2024 год, 14 августа. Земля-1
— Разрешите, товарищ Генеральный комиссар?
В кабинет Зарубина вошёл командующий окололунной группировкой, третий день возглавлявший штаб по ликвидации чрезвычайной ситуации.
— Заходи, Роман Александрович. Присаживайся. Без чинов.
У огромного «Т»-образного стола уже сидело двое гражданских с какими-то невыразительными, но властными лицами. Один даже показался знакомым. Вообще-то старший комиссар Голованов обладал хорошей зрительной памятью, поэтому пока шёл, кивал визитёрам и присаживался, лихорадочно вспоминал.
«Это же новый Верховный инквизитор, Хелнидан Землянин!»
Зарубин представил гостей друг другу. Что ж, память не подвела. Второй оказался неким Укасилом, сотрудником той же уважаемой спецслужбы.
— Роман Александрович! Вы сейчас командуете фактически единственной боеспособной группировкой Метрополии. Связь с остальными флотами и эскадрами утрачена. Доложите нам с товарищами о результатах проведённых мероприятий.
Голованов коротко кивнул и, как и положено штабисту, первым делом подошел к трёхмерной карте Солнечной системы, любезно высвеченной с сенсора хозяина кабинета. Взял световую указку.
— Товарищ Генеральный комиссар, товарищи инквизиторы! За три дня, прошедшие с момента боя Эскадры Солдат Сумерек с флотом йотунов, связь с внепространством восстановить не удалось. Хуже того — утрачена возможность выхода в русла Окраинных Миров. Корабли вербовочно-оперативной разведки и стационарные установки, предоставленные в распоряжение штаба Управлением Мобилизации, видят лишь три ветви реальности: нашу, Земли-2 и Земли-3. Но вероятность проникновения даже в них ограничена всего тремя последними днями. По заключению специалистов, возник новый блок, аналогичный тому, что стоял у истока Реки пространств.
— Вы хотите сказать, что сейчас земная цивилизация всё начала заново?
Голованов поджал губы, посмотрел на Укасила, но всё же ответил:
— Штаб пока не готов дать однозначный ответ. Но ваше предположение достаточно точно описывает признаки сложившейся ситуации.
— Дальше, Роман Александрович.
— Есть, товарищ Генеральный. Объединённые флоты военно-космических сил, направленные к Земле-8 и Земле-9 также недоступны. Судя по последним докладам, орбиты и поверхности Восьмёрки и Девятки взяты ими под контроль. Противодействия со стороны Диких не фиксировалось.
В настоящий момент Метрополия располагает силами военно-учебной окололунной группировки Земель-Один, Два и Три, спутниками планетарной обороны указанных реальностей и тремя ранее замороженными линиями строительства аппаратных космических истребителей, дислоцированными на орбитах Луны. В настоящий момент производство на них восстановлено, через два дня ожидаются первые машины. Возобновлена подготовка пилотов для них. Единственная проблема — недостаток ресурсов. Отрасль строительства космических аппаратов, работающая по-старинке, без использования марсианских ноу-хау, жрёт редкие материалы просто катастрофически.
С учётом этого активизированы геологические изыскания на Венере, в поясе астероидов, спутниках и кольцах Юпитера и Сатурна. Кстати, Марс во всех трёх руслах лишился своих спутников с их оборонительными ударными комплексами. Так что штаб рассматривает вариант разведывательного полёта и к нему. Наши дальние станции, на орбитах Урана, Нептуна и Плутоне пока оставляем в режиме контроля. Сил на их освоение просто нет. Мы располагаем всего тремя планетолётами. Спешно достраиваем ещё два, биоэнергетических, типа «Нибиру». Прототип хорошо себя зарекомендовал. Но их ввод в эксплуатацию возможен не ранее конца сентября.
Наработки по использованию в управлении военно-космическими силами мысленной внепространственной связи временно утрачены. Большая часть известных телепатов мертва, несколько человек находятся в коме. В том числе и наша «Птичка», Полина Штрассл…
Голованов не смог справиться с эмоциями и с удивлением увидел, как одномоментно заблестели глаза у всех присутствующих. Мужчины начали дружно отворачиваться, делать вид, что борются с попавшими под веко соринками. Первым опомнился Верховный инквизитор:
— Этот момент я могу прояснить. Инквизиция тоже работает в составе штаба ЧС, и нам поручено установить ущерб для мыслесообщества. Так мы называли всех разумных, кто обладал навыком телепатического общения с игнорированием расстояния и границ миров. Так вот, коллеги — можно сказать, что мыслесобщества больше нет.
