Растворенные в утренней дымке, вывески магазинов, обрамляющих проспект, напропалую эксплуатировали светящийся газ. Кичливые неоновые огни проносились за окном «Паджеро» непрерывной сверкающей лентой, и, выхватив в ослепительном потоке нужную надпись «Океан», Кристалл после секундного омрачения попросил:

— Сэм, придержи поводья. Тормозни на углу.

— Нам же завод осмотреть позарез надо. Я с Валюхой из расчетно-планового добазарился, объяснит, что к чему.

Мягкие как велюр интонации позволили Юрию сделать несложное заключение о новом адюльтерном витке в жизни друга. Адюльтерном, потому что в апогее каждого увлечения браток безбожно клялся в ближайшие же дни жениться на объекте пылающей страсти.

О данном братском обете целомудрия Кристалл умолчал. Все клятвенные завершения Сэмэна носили обычно порывистый, горячечный характер, через пять минут о которых в памяти не оставалось и следа, либо уголовник с пеной у рта доказывал, что зароком преследовал чисто риторические цели.

— А Венера как же?

— Вспомнил… — закряхтел Сэм, — ты б еще мою первую любовь приплел или ту шутку за воздержание. Не могу я с Венерой, не могу… Она даже в постели пульс мне щупает.

Дамоклов меч депутатства заставлял Кристалла генерировать идеи буквально на ходу и дарил редкую убедительную велеречивость.

— Остепениться тебе пора, брат. В общество выйти.

— На кой? — насторожился Сэмэн, паркуясь у магазина морепродуктов.

— Валюхи — это хорошо, но археология. Контингент горсовета видел?

— Нее-е…

— То-то и оно, — причмокнул Юрий. — Вот где конкурс красоты в полном составе. Царевна на царевне. Амазонки, мечта суперменов. Волевые, решительные — женщины ХХI века. Левой рукой поведут — дымят пароходы, правой — гудят заводы и по 200 % нормы выдают. Советую, кстати, Нину Борисовну из профсоюза…

— Борисовна?! — неуютно поежился Сэм. — Сколько ей годков, сердечной.

— Так и ты не юниор, — сгладил Кристалл самый острый угол. — Только ведь она на тебя и не посмотрит даже.

— Чего это?

— А кто ты такой, чтоб такая представительная и деловая мадам тратила на тебя свое время? У тебя электорат есть?

— Кто?!

— Вот и я о том же. Недосягаемая для тебя вершина — леди-босс областного профсоюза. Не того ты полета, брат. Мальчонка для нее.

— А ну покажь эту… Борисовну, — набычился Сэм.

— Оставь, брат. Не того ты теста.

— Покажь, говорю!

— Нет. И не проси.

— Значит так, — Сэмэна от защемления самолюбия трясло. — Ставлю ящик Курвуазье, что за месяц профсоюз объяснится мне в любви.

До начала выборов оставалось две недели. Ставка, сделанная другом, несла, несмотря на мизер в денежном отношении, флёр бесценного для него нематериального актива, который уже не даст отступить. Сделанные Студентом расчеты доказывали целесообразность создания на «Титане» еще двух тысяч рабочих мест, итого, с учетом существующих, будет пять. В масштабах города весьма неплохо. Как референт по вопросам безопасности и единственный кандидат от промышленного гиганта, Сэм имеет все шансы удачно стартовать в горсовет, а потом…

— Идет. Ставлю «КАМАЗ» шампанского. Завтра в 10.00 в конференц-зале исполкома встреча с избирателями, там и увидишь любимую.

— Завтра? — разочарованно охнул Сэмэн. — Тогда с завтрашнего дня и начинаем.

Кристалл хотел для вида поспорить, но передумал.

— Нет проблем. Ты это, езжай на завод пока. Присмотрись. Студент хоть и голова, но не нашего поля ягода. А я пройдусь немного. Лады?

