Мин проснулся затемно, когда за стеной было тихо и даже Вэнь Шу не начинал свой утренний концерт. Он сел на кровати, зажёг лампу и достал из-под матраца три пергаментных прямоугольника, каждый размером с палец. Ночная работа обошлась ему в последние базовые чернила, и теперь плошка на полке была пуста. Три талисмана лежали у него в ладони, и Мин очень надеялся, что ни один из них не понадобится, потому что каждая израсходованная капля чернил означала ещё одну ночь варки.

Он распределил пергаменты по внутренним карманам. Один за левый отворот, ближе к рёбрам, второй в нагрудный карман, третий во внутренний шов рукава. Плоские пергаменты прилегали к телу и не прощупывались сквозь ткань. Мин проверил каждый на ощупь и подвигался, следя за посадкой. Ни одна складка не топорщилась.

Сумку он собрал ещё с вечера. Полотняные мешочки для проб грунта, угольный карандаш для пометок, нож и фляга. Всё, что ожидалось от подмастерья, идущего в поле за образцами для мастера Бо.

Мин потушил лампу и вышел из каморки, когда первая полоска рассвета только начинала резать горизонт над восточным хребтом.

* * *

Тропа к месту сбора вела мимо хозяйственных построек нижнего яруса, и Мин знал этот путь с закрытыми глазами, потому что ходил по нему каждое утро к штабелю плит. Но сегодня к привычным запахам утренней Обители примешивался тяжёлый кислый дух, от которого Мин замедлил шаг и повернул голову.

У каменного строения с покосившейся дверью и надписью, которую вежливость не позволяла произносить вслух, стояли два человека в грязных голубовато-серых одеждах. Гон Фэй и Лю Мэнь, каждый с деревянным ведром в руках, выглядели так, будто их вытащили со дна болота и забыли просушить. Одежда потемнела от влаги, волосы Лю Мэня слиплись в мокрые сосульки, а Гон Фэй держал ведро на вытянутой руке, отворачивая лицо.

Мин собирался пройти мимо, но Гон Фэй его увидел и шагнул наперерез.

— Стой, — парень поставил ведро с грязной водой на камни. Прищуренный глаз дёрнулся. — Я тебя помню. Ты тот подмастерье, который шептался с тем парнем перед тренировкой. С тем самым, который нас подставил.

— Интересная у тебя память, — ответил Мин, не останавливаясь. — Жаль, что она работает только задним числом.

— Ты что сказал? — Гон Фэй перехватил его за плечо и развернул к себе. Он был выше Мина на полголовы, и от его одежды несло так, что глаза слезились. — Из-за тебя и твоего дружка мы теперь должны каждое утро ползать по этой яме, как черви! Я тебе сейчас объясню, как в Обители обращаются с чужими гостями!

— А я-то думал, что в Павильоне Тихих Вод учат дисциплине ума, — Мин смотрел на него снизу вверх. — Но, видимо, обучение сводится к чистке отхожих мест. Тоже полезный навык, спору нет.

Гон Фэй побагровел, и ци уплотнилась в его каналах. Он замахнулся правой рукой для удара и открылся. Замах вышел широким, с уведённым назад локтём и распахнутым корпусом, Мин увидел то, что видел в каждом кривом штрихе на тренировочной плашке.

Внешний ученик вряд ли рассчитывал, что подмастерье обладает хотя бы крохой ци, а потому и потерял бдительность. Мин этим воспользовался.

Собранная в подушечки пальцев ци вошла Гон Фэю в грудь тем же проникающим остриём, которым Мин расколол валун на площадке и пробил канал Пэй Луну под дождём, тем тонким нажимом, каким кисть входит в пергамент. Гон Фэя сняло с ног, он отлетел назад, опрокинулся через ведро Лю Мэня и сел прямо в него, погрузившись задницей в коричневую жижу. Ведро хрустнуло, но выдержало. Грязная вода выплеснулась на камни и на штаны Гон Фэя. По нижнему ярусу поплыл густой аромат, от которого даже утренние птицы над крышами замолчали.

Лю Мэнь застыл с тряпкой в руках. Его глаза метнулись от сидящего в ведре Гон Фэя к Мину и обратно, и на побледневшем лице мелькнула злость. Он бросил тряпку и шагнул к Мину.

Мин нагнулся, подхватил ведро Гон Фэя, полное грязной воды после утренней уборки, раскачал его и швырнул. Лю Мэнь машинально поймал летящее в грудь ведро. Вода плеснула ему в лицо, заливая волосы и попадая в рот, и Лю Мэнь согнулся пополам, выронив ведро. Он рухнул на колени. Его вывернуло прямо на камни, и звук был таким, что Мин отвернулся из сострадания.