Вся картина боя в Нави, ведению которого мы по мере сил помогали, показала, что последние Солдаты Сумерек пошли на «огненный таран». Они ударили своими капсулами в остававшиеся боеспособными нагльфары и привели в действие запасы своего вриля. Так называли накопленную пилотами и их капсулами внутреннюю энергию. Благодаря врилю практически каждый истребитель-телепат представлял из себя бомбу огромной разрушительной силы, на порядок превосходившую мощь доступных землянам термоядерных зарядов. Но при производстве ими тарана мы зафиксировали один крайне неприятный момент. Мой коллега сможет пояснить более доходчиво.
Хелнидан кивнул Укасилу, и тот продолжил комментарий:
— Накануне боя в Нави нам удалось провести переговоры с разумной расой плазмоидов, обитающих в магнитном поле Земли-1 и радиационных поясах Ван Аллена. Прямо скажу, твари достаточно неприятные. Самомнения вагон и маленькая тележка. Всех, кто слабее, воспринимают как корм. Но нам удалось их удивить, и энергетические сущности обещали помочь в бою за реальности Земли. У меня сложилось впечатление, что они придумали какой-то способ, как заставить людей делать то, что нужно их расе. Ну, вроде как ранее империалисты развитых стран использовали дешёвый труд туземцев в завоёванных колониях. А вот перспектива контактов с навьями, в случае их победы над нами, представлялась плазмоидам неясной.
Так вот этой самой обещанной помощи Солдаты Сумерек так и не дождались. И лишь когда пошли на самоубийственные тараны, плазмоиды вмешались. Благодаря мыслесвязи капсулы наших сумеречников смогли синхронизировать действия и взорваться в один и тот же момент. И вот тут-то в высвобождаемый вриль влилось огромное количество непонятной энергии. Такое ощущение, что каким-то образом от этого сдетонировало вообще всё внепространство. Именно этот взрыв разорвал связи между параллельными мирами и запечатал их у новых истоков реальности.
— То есть, мы сейчас на осколке? — уточнил Зарубин.
— Аналитики штаба пришли практически к таким же выводам! — поддержал инквизиторов командующий окололунной группировки.
— Ясно. А с телепатами что?
Гражданские виновато переглянулись, после чего ответил Хелнидан:
— Мы все находились в мыслесети, вместе с Солдатами Сумерек. Так что усиленный взрыв вриля ударил по всему сообществу. Этого хватило, чтобы разорвать вместилища души и разума. То есть сердца и мозги телепатов.
— Но вы-то же живы? Кроме того, уцелела «Птичка» и её родители.
Верховный инквизитор смущённо кашлянул:
— Тут духовный щит сработал.
— Поясните!
— В двенадцатом веке было такое подразделение церкви, «Гнев Господен». Там боевых священников учили держать над группой воинов «Духовный щит». В принципе, ничего сложного — искренне просишь Всевышнего отвести гибель от конкретных бойцов. Чем искреннее любишь окормляемых, тем мощнее воздействие. Только самого священника оно не прикрывает. В походе аргонавтов «Щит» держал весь экипаж, все искренне просили за всех. Так что и потерь с Божьей помощью мы не имели.
Оба комиссара с искренним удивлением воззрились на Верховного. Второй инквизитор понятливо хмыкнул:
— Откроем небольшой секрет: мы с коллегой состоим не нескольких душ отдельных разумных, которые в силу ряду обстоятельств сплавлены в общую психоматрицу. Одна из составляющих товарища Хелнидана ранее была святым Ильёй, войсковым священником экспедиции аргонавтов.
Тот благодарно кивнул и продолжил:
— Есть все основания полагать, что в нашем случае сработал эффект «Духовного щита». За кого перед смертью успели попросить телепаты, того прикрыл защитой Всевышний. Кстати, мы с коллегой оба в числе прочих молились за спасение Полины. Думаю, за «Птичку» вообще просили многие.
— Значит, у спасённых телепатические способности сохранились?
— Маловероятно. У нас, например, части сознания выгорели. В том числе те, что позволяли общаться мыслями. Так что утрачена связь и с нашими инопланетными союзниками с Альтерры.
