Сюрприз выдался на славу: солнце, море и белоснежный песок радовали глаз и сердце. Невероятной красоты пейзаж в тихой бухте с голубой лагуной — рай. По одному краю красовались небольшие яхты богатеньких мира сего. Улыбалась Катя, подставляя ласковому солнцу ухоженное подтянутое тело, уже зная, что это место станет, действительно, её излюбленное место отдыха: отныне и до скончания века. А что острые скалы рядом и береговая линия всего лишь узкая полоса — прелесть мира.

Жена Юры, Вера, взяла над Катей шефство. Кажется, счастливая женщина задалась мыслью осчастливить подругу. Познакомить её с каким-нибудь хорошим человеком — достойным мужчиной.

— Прихватила бы что-нибудь с работы. Это же, как… даже не знаю. Там же мужиков столько? Я больше чем уверенна, что за тобой ухаживают. А ты делаешь вид, что не замечаешь⁈ — отсчитывала подруга блондинку.

— Катя, она мне уже за тебя весь мозг выела. Говорит, ты хоть подыщи, приличного человека, — пожаловался Юра на жену.

— Я бы тоже хотела посмотреть на приличного человека, — улыбнулась Катя, — короля, щедрого, умного, с благосостоянием, не жадного и не занудного. Это только в сказках добрые принцы на золушках женятся, а не на старой мачехе.

Посмеялась весёлая компания, обсудила местных олигархов, элиту общества. Так и быть, спросила Катя у Юры, много ли в городе достойных королей. Юра вздохнул. Приличных он знал, да те с приличным багажом проблем. Если бы кто-нибудь из них узнал, о красивой богатенькой вдове. Её порог уже оббивали бы золотыми подошвами. И не сказал он, что сразу же приставил к ней невидимую охрану из своих непосредственных людей. Мало ли что⁈

Жизнь продолжалась, волнительные замыслы оставались для людей загадкой. Дороги и судьбы переплелись в общей суете.

Отложив очередную карточку пациента, Катя посмотрела в окно. Начинало темнеть! Прошёл ещё один день в её жизни, в жизни мира. Рабочий день давно закончился, но уйти с работы она могла, приняв только последнего пациента — условие, навязанное директором. Потянулась к последней карточке.

— Всё, последний человек и можно закругляться, — выдохнул Антон.

Парень обрадовался, когда ему предложили стать медбратом. И зарплата в два раза выше и престиж профессии, и график, можно сказать, гибкий. Да и для будущего плюс. Перевёлся он на очное вечернее обучение. А то, ночь работал сторожем, день учился, а вечером подрабатывал грузчиком. Вообще, где и как придётся. Сирота он, и тащил на своих плечах не работавшую мать и младших братьев — двух. Куда ей работать, она следила за домом, отправляла и встречала мальчишек в школу, готовила еду, чтобы старший сын всегда был сыт и обстиран. Эта тоже тяжёлая работа — следить, чтобы твои дети от рук не отбились.

— Ты давай беги на учёбу, а тут я сама закончу, — по-матерински наставляла Катя своего помощника.

— Мужчина! Заходите! — позвал помощник следующего, выглянув в коридор.

В кабинет вошёл знакомый — Савва.

— Здравствуйте! — холодно проговорил знакомый, так, как будто он первый раз видит Катю.

— И тебе не хворать, Савва. Присаживайся! — пригласила блондинка мужчину, указав на стул.

Но увидев переминавшегося в дверях парня, сказала ему, чтобы он уходил, автобус его ждать не будет. Дверь закрылась. И Катя осталась с Саввой наедине. Повисла неловкая пауза.

— О! Иванов, какая распространённая фамилия, — взялась блондинка изучать чужие секреты. — Я, правда, за всю свою жизнь, только с одним человеком была знакома с подобной фамилией. Наверное, летает он до сох пор где-нибудь между звёзд на своём неповоротливом «парусе».

Савва напрягся, желваки его с силой сжались. Его холодный взгляд впился в изучавшую многочисленные бумажки женщину. Катя не обратила внимания, сверив анализы, сообщила, что у него всё хорошо. Анализы в норме, подчеркнув, для его молодого возраста.

— Ты не Савва, а Савелий Григорьевич⁈ — удивлённо произнесла Катя отчество знакомого, и вспомнив важное. — Во, Иванов Григорий знакомого зовут, жаль отчество я не узнала, может быть это твой отец?

Савва не вытерпел, достал свой телефон, порылся и показал Кате фотографию отца.

— Он! Точно он — Григорий! — узнала Катя появившегося на экране телефона человека.