— Иди, иди пройдись. Там, через квартал, оптовая база по продаже алкоголя. Можешь уже вносить предоплату. И чтоб полусухое было…

Легонько двинув под зад наглый «Москвич», перекрывающий выезд «Паджеро», рыча как изголодавшийся по просторам саванны лев, метнулся вперед и вскоре скрылся в оживленном потоке…

* * *

По ступеням рыбного магазина Юрий сошел с фирменным пакетом под мышкой. Он не спеша двинулся к дому Виктора, но печально оглядев издали знакомые окна на третьем этаже, занавешенные чужими шторами, свернул в прилегающий к микрорайону парк.

Шум городских магистралей таял за спиной. Одиноко петляя заброшенной тропинкой, молодой человек романтического образа, запахнувшись в длинный потертый кожаный плащ, рассеянно замечал на деревьях набухшие почки, долго рассматривал старинные скамейки с ветвистыми ножками, чудом сохранившиеся с незапамятных времен соцреализма, грустно улыбался голубой слезинке неба, просочившейся сквозь пасмурный кисель. Мимо, совсем с летним настроением, пропорхнула девушка, громко цокая по тротуарной плитке белыми туфельками. Люди, нагруженные охапками саженцев, торопливо семенили к расположенным невдалеке дачам. Жизнь шла своим чередом, и смерть одного человека ничего не могла в ней изменить.

Они все были там. Живое разношерстое пятно сгрудилось вокруг той, Викторовой, лавочки с вычурной удобной спинкой. Они верили, они знали, они ждали. Пестрая клякса зашевелилась, меняя форму. Вздыбив хвосты трубами, стая разом издала приветственный гордый клич и потянулась навстречу.

— Здоровы, братцы, — по-свойски отреагировал Кристалл. — Как жила-была? Заглушая друг друга они разом взвыли, сверхубедительно доказывая, что не очень. — Понял. Где Мурчун?

Мохнатое облако расступилось, и вперед важно вышел вожак. Свежепорванное ухо свидетельствовало, что боевого духа он не растерял и не далее, как вчера какой-нибудь ризеншнауцер получил жестокий урок уличной этики.

— Прекрасно. Я предлагаю вам дружбу. От этого дня и до гроба. Встречные предложения?

Мурчун пригладил лапой непослушный ус, покосился на соплеменников и что-то невнятно мяукнул.

— Простите?

Догадавшись, что на преодоление языкового барьера понадобится некоторое время, Мурчун одним прыжком очутился у ноги Юрия и красноречиво потерся спиной об штанину.

— Мур-р-р…

— Нет вопросов. Ленч, действительно, задержался. Это вам от Виктора. Помяните.

Коты под присмотром вожака по одному подходили, получали по рыбине и чуть поодаль принимались за трапезу. Одолев гигантского минтая, Мурчун отказался от второго в пользу нуждающихся и благодарно позволил взять себя на руки.

— Все образуется, бродяга, не грусти, — приговаривал Кристалл, поглаживая густой загривок. — Будем живы — не помрем.

В ответ Мурчун вздыбил шерсть, и почти сразу Юрий боковым зрением уловил мелькнувшую где-то сбоку тень.

— Эй, ты! А ну выходи!

Из-за дерева осторожно выглянула веснушчатая лукавая рожица и тут же расплылась в ехидной улыбке.

— Что, буржуй, бабки некуда тратить? Решил кошаков подкормить?

— А ну цыц, шантрапа. Не по масти вякаешь. Не сметь так о братках наших меньших базарить. Усек?

Мурчун одобрительно заурчал. Родная лексика и интонации заступника добавили к угощению необходимую приправу.

— Да ладно, дядь, — не устоял обескураженный мальчуган. — Я ж так, по-доброму.

— Ты кто? — строго спросил Кристалл.

— Витька я, Питерский.

— Витька, елы-палы! Мурчун, ты слышал?

— Мяу! — снисходительно подтвердил кот.

— Ты это прекращай, пацан. Виктор ты. Виктор, а не Витька-Митька. Уразумел? — пряча невесть откуда взявшуюся радость, Юрий переполнялся каким-то предчувствием.

— Ага, — только и мог выдавить шпанюк, но в следующую секунду справился с удивлением от столь строгого подхода к своей личности и изобразил на мордашке достойную момента серьезность. — А ты кто?

— Я?!.. Вор Кристалл, — чуть помедлив, Юрий добавил: — Московский…