* * *
Окраина пояса астероидов
Стук! Стук! Стук! Долбящий звук создавал неприятные ощущения, мешая раствориться в спасительной убаюкивающей темноте. Наконец Хуберт собрался с силами, чтобы отогнать настырного дятла. Вроде бы смог открыть глаза, но по-прежнему ничего не видел. Вокруг уютная непроглядная чернота. Только тело не слушается. А в висок продолжает настойчиво долбить. Далеко не сразу он понял, что это его собственный пульс.
Пульс. Значит — жив! Нужно осмотреться. Блин, лишь бы ноги уцелели. Где он тут меха найдёт? Сознание постепенно возвращалось. Это хорошо. Попробуем восстановить то, что предшествовало этому состоянию. Ага, они вели бой во внепространстве. Рагнарёк! Вспомнил, как маневрировал, уходя от дронов йотунов, и ощущал попадания в корпус «Валгаллы». Эскадра пошла на таран. А он приказал «Зигфриду» выйти из Нави. Блин, капсула!
— «Зигфрид»! «Зигфрид», дружище, отзовись!! — заорал в мысленном и звуковом диапазонах. Мысленном? Нет, телепатически Штрассл ослеп. Он не ощущал струн мироздания, не видел сиреневого луча связи с Полиной. Ёлки, жена и сын! Но все крики оставались глухи. Разве что сам себя услышал. Тихий сдавленный хрип рядом с ушами.
Так, ситуация проясняется. Вспоминаем дальше. Он управлял «Валгаллой». Скорее всего и сейчас в ней должен быть. Если не развалилась. Ребята рванули вриль. А он? Вроде, нет. Даже скорее всего — нет. Иначе сейчас не размышлял бы. Попробовал прочувствовать запас внутренней энергии и не смог этого сделать. Печально, но пока не смертельно. Итак, «Валгалла». Ей он управлял с помощью «Зигфрида». Капсула стояла в центре управления, растянув псевдоподии по всему орбитальному комплексу. На теле сейчас должен быть стандартный полётный комбинезон, не включённый в состояние скафандра. Как проверить? Ещё раз попробовал пошевелиться.
Кое-что удалось: уловил смутный отблеск на краю поля зрения. Несколько минут всматривался, пока не понял — какая-то полупрозрачная плёнка буквально у самых глаз. И через неё что-то слабо просвечивает. Долго пялился на феномен, пока не дошло — это же спасательная оболочка! Адмирал гонял их до изнеможения, заставляя отрабатывать инстинктивную постановку защиты. Это было полезно как в ближнем бою, так и при нештатной ситуации в космосе. Например, если сбили. Ничего удивительного, что в последний момент Хуберт мог создать дополнительную защиту из клеток своего тела.
Но если это так, то лицевую часть можно сделать прозрачной. Как телепат Штрассл предпочитал управлять «Зигфридом» и личными оболочками мысленно. Но их учили и механическому способу. Всё же подавляющее большинство сумеречников не могли выходить в мыслеэфир без помощи своих капсул. Поднял руку и провёл ладонью перед лицом. Словно открывая забрало. И сразу увидел световой блик на близком краю гермошлема.
Штрассл аккуратно включил режим скафандра. Шлем закрылся, сзади щёлкнул воздушный клапан. Живая оболочка тут же разгерметизировалась. А вот головные фонари не зажглись. Да и индикация состояния на сенсор шлема не выводилась. Аккумулятор сдох! В принципе, скаф можно подключить к биоэнергетике пилота, для этого к энергетическим точкам ладоней подходят контакты перчаток. Но сейчас тело отсечено защитной оболочкой.
А если? Она же живая? Космонавт провёл по нужному сенсору и в правом верхнем углу зажглись полупрозрачная шкала наличия кислорода, сигналы запуска регенерационного контура и датчик опасности. А вот прицельная шкала не отразилась. Значит «Зигфрид», точнее установленные на нём комплексы оружия, не активированы. О, а вот и фонари! Зажглись еле-еле. Заряда не хватает. Тогда один нафиг! Ну, так получше.
Кабина капсулы цела, но выглядит как симулятор полёта. Вдруг Хуберт почувствовал очень слабый отклик. Как последнее касание горячим сухим носа от умирающего пса.
— «Зигфрид»!!!
Кабина распалась двумя безжизненно обвисшими лепестками. Коротко пшикнул вышедший воздух. Ясно! «Валгалла» разгерметизирована. А жизнь Штрассла поддерживала угасающая капсула. Скорее всего, «Зигфрид» вырабатывал для него кислород, расщепляя органику собственных тканей.