Ошибиться она не могла: память у неё фотографическая. Смотрел на неё маленький худощавый мужчина и совсем не красавиц. Про таких ещё говорят: с лица воду не пить. С человеком на фото у Саввы не было ничего общего, если бы ни глаза, такие же серые, стальные.

— Отец? — обрадовалась Катя, что ей, наконец-то, встретились на жизненном пути знакомые.

— Отец! — подтвердил Савва.

— И как он? где сейчас? Летает? — заинтересованно забросала блондинка мужчину вопросами.

— Никак и нигде! — хмуро ответил тот, шокировав дальнейшим ответом. — Умер два года назад.

Неловко вышло, Катя взялась за голову, потёрла виски, пожалев, что вспомнила Иванова. Не зная, как теперь выйти из неловкого положения. Высказать своё соболезнование⁈ Извиниться⁈

Открыла карточку. На первом листе заострила внимание на сноске — инвалид первой группы. Оказалось, что у сидевшего рядом мужчины не было обеих ног. Одной выше колена, другой ниже. А ходил он на протезах. Добротных таких, дорогих.

— Не сочтёшь за любопытство, если я спрошу, об отце. Что с ним сучилось? — не смогла Катя упустить возможность узнать подробности.

— Сердце отказало, пытались несколько раз запустить… никак, — проговорил он, опустив голову.

— А с ногами… как так получилось? — перескочила блондинка на личное.

— Со взрывчаткой работаю, вот и получилось, однажды, — ответил пациент.

Понятно! Слишком много личных и больных вопросов задала Катя. Может, когда-нибудь он ей и расскажет подробности, но не сейчас. Предложила она Савве перейти к медосмотру. Отвлечься, так сказать.

— Ну, познакомились! Теперь штаны снимай, — улыбнулась голубоглазая красавица.

И протезы она с него сняла. Обследовала всего. Ощупала. Констатировала, что только проблему с «больным» искусственным коленом решить не может. Не в её компетенции.

С больницы, они вышли вместе. Савва предложил проводить девушку до дома. На автобус садиться не стали, пошли пешком. Приятная прохлада вечера. Горячий ветерок. Неторопливая прогулка. Приятная беседа. Давно Катя не чувствовала себя так хорошо, свободно.

И не заметили, как они дошли до калитки, увлечённые разговором. Неприятно оба осознали — мало, что ещё бы пообщались.

— Давай, заходи! Покажу своё гнёздышко, — взяла Катя, Савву за руку, потянув его за узорчатые ворота.

Замечательный облагороженный двор. Каменные тропинки, маленькие искусственные ручьи. Лавочка на цепи.

Дом. Прихожая, напротив невзрачная дверь, за которой скрывалась ванная комната со всем необходимым. И одна огромная комната, совмещающая в себе и холл, и зал, и кухню. Не определилась ещё Катя с внутренними стенами, перегородками.

Если не считать кухни, то из всей мебели, у окна — четыре на четыре метра — стоял мягкий уголок. Угловой диван, маленький столик, мягкий коврик на полу и большой телевизор с музыкальным центром. Чувствовалось, что в этом уютном уголке Катя и проводит время отдыха.

— Располагайся! Включи телевизор. Я сейчас переоденусь и поужинаем. Ты как к пельменям относишься? Домашние, сама делала, — хихикнула хозяйка прекрасного замка и скрылась, вспорхнув, словно птичка по лестнице на верхний этаж.

Спустилась она в коротких шортиках, в блузочке на тонких бретельках, без стягивающих прелести нижнего белья. Не видно же, если не щупать. Родной дом, вечер, почти ночь, а она так устала от халатиков.

Хлопотала хозяйка на кухне, мужчина, пройдясь по помещению, полюбовавшись пейзажем со стеклянного балкона, сел рядом с Катей за длинный каменный столом, и стал ловить каждый её жест, взгляд. Говорили они о многом. О космосе, о Гордой планете и людях. О смерти и жизни. Столько общего оказалось в их жизни, столько потрясений. Сказала Катя, что слышала об «парусе» захваченном пиратами (террористами). Не стала говорить, что была там, что муж именно там погиб. Больно! Не хотела она приравнивать свою боль к их горю.

Пока они ужинали, телефон у Саввы звонил несколько раз. Мама беспокоилась, где взрослый сын, у кого, и придёт ли ночевать домой. Напоминая, что ему утром на работу. Катя искренне позавидовала, что есть матери, которые могут себе позволить такое, звонить и напоминать взрослому сыну об его обязанностях. Сама она не могла звонить сыну, давно она не слышала его голос, даже номер телефон его не знала.