— Приятного завтрака, — сказал он и пошёл по тропе к месту сбора, оставив за спиной кашляющего Лю Мэня и мокрого Гон Фэя в ведре.

* * *

У Первых Врат уже собралась целая группа. Наставник Фэн стоял у арки, сверяясь со списком, а рядом с ним наставник Чэнь Гуан, державший свёрнутую карту маршрута. Ученики обеих сект выстроились в два ряда, и Мин окинул их взглядом, пока подходил.

От Обители набралось семеро. Горн торчал над остальными и при виде Мина расплылся в ухмылке. Рядом с ним возвышался широкоплечий первогодка из Лунмэня по имени Ли Сян. Остальные пятеро были старших годов, на четвертом уровне Пробуждения, и Мин знал их только в лицо.

От Павильона пришли шестеро. Среди голубовато-серых одежд Мин сразу выделил одну фигуру, стоявшую чуть в стороне от общего строя. Шань Яо носила дорожную накидку поверх одежды Павильона, волосы она собрала бамбуковой шпилькой, а на поясе висел короткий меч. Настороженные ученики Павильона держались рядом друг с другом, ещё не оправившись после публичного позора товарищей.

Подмастерьев набралось с десяток. Толстый парень из Аптекарской палаты покраснел от подъёма по лестнице. Двое из Оружейной по-прежнему походили на пугала. Парень с кухни тащил на спине корзину с припасами и уже вспотел, хотя солнце ещё не взошло. Все они переминались с ноги на ногу и смотрели на маршрут с тоской.

Горн перехватил Мина у строя и тут же потащил за рукав в сторону.

— Мин! Ты тоже идёшь? Здорово! А я уж думал, что буду единственным нормальным человеком в этой толпе, — он понизил голос до своего фирменного грохочущего шёпота. — Слушай, ты видел, кто пришёл от Павильона?

— Видел.

— Шань Яо! Она внутренняя ученица, Мин, внутренняя! Такие вообще не должны ходить на подобные… штуки. А ещё, ты знаешь, чья она дочь?

— Просвети меня, о мудрый Горн, — улыбнулся Мин.

— Старейшины Шэнь из Павильона Тихих Вод. Той самой, которая входит в Совет Четырёх и которой боится половина Долины. Её единственная дочь идёт с нами на разведку маршрута, и я понятия не имею, зачем ей это нужно.

Мин промолчал и посмотрел на Шань Яо. Девушка стояла, сложив руки перед собой, и глядела на горы, на гребень восточного перевала, за которым начинались предгорья Запретной Зоны. Спокойное лицо, но тот же цепкий интерес в глазах, который Мин уже ловил на аукционе и после тренировки. Шань Яо искала что-то, и Мин подозревал, что это «что-то» каким-то образом связано с ним.

— Выдвигаемся! — объявил наставник Фэн. — Маршрут до границы Запретной Зоны и обратно. Ученики держатся группой, подмастерья выполняют свои задания и не отстают. Если кто-то заблудится, кричите, я пришлю за вами Горна, его слышно через два хребта.

— Наставник Фэн, это была шутка или приказ? — уточнил Горн.

— Это был намёк на то, что ты слишком громко дышишь. Вперёд!

* * *

Маршрут к Запретной Зоне начинался от восточного перевала и уходил вглубь горного массива по тропе, петлявшей между скальными выходами и поросшими мхом валунами. Подъём не отличался от обычного горного похода. Тропа была натоптанной, вдоль неё попадались каменные метки Обители, и наставники вели группу уверенно, сверяясь с картой на каждом повороте.

Мин шёл в хвосте колонны, рядом с подмастерьями, и регулярно останавливался, доставал нож, копал неглубокую ямку, набирал горсть грунта в мешочек и ставил пометку угольным карандашом. Мастер Бо просил десять проб, и Мин собирался набрать пятнадцать, потому что знал, что мастер выбросит половину и скажет, что это никуда не годится.

Толстый подмастерье из Аптекарской палаты спросил, зачем он копает землю так часто.

— Мастер Бо хочет проверить, как грунт с остаточной ци влияет на сцепление защитных печатей, — ответил Мин.

— А-а, — парень кивнул и тут же потерял интерес. Он нёс корзину с лечебными травами, которую ему всучил аптекарь Обители, и за весь подъём не собрал ни одного образца, потому что нужные растения росли на склонах, а лезть на склон ему было лень.

После перевала пейзаж изменился. Тропа сузилась, каменные метки стали реже, а воздух загустел от ци, которая сочилась из горной породы. Мин чувствовал её кожей равномерным фоном, от которого каналы начинали гудеть на низкой ноте. Духовные растения по обочинам тропы попадались чаще, и Мин, не привлекая внимания, срывал и совал в карман те, которые узнавал по материнским урокам. Подмастерье из Аптекарской даже не заметил, что Мин собирает травы прямо у него под носом.