— Прощай, друг! Спасибо тебе…
В тёмном орбитальном комплексе царила невесомость. В тусклом свете головного фонаря космонавт полетел на разведку. На обследование ушло несколько часов. Всё очень грустно! Непонятные выстрелы дронов Нави во множестве мест прошили корпус «Валгаллы». Особенно досталось точкам турелей. Носовая, с полностью разрушенной оболочкой и перебитыми ремнями крепления стрелка, была пуста. В двух боковых, в окружении шариков крови, неподвижно сидели, в третьем — медленно плавало замёрзшее тело растерзанной защитницы. Кормы не было. От слова совсем. Лишь ровно оплавленная обшивка. Испарилось с треть орбитального комплекса, вместе с мезонными двигателями и силовыми коконами антивещества. Аннигиляция?
Кстати, четыре пробоины обнаружились и в скафандре самого капитана. Две от сквозного ранения в живот. Но оболочка своевременно заткнула их. Ладно, руки-ноги на месте. А внутренность болит, но не мешает худо-бедно перемещаться. Раз нельзя есть и пить, можно попробовать осмотреть уцелевшее. Он неторопливо выбрался на внешнюю оболочку и, постоянно перестёгивая карабины страховочных тросов, осмотрел навесное оборудование. Из пяти маневровых двигателей уцелело два. Носовой, как и турель, разбит в хлам. Но большая часть баков с топливом не пострадала.
Хуберт вернулся к мёртвому «Зигфриду» Что делать? Попытаться запустить маневровые и направить остаток комплекса к Земле? А, собственно, где она? «Валгалла» должна была выйти в реальность-1 в окрестностях пояса астероидов. Это два планетарных шага от орбиты Земли. В принципе, через остатки прозрачной оболочки турельных ячеек он трижды видел маленький шарик Солнца, пересекавший их маршрут слева-направо, под углом градусов в тридцать-сорок. Ну, примерно соответствует.
Ладно, допустим удастся всё правильно рассчитать и выйти на нужную траекторию. Но на тяге маневровых скорость получится вообще смешной. Меньше первой космической. Займёт такое путешествие несколько лет. Чем дышать? Не говоря уж про пить-есть.
Можно попытаться достичь ближайшего астероида. Но, во-первых, его ещё найти нужно. Это с Земли кажется, что их тут толпы. А на практике между оставшимися кусками Фаэтона около двух миллионов километров. Даже между самыми малыми — порядка пяти тысяч. Так что есть ли смысл? Во-вторых, возникнут те же проблемы, как и при попытке путешествия к Земле. Разве что в этом случае «Валгаллу» рано или поздно найдут. А Хуберт выполнит поставленную задачу. Вопрос только как быстро люди смогут добраться до того астероида, на котором упокоится спасённый комплекс?
Что остаётся? Был бы жив «Зигфрид», можно было рвануть на Землю, зафиксировав координаты текущей орбиты «Валгаллы». Так, стоп? А движок и антивещество откуда брать? Раньше-то телекинетически с---------------*-------------------------------------------- базы ГСМ, что на «Валгалле» стояла, прямо на фокус отражателя перекидывал. А теперь? Повторный осмотр не порадовал: мезонник с капсулы снят, и теперь труп «Зигфрида» лежал в окружении отвалившихся комплексов звёздного оружия.
Кста-а-ати! А ведь защитная оболочка — это тот же прообраз будущей капсулы! Личинка, так сказать. Можно из неё вырастить новый космический истребитель? Мысль полностью завладела Штрасслом, но неудачно задетый комингс прострелил в живот нестерпимой болью. Блин, а раны ему тогда кто будет затыкать? Он опустился в безжизненную кабину и постарался уснуть. Как там Рогов говорил — утро вечера мудренее?
* * *
Пузырь-7
— Очнулся! Очнулся!! Папка!!!
Большое и тяжёлое, живое плюхнулось на Сафонова сверху, начало истошно целовать, обильно орошая горячими, словно подогретыми слезами. По голосу догадался: старшая дочка.
— Фёкла, придавишь! Тяжёлая уже!
— Пап, глаза пока не открывай. Кровоизлияние у тебя было. Сейчас дядьку Акима кликну.
Лёгкие шаги дочери удалились торопливой дробью. Двадцать семь лет по паспорту, а фактически всего около четырнадцати прожила.