Кажется, угодила, радовалась Катя, что Савва с удовольствием ест её стряпню. Давно она не кормила мужчин. А пельмени готовила, как стратегический запас, мало ли кто из друзей в гости явится, а у неё шаром покати. В прямом смысле. Ещё и творог в холодильнике нашёлся, так она ещё и творожники сделала. К чаю.

Больше радовалась Катя, что этот вечер у неё прошёл не в одиночестве, а с человеком, с которым, как оказалось, на душе было спокойно.

Городские автобусы в городе ходили до десяти вечера и с шести утра. От предприятий, которые развозили рабочих, по сменам, в определённое время, так что можно было всегда добраться с одного края города, до другого.

Подумала Катя оставить мужчину ночевать у себя, тут поняла, что может возникнуть проблема. С каждой минутой, проведённой в его общение, расстояние между ними уменьшалось. Стиралась невидимая грань приличия. Гость, друг или некто больше. Катя понимала, что она совсем не против их более близкого общения, понимала, что и он присматривается к ней с интересом.

Мама его опять позвонила, спросила, приедет сын ночевать домой или… Савва вопрошающе посмотрел на Катю, он тоже понимал, куда ведёт их дружеская беседа. Куда их понесло.

— Оставайся, — улыбнулась блондинка, сдалась, рухнула неприступная крепость.

После такого предложения остаться, мужчина перешёл к активным действиям. Катя разрешила ему всё, даже диван разложить. Остальное потом.

— Можно тебе несколько личных вопросов задать? — придерживая и поглаживая женщину в своих объятиях, решился мужчина расспросить её о личной жизни.

До того самого как-то не получилось. Не до того было. И вот именно сейчас Савва понял, что надо срочно узнать.

— Ты с кем встречаешься? А то предложу тебе или в ресторан сходить, или просто прогуляться. Чтобы казус не вышел с твоим… — предположил Савва, что такая женщина, в таком большом доме, чья то подруга.

— Наглец! — щёлкнула довольная женщина мужчину по носу, подумавшего, что она ветреная особа способная гулять с кем попало. — Нет у меня никого. Давно не было. А ты⁈ Так получилось. Нашло что-то.

— Не верю! — высказался мужчина, не поверив, что такая красивая женщина может быть одна.

Катя встала, накинув халатик, достала из сумочки паспорт. «Лучше один раз увидеть, чем додумывать».

— Я в душ, одна. Пока можешь посмотреть данные, чтобы казус не вышел. Узнает мама, что с женщиной старше себя спишь. Проблемы будут. Вот это точно, как пить дать, и подумай, надо оно тебе. Конечно, если захочешь со мной встречаться.

Паспорт Кати выдали да чистый. Без печати, что была замужем. Без записи на странице — дети. В военной администрации даже возразить не дали. Сказали ей, что так будет лучше. Тем самым сделав так, что Лесковских Катерина Сергеевна и Кузнецов Андрей Святославович чужие люди.

А почему она не стала ничего говорить, объяснять Савве, тем более о взрослом сыне. Так получилось. Не думала, что у неё с ним что-то получится, что всё дойдёт до серьёзных отношений.

Как истинная хозяйка Катя позаботилась о госте, привела в порядок его одежду, постирала, погладила, повесила на стульчик. Утром оденет всё чистое, наглаженное. И мама будет довольна, что ребёнок накормлен и наглажен. Чист и свеж. И Кате приятно было позаботиться о нём. Кто его знает, придёт ли он ещё.

Савву Катя заставила сходить в душ, хотела предложить чуть раньше, условие поставить: сначала душ, потом всё остальное. В следующий раз, может так и сделает, если он будет — следующий раз. Заставила снять протезы, объяснила, что её не смущает отсутствие конечностей. И если он будет комплексовать по этому поводу — она обидится.

Катя старше Саввы, за плечами прожитая жизнь, огромное количество знакомых и друзей. Работа, которая занимает часть жизни. Всё это ей нравилось, и ничего она не хотела менять. Привыкла к самостоятельности. Не привыкла отсчитываться, тем более оправдываться.

— Давай так, ты ничего не будешь сейчас решать, обещать, — предложила Катя Савве ничего не обещать ей, подумать, но позже. — Давай спать⁈ Одиннадцать часов — детское время. Тебе полчетвёртого вставать, а мне — полпятого. Спим!

Утром, Савва должен явиться на работу. На рабочий автобус, он как раз успевал. Остановка в десяти минутах от дома, успеет. Позвонил он другу (Даниилу), попросил зайти к нему утром и взять рабочую сумку. Мама её поставит в пороге.