На пологом склоне перед спуском в долину группа остановилась на привал. Наставник Фэн расстелил карту на камне и показал ученикам, где проходит граница Запретной Зоны.

— Вот здесь заканчивается наша территория, — он ткнул пальцем в карту. — Дальше начинаются угодья, которые не принадлежат ни одной секте. На Испытании команды будут входить вот отсюда, через Западный разлом, и двигаться к центру. Сегодня мы дойдём до границы, осмотрим подходы и вернёмся до заката. В Зону не заходим, это понятно?

Ученики закивали, и даже подмастерья в хвосте колонны подтянулись.

— Мне послышалось, что кто-то из подмастерьев не кивнул, — добавил Фэн, обернувшись к хвосту колонны. — Повторяю для тех, кто занят мешочками с грязью. В Зону не заходить, от группы не отставать, и если увидите духовного зверя, не пытайтесь его погладить.

* * *

Первая проблема возникла на спуске в долину, когда тропа вывела группу к заросшему оврагу. Овраг перегораживал путь от стены до стены, и единственный проход через него вёл напрямик, сквозь плотные кусты с мясистыми листьями в мелких жёлтых каплях.

Наставник Фэн остановился у края, присмотрелся к кустам и повернулся к ученикам.

— Кто-нибудь знает, что это за растение?

Ученики переглянулись. Один из старших, парень на четвертом уровне Пробуждения, подошёл ближе и потянулся к ветке.

— Похоже на обычную кусточницу, наставник, я видел такую у…

— Не трогай! — голос раздался из хвоста колонны, и все обернулись.

Мин стоял с мешочком грунта в одной руке и ножом в другой.

— Это желчелист, — сказал он. — Моя мать заставляла учить ядовитые растения наизусть, потому что в нашей деревне от этой дряни каждую осень дохли козы. Жёлтые капли на листьях, это ядовитая смола, она впитывается через кожу и вызывает паралич. Козе хватает одного листа, чтобы упасть и не встать, а человеку, полагаю, хватит двух.

Старший ученик отдёрнул руку и попятился, пряча ладонь за спину.

— А ты откуда знаешь, подмастерье? — спросил он.

— Моя мать, травница из деревни Серого Тумана. Она лечила весь восточный склон, и «что не трогать руками» было первым, чему она учила.

Наставник Фэн подошёл к кустам, осмотрел листья, не касаясь, и кивнул.

— Подмастерье прав. Обходим овраг по верхнему гребню, это добавит к пути полчаса, но руки и ноги целее будут.

Группа свернула на гребень. Мин шёл рядом с Горном, и тот покачивал головой, от чего его рыжая копна волос мотылялась из стороны в сторону.

— Мин, ну ты даёшь. Откуда ты вообще всё это знаешь?

— Горн, в деревне Серого Тумана два развлечения, рисовать и пытаться не умереть. Я преуспел в обоих.

* * *

Вторая проблема случилась на подходе к границе Зоны. Тропа вывела группу на каменистый склон, усыпанный обломками скалы, и из расщелины между двумя валунами раздалось низкое ворчание, от которого мелкие камни под ногами затряслись.

Наставник Фэн вскинул руку, и колонна остановилась. Из расщелины выбралась горная ящерица второго ранга, в полтора человеческих роста длиной, с бронированной чешуёй и парой коротких рогов на плоской голове. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками обшарили группу, и ящерица зашипела, растопырив шипы на загривке.

— Всем стоять, — сказал Фэн. — Это рогач. На группу он не полезет, но если испугается, плюнет кислотой. Кто-нибудь из старших, выйдите и оттесните его в сторону, нам нужно пройти.

Два старших ученика шагнули вперёд и начали выстраивать давящее поле из ци, пытаясь заставить ящерицу отступить в расщелину. Зверь зашипел громче и вздыбил загривок, явно не собираясь уступать.

Шань Яо вышла из строя и опустила руку к поясу, где висел короткий меч, но не вытащила его. Вместо этого она развела руки в стороны, и воздух вокруг неё сгустился, пропитавшись влагой, которая появилась из ниоткуда. Текучая ци Шань Яо отличалась от всего, что Мин чувствовал прежде, и между её ладонями возникла вытянутая полоса прозрачной воды. Вода закрутилась и уплотнилась, и Шань Яо послала её одним движением запястья.

Ци-клинок из уплотнённой воды прошёл сквозь воздух с тихим свистом и вошёл ящерице точно в сочленение между головной бронёй и шейной чешуёй. Зверь захрипел и рухнул набок, выбив облако пыли из-под камней.

Наставник Чэнь Гуан кивнул, и даже наставник Фэн, не склонный хвалить чужих учеников, задержал на ней взгляд и бросил «хорошая работа».