Руки слабо, но слушались, и Борис ощупал себя. Вроде целый. Только на глазах повязка. Фёкла сказала, что было кровоизлияние. Интересно, от чего? Память услужливо подсказала: Эскадра ведёт бой. Один за другим исчезают из мыслесети братишки-истребители. Горстка наиболее умелых маневрирует телекинетическими прыжками. Фактически телепортируются на средние расстояния. Но плотность вражеского воздействия возрастает. Фобосы и Деймосы девяти доступных людям реальностей уничтожены, разнесённые на спутники установки выхода из внепространства под угрозой захвата. Саргенто приказывает взорвать их. А сами истребители идут на последний таран. Их восемь, а целых нагльфаров ещё шесть. Должно хватить…
Кажется, на этом обрываются все воспоминания. Очнулся лишь услышав радостный крик дочери. Нет сомнений, что ребята взорвали йотунов своим новым оружием — врилем. Но ведь все остальные телепаты до последнего состояли с ними в единой мыслесети. Мог по ней взрыв вриля нас достать? Судя по ощущениям, вполне. Ладно хоть не наглушняк.
Вдруг очень ярко вспомнилось как накрывало. И ещё одно — последний крик. Как успел заорать Всевышнему, чтобы берёг Зоринку, товарища Сталина и друзей — Саргенто и Кабо… Да, на войне и в космосе атеистов нет. Тем более служба в инквизиции настроила.
Наконец, послышались торопливые шаркающие шаги дядьки Акима. При освоении Пузыря-7 он был вихрастым подростком, помощником колдуна-целителя одной из деревенек казевой абщи. Представители Революционного войска Большой Земли заметили пытливого юношу и приставили помогать участковому врачу. Тот хорошо себя зарекомендовал и отправился учиться в медицинскую академию Метрополии. А через два с половиной года вернулся повзрослевшим на семь лет терапевтом и сменил в больнице наставника.
Первым делом подошедший положил руку на лоб пациента, а затем сунул под мышку что-то твёрдое и округлое. Градусник! Как в 1941-м.
— Аким Прохорович, доброго здоровья! — поздоровался Сафонов. — Мы же вам новейшие реанимационные комплексы доставляли!
— Моё почтение, Борис Феоктистович. Так не работают они. Как мир-то моргнул, так много чего работать перестало. По-старинке, оно надёжнее. Как себя чувствуете?
— Да нормально. Слабость только какая-то. Что со мной произошло?
— Под моргание попали. Остальные-то наши колдуны, что в медицину идти отказались, вообще почитай все померли. Часть селян блаженными стали. Из пришлых же операторы переходов сильно пострадали, да вы вот.
— А со мной что?
Пожилой врач помялся, но ответил:
— Похоже на одновременные инсульт и обширный инфаркт. Как вообще выжили — не пойму. Но раз очнулись, да окружающих признаёте, надежда на выздоровление есть. Только не торопитесь что-то сами делать. Давайте постепенно вас реабилитировать будем.
Сафонов понимал правоту терапевта, но долг требовал. Там же ребята с фронта прибывают! Их готовить нужно. А главное — идеологическую базу для «Империума Человека» на Семёрке внедрять!
— Что у меня с глазами, доктор?
— Сосуды лопнули. Кровь прямо из-под век текла. Так что тоже не торопимся. Надеюсь, часть зрения можно спасти. Так что-нибудь изменилось?
— Вроде, темнее стало.
— А так?
— Светлее.
— Так?
— Опять темнее.
— Замечательно! Световой рефлекс есть. К вечеру ещё попробуем. Отдыхайте! Сейчас Фёкла придёт, покормит. В туалет захотите — тоже дочку попросите. «Утку» поднесёт. Она уже вторую неделю за вами ухаживает. Золото, а не медсестра!
Врач неторопливо ушёл, а к Сафонову вновь подбежала дочь:
— Папка! Кушать хочешь? Я бульону принесла. Куриного!
По обалденному запаху Борис уже догадался. Тут, в Пузырях, нет полуфабрикатов и пищевой химии. Если бульон куриный, то квочка, пошедшая на его изготовление, наверняка ещё несколько часов назад где-то бегала.
— Хочу, малыш! Только я не вижу пока ничего.
— Ничего! Я тебе кроватку приподниму и — с ложечки!
Сафонов похлебал горячего и наваристого бульона и понял, что силы покидают. Очевидно, отвлеклись на переваривание. Но по его просьбе Фёкла не стала опускать верх медицинской кровати, оставив пациента в полусидячем положении. После ужина можно будет в горизонталь вернуться.
— Что у нас тут было-то, Солнышко? Да и вообще новости какие?
