хитрее.

— Пожалуй, Вилли, ты прав. Я возьму небольшую паузу «на подумать», и мы вернемся к этому разговору немного погодя.

Мертон с нескрываемым уважением посмотрел на молодого кержака. Такого хода от него он не ждал.

— Договорились. Как будешь готов, мы снова встретимся.

Генерал-инспектор бушевал, рвал и метал. Сначала случился пожар в только построенном госпитале, затем пропал Вальдов. Его уже мысленно похоронили, а утром доложили, что оказывается тот живой и невредимый покинул посреди ночи Пампу на выделенном персонально для него губернатором фон Дасселем малом киппроторе класса «Фельдегерь». Теперь что-то предпринимать было поздно, спустя восемь часов отправлять погоню и пытаться догнать предателя стало объективно невозможно. А с учетом того, что тот, как оперативный сотрудник Абвера, умел профессионально заметать следы, задача превращалась просто в фикцию.

Но не мог же он все это провернуть сам? Ведь генерал своими глазами видел, как тот недвижно лежал на кровати. Однозначно, ему помогли. Но кто? Специалисты, не смыкая глаз, раз за разом просматривали записи с камер видеонаблюдений, но свести к единому знаменателю не выходило: при пожаре и стрельбе поднялась такая паника, что народ ломанулся с базы, только пятки сверкали. А кто-то еще и с пеной у рта доказывал, что солдаты сами, по своей воле, расстреливали друг друга. Не иначе, как их одурманили запрещенными веществами.

— Так вот что ты тут устроил! Пригрел змею на своей груди! — орал он на застывшего от свалившихся на него бед фон Дасселя, — да я тебя в солдаты разжалую!

Тот, конечно, мог возразить бравому служаке, что считает его виновным в бегстве Вальдова. Тем более, что губернатору казалось, что парень готов открыться ему, а знал он что-то очень важное. Но он не мог этого доказать, как и спорить с человеком из ближнего круга Императора.

— Сдавай полномочия. С этой минуты ты отстранен, — когда запал гнева иссяк, охрипшим голосом сказал инспектор, — Что с запасами аструма? Сколько удалось собрать?

Александр поднял во время буйства генерала опущенную голову и устало, как человек, не спавший несколько суток, ответил:

— Партия в полторы тонны готова. Находится на складе. Операция по доставке подготовлена и начнется в ближайшее время.

Генерал от удивления поднял брови, ну хоть что-то хорошее в этом гиблом месте.

— Это очень хороший результат, — буркнул он, — организацией перевозки я займусь лично. А пока свободен.

Но недолго фон Дасселю пришлось отдыхать. Спустя сутки новоявленный губернатор вновь вызвал его на ковер. Только теперь их роли поменялись. Бывших разведчиков не бывает. И барон, конечно, имел возможность получать информацию по резервным каналам. Потому шел на встречу зная в деталях все обстоятельства провальной миссии. Обвинять отстраненного колониального чиновника в только что случившихся бедах у столичного генерала оснований не имелось, ну почти. Однако Дассель понимал, что его все равно будут стараться выставить крайним и утопить. Он к этому был готов и четко держал в голове план контригры.

Без крика, упавшим голосом генерал-инспектор сообщил, что с таким трудом собранный аструм похищен, авиаотряд уничтожен, база сожжена и разграблена дотла, Император в ярости. Все усилия спущены коту под хвост, а 38 млн гульденов (имперская монета шла 1 к 3,3 ганзейские марки) освоены неведомым врагом.

— Ну почему неведомым? — на сей раз осмелился возразить Александр.

— Что? — начал было бросать молнии в его сторону резко оживившийся инспектор.

— Разведка сообщила, что тот самый транспортник, который перевозил аструм, был замечен в Гавани, у ангара того самого Врага Нации.

— А почему они доложили тебе, а не мне? — прищурил от злости тот глаза.

— Так информация о моем смещении до них еще не дошла, — развел руки фон Дассель.

— Ладно, — махнул на него генерал, — в общем, этот проходимец открыто объявил войну Рейху. Так может, и пожар он организовал? А потом вскрыл секретные данные и узнал о времени и промежуточных точках дозарядки? — начал наконец соображать инспектор.

— Мои люди готовы уничтожить его и весь его клан, — тут же подхватился фон Дассель.

— Нет, — отрезал инспектор, — этот мальчишка не так прост. А это очевидный ход с нашей стороны. Кстати, о том, что его клан под прицелом, Вальдов мог знать?

— Никак нет. Я единолично руководил операцией слежки над Вахрамеевыми.

— Значит, он не будет ждать нападения, — размышлял инспектор вслух, — но нет. Начинать войну в Гавани самолично мы не можем. Но и спустить вот так на тормозах тоже.

— Господин генерал-инспектор, — вкрадчиво произнес фон Дассель, — а как же ему удалось захватить аэродром в Хомбурге? Ведь там ПВО.

— Понятия не имею. Свидетелей он не оставил. А население, эти сонные мухи, все проспали. Но ПВО он как-то умудрился обойти. Это факт. Так что давай так. Сегодня же летим в столицу, к самому Императору. Дело принимает серьезный оборот. Но без его разрешения мы не можем сделать ни шагу.

А тем временем, пока в Кайзерхафене пылали нешуточные страсти, Вахрамеевы приступили к подготовке второго акта марлезонского балета под названием «Фрицы, гоу хом».