Шань Яо убрала руки и вернулась в строй, не оглядываясь на тушу. Горн толкнул Мина локтем.

— Видел⁈ — прошипел он. — Водяной клинок, ступень Формирования Потока! Она уже на Формировании, Мин, ей от силы наших лет, а она уже там!

— Я заметил, — ответил Мин, и это было преуменьшение. Он заметил гораздо больше, чем водяной клинок. Он заметил, как ци Шань Яо двигалась плавно, а не рывками, и как вода уплотнялась в точке между ладонями, и как она выбрала единственное слабое место в броне ящерицы.

Группа обогнула тушу и вышла на последний участок перед границей Зоны. Каменистый склон переходил в пологую долину, и на дальнем её краю, за грядой выветренных скал, начиналась Запретная Зона. Мин видел её по изменению растительности, там, где кончались обычные горные кусты, начинались деревья с тёмной корой и густыми кронами такого глубокого зелёного цвета, что казалось, будто листья нарисованы тепловыми чернилами. Ци за границей была плотнее, и Мин чувствовал её восемью каналами ровным давлением, от которого каналы напрягались.

Он присел у скалы и набрал последнюю пробу грунта. Маслянистая земля с голубоватыми прожилками покалывала пальцы от остаточной ци. Мастер Бо будет доволен.

Мин поднял голову и обнаружил, что Шань Яо стоит в четырёх шагах от него и смотрит.

— Ты всегда так внимательно смотришь на землю? — спросила она ровным голосом.

— Мастер Бо просил собрать образцы грунта для исследования печатей, — ответил Мин, встал и отряхнул колени.

— Я видела, как ты собирал травы на склоне. Аптекарский подмастерье прошёл мимо и не заметил, а ты остановился и сорвал пучок себе в карман. Любопытно для человека, чья работа, таскать камни для Палаты.

Мин посмотрел на неё и прикинул, сколько она видела за сегодня и за всё предыдущее время. Ущелье Тысячи Трав и аукцион точно попали ей на глаза, а возможно, и разговор с Дэ Шеном на тропе.

— Я вырос в лавке, где пахло сушёной полынью, и хватаю растения по привычке. Дурная привычка, согласен, но зато козы от меня в восторге.

Шань Яо не улыбнулась, хотя Мин считал шутку отличной. Она смотрела на него спокойным взглядом, и в её глазах Мин читал интерес, что был куда опаснее простого подозрения.

— Козы, — повторила она. — Любопытно.

Девушка повернулась и пошла обратно к строю, и Мин смотрел ей вслед, пока Горн не подкатил к нему через полминуты с выпученными глазами.

— Мин, — прошептал Горн, и от его шёпота подпрыгнул ученик, стоящий в десяти шагах. — Она с тобой заговорила. Шань Яо, дочь старейшины, ученица на ступени Формирования Потока, которая за весь поход не сказала ни слова даже наставникам, подошла к тебе и заговорила. Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Это значит, что ей понравился мой мешочек с грунтом, Горн. Некоторые девушки любят мужчин с мешочками. Если ты понимаешь о чем я.

— Мин, я серьёзно!

— И я серьёзно. Идём, наставник Фэн уже собирает колонну, и если мы опоздаем, он отправит нас чистить отхожие места вместе с Гон Фэем, а там, поверь мне, уже тесно.

Горн хотел возразить, но Мин уже шагнул к тропе, и через минуту оба заняли свои места в колонне.

* * *

Обратный путь занял остаток дня. Группа вернулась к Первым Вратам перед закатом, когда вечерний свет заливал каменную арку с символами начертания, и Мин по привычке задержал на них взгляд. Наставник Фэн распустил колонну, ученики разбрелись к общежитиям, а подмастерья поплелись к своим палатам. Толстый парень из Аптекарской нёс всё ту же корзину, по-прежнему пустую.

Мин стоял у Врат с полной сумкой. В ней лежали пятнадцать проб грунта с угольными пометками, а по карманам разошлись пучки трав для Чернильницы. Ни один талисман Мин так и не потратил. Маршрут к Запретной Зоне отпечатался в его памяти вместе с каждым поворотом и каждой расщелиной, где мог прятаться зверь.

Горн попрощался с ним на лестнице и утопал в общежитие, гремя по ступеням сапогами. Мин спустился к Палате, отдал мастеру Бо мешочки с грунтом, получил в ответ хмык и едва заметный кивок, и ушёл в каморку.

Он сел на кровать, достал травы, разложил на столе и посмотрел на пустую плошку из-под базовых чернил, потом на Чернильницу, поблёскивавшую в свете лампы. Мышцы гудели от дневной нагрузки, тело просило сна, но в голове уже складывалась арифметика новых варок. Он точно хотел быть готов к Запретной Зоне, потому что что-то глубоко внутри ему подсказывало, что путешествие будет весьма опасным.