К сожалению, услышанное не обрадовало. Погибли или находились в тяжёлом состоянии все операторы стационариных переходов на Большую Землю и в соседние пузыри. Соответственно, сообщение с ними прервалось. Возможности связаться с мирами, где остались её мать и сестра, пока нет.
Так что уже вторую неделю карман реальности снова был предоставлен самому себе и быстро скатывался в доэлектрическую эпоху. Одномоментно вышли из строя все отстроенные подстанции. Ветряки над ними крутились, но сдохшие аккумуляторы заряд не держали. Кое-где имелись «дырчики» — бензиновые электрогенераторы. Но их запускали только в самых экстренных случаях. Например, сложную операцию сделать. Ведь запасы топлива не бесконечны, а вариантов пополнения пока не предвиделось.
На Чусовке, мелкой быстрой речке, начали возведение плотины, чтобы запустить примитивную гидроэлектростанцию. Повсеместно ставят мелкие, где вода крутит шкив, приводящий в действие электрогенератор автомобиля Земли-7. Двенадцать Вольт постоянного тока такая установка выдаёт. В частности, в школе компьютерный класс запитали. А на единорожьей ферме, где продолжала трудиться Фёкла, теперь всё только вручную.
Наконец Борис отпустил уставшую дочку и крепко задумался. Методику развития способностей оператора межмирового перехода они с академиком Хамаевым обсуждали. Жаль, давенько это было. Но другого варианта нет — нужно вспомнить. Здесь у инквизиции дислоцируется уже неполный учебный батальон возрождённых солдат, павших на украинской войне. Не может быть, чтобы никто не имел хотя бы малейшей предрасположенности. Будем учить!
Блин, а как там сын? Надеюсь, ты выживешь, сынок. Хотя Ванька настоящий русский «десант» — смелый, порой бесшабашный, убеждённый в правоте своего дела. Господи, помоги ему! Убереги воина Твоего.
* * *
Локация не установлена
Что-то затянулась эта передышка во тьме... Вроде только Саргенто всем существом ощущал борт нагльфара, который пометил в сетке мыслеэфира как свою цель. Для вида рванул в сторону, чувствуя скорострельную дрожь жгутов тьмы вражеских «зениток» и выстрелы дронов. Энергетическая броня «Бёрки» на последнем пределе отражала дробь попаданий. Капсула адмирала, вместе со всеми, рванула в последний телекинетический прыжок и проломила собой борт вражеского корабля. Феоктистов скомандовал общий взрыв вриля…
И? Какого фига он тогда ещё мыслит? А! Ну да. Непонятно как, но успел попросить Всевышнего уберечь Сафонова, братьев-сумеречников, отдельно — Штрассла с его Полиной, князя Святослава, товарищей Сталина и Хамаева. Получается, много кого помянул. Так долго вриль срабатывал? Что-то не так.
Правый бок жёстко припекало. Прям как в Та-Кемете. В каком ещё …? Когда-то давно так называли свой фем жители Древнего Египта. Опять что ли в прошлое попал? Сдержав стон Саргенто перевалился на спину. Теперь жарило сверху. Но и спина легла на горячее. Надо встать! Тем более тело всё лучше слушается.
Ему удалось подняться на четвереньки и осмотреться. Однако! Вокруг расстилалась унылая каменистая красноватая пустыня. Прям как на Марсе. Вот только там холодно. Да и атмосфера на современном Салбатане из углекислоты. Здесь же дышалось относительно нормально. Примерно, как на большой высоте. Наверное, кислорода маловато. Горизонт не просматривался, растекаясь пляшущим горячим маревом, уходящим ввысь.
Феоктистов поднял голову. Неба фактически тоже нет. Коричневатое нечто поднимается до самого зенита. Светила, кстати, тоже не видно. Что же тогда так печёт-то? Интересное обнаружилось сзади — там лежало человеческое тело. Такое же обнажённое, как и он сам. Блин, это же Кабо! Откуда и силы взялись! Подскочил, затормошил, ища повреждения:
— Колёк, ты как?!
Тот дёрнул кадыком и открыл глаза:
— Хреновато как-то.
Оба счастливо рассмеялись. Саргенто помог другу встать.
— Так, товарищ капитан первого ранга. Твой сектор прямо. Я смотрю в другую сторону. Ищи ещё уцелевших.
— Есть, майн фон адмираль!
Тактика себя оправдала: с большим разбросом в пустыне лежали бессознательные тела как древних воинов, воскрешённых в рамках проекта, так и бывших фашистов, благодаря «Валькирии» дополнительно проживших судьбы их соратников-ахейцев. Из советских людей обнаружили лишь Павла Рогова. Всего набралось девятнадцать человек. После обычной встряски все приходили в себя. Последним нашли Ирвина из Рюсбурга.
— Майн фон коммандэр! — радостно улыбнулся он, увидев склонившегося озабоченного адмирала. Осмотрел других подбегавших и тут же встревожился:
— Павла моего никто не видел?
— Здесь я, Ирвин, здесь! — растолкал всех Рогов. Тевтон обнял его:
— Племяш! Слава Богу, услышал Всевышний молитву.
— С этого места подробнее! — заинтересовался Зубров.
Быстро выяснилось, что все ахейцы не прекращали древнюю практику поддержания «Духовного щита». Все успели в очередной раз попросить Единого за побратимов и перед последней гибелью во внепространстве. Даже те, кого сбили ещё на сближении с нагльфарами.
— Майн фон кунинг, укрытие нужно. А то испечёмся скоро! — Ирвин привычно обратился к Зуброву, который ещё со времён крестового похода решал бытовые вопросы войска. Но отреагировал Саргенто. Он закрыл глаза, и вскоре вокруг него вспухла тонкая оболочка защитного кокона. У остальных этот вроде бы крепко заученный навык не сработал.
Тогда адмирал начал наращивать свой. Подобно грибу-дождевику он медленно пополз в стороны, не увеличиваясь ввысь. С четырёх сторон в коконе открылись вертикальные щели.
— По одному, под защиту залезай! — с натугой прохрипел Феоктистов. Его бока, а также крупные мышцы рук и ног на глазах уменьшались. Сумеречники не заставили себя упрашивать и вскоре набились в пузырь как сельди в бочку. Там было как в сауне: пот, не успев выступить, уже испарялся с разогретых тел. Зато водяные пары создали довольно сносный микроклимат внутри оболочки.
— Сейчас минералами насыщу, непрозрачной станет…
На Саргенто было страшно смотреть.
— Ты как тогда, в пещерах? — Кабо бережно поддерживал обессилевшее тело друга. — Слушай, а ведь у меня тоже получалось!
— Попробуй… Тем более здесь есть источник внешней энергии…
Феоктистов потерял сознание. Все молча смотрели на вождей.
— Прорвёмся, ребятки! — со злобной уверенностью подбодрил их Кабо. — Мы когда с фон коммандэром к подземным жителям пробирались, научились сначала кислород, потом оксид водорода, воду то есть, а там и другие нужные вещества из пещерных мхов, лишайников и самих камней извлекать, да внутри организма заново синтезировать. Сначала дышать срочно потребовалось, потом пить и кушать. Больше ведь под землёй нечего не было. А здесь камней тоже полно!
Из голых ступней Зуброва медленно полезли тонкие белые корешки, впились в красноватый грунт. Почти час ничего не происходило. Затем на лице Кабо появилась улыбка:
— Получается!
Он приложил ладонь правой руки Саргенто к середине своей груди:
— Ешь, Володька! Ешь!!
Рука дрогнула, и из пальцев в кожу капитана первого ранга вошло несколько таких же корешков. Теперь уже он начал худеть на глазах. Вскоре поднял голову, в глазах плескалась боль:
— Я не могу! Аминокислоты не вяжутся.
— Возьми мои! — протолкался к вождям Ирвин.
— И мои! И мои! — тотчас колыхнулись остальные спасённые.
Вскоре всю группу, укрытую непрозрачной плёнкой защитного кокона, объединила странная корневая система. Фигуры словно заснули, с закрытыми глазами застыв в неподвижности. Но через несколько часов люди вновь начали шевелиться. Корешки быстро втягивались обратно в тела.
Первым под палящий зной вышел Павел Рогов. Рёбра сильно проступали на заметно исхудавшей фигуре, но тем не менее истребитель сотворил личный защитный кокон. Внешне тот напоминал кожу рептилии. Гибкая, коричневая от перенасыщавшего кремния броня плотно обтянула тело.
— Бать, у меня получилось!
— Следующий…
За племяшом выбрался похудевший Ирвин. Вздох и его тоже обтягивает кремнийорганическая оболочка.
— Браты, а так правда лучше! Как летом в поддоспешнике!
Предпоследним на воздух вылез Зубров. Он тоже создал личную защиту и начал привычно командовать:
— Разбились по парам! Рур со мной, на охране фон коммандэра! Остальные — разобрались по восьми расходящимся направлениям! Движетесь по прямой, до исчезновения прямой видимости купола. Ищем, в первую очередь, людей! В случае обнаружения бегом тащим сюда. Всё остальное необычное пока просто запоминаем. Вопросы есть? Нет? Вперёд!
Колышущийся купол защиты Феоктистова, с плотно сжатыми щелями входов, всё более светлел, переходя от коричневого к зелёному цвету. В средней части он плотно сливался с головой неподвижно стоящего владельца. Вот только остался ли тот человеком? Кряжистый, сморщенный, слегка расширяющийся книзу силуэт более походил на ствол крепко укоренившегося дерева. Кроной становился стремительно насыщающийся хлорофиллом кокон защиты. Его всё явственнее пронизывали ветвящиеся от ствола прожилки, в самом начале которых уже начали набухать завязи будущих плодов: вода и пища для новых жителей этого неприветливого мира.
Убедившись, что бойцы шустро двигаются по указанным направлениям, Кабо вернулся под сень кокона и присел у ствола:
— Ты уверен, что так нужно?
— Да-а-а… — протяжно ответил человек-дерево. — Я чувствую летающие вокруг души других спасённых. Но у них пока нет тел. Нужно дать.
— А получится?
— Ты же научился создавать ИТ без облочечного оборудования?
— Так, это на базе! И душу мы в них никогда не ставили!
— Всё когда-нибудь приходится делать в первый раз.
Друзья помолчали. Наконец Кабо встрепенулся:
— Ну а в целом что насканировал?
— Этот мир велик. Даже очень. Мне кажется, он разделяет собой пространства людей и Диких.
— Как контрольно-следовая полоса на Государственной границе?
— Хорошее сравнение… — человек-дерево немного помолчал. — Думаю, его можно назвать «Пограничье».
— А мы пограничниками, что ли, будем?!
Лишь через довольно продолжительное Феоктистов всё же ответил:
— Почему бы и нет? Будем пресекать попытки проникновения из мира в мир. Так и войны меж пространствами больше не будет.
Зубров оживился:
— А что — нормально! Только нам для этого оружие нужно.
— Ты тыловик или где? — скрипуче засмеялось дерево. — Сначала людей нужно одеть, напоить, накормить, в баньке попарить да спать уложить. А потом уж службу с них требовать.
— Сказок, что ль, обчитался, баобаб доморощенный?
— Мне тяжело говорить. Лучше плод попробуй. Возьми самый большой.
Кабо поднялся, осмотрелся и уверенно сорвал тёмный шарик, который уже немного превосходил мужской кулак. Недоверчиво покрутил, а потом решительно впился зубами. Из-под хрупнувшей плотной корки брызнул сок. Николай торопливо подставил снизу ладошку и быстро сгрыз плод.
— Водянистый! — прокомментировал ощущения. — Как несладкий арбуз. И наелся, и напился, и уссался, и умылся!
— Пошляк, ваше благородие! — натужно улыбнулся человек-ствол.
— Ваше высокоблагородие, вообще-то!
— Ладно. Рожу попроще — и народ за тобой потянется! Думаю, Колёк, придётся тебе здесь привыкать к доле фон коммандэра. Пока другие источники воды и пищи не найдём, буду для вас арбузики выращивать.
Вместо ответа Зубров лишь тяжело вздохнул.
Эпилог
Величайший и его первый клеврет неторопливо плыли в центре радиационного пояса. Светило подпитывало плазмоидов излучением, в котором изредка дрейфуют Неразумные (куски солнечных протуберанцев, оторвавшиеся от материнской кроны). Дозорные всех Великих кланов зорко высматривают появление этого лакомства в зоне доступности. Но чаще всего на пиршество успевает свора Величайшего. По праву сильного.
Без малого тысячу Циклов назад он сам оторвался от Матери, впервые осознав себя в этом жестоком мире. Но не растерялся. Хвала Сущему, ему тогда досталось огромное крепкое тело! В тот момент вспышка на Солнце выдалась наиболее мощной. Оттого и сознание начало быстро прогрессировать. Когда у Третьего камня кинулась свора спесивых «Разумных», он сам поглотил их. Чем не только восстановил, но и преумножил отгрызенные было в бою куски своей энергоформы и запасы силы. А затем неуклонно разрядами и поглотителями пробивал путь к вершине пищевой цепочки жестокого мира плазмоидов.
— Величайший! — смиренно обратился клеврет. — Наш запас казны пуст! А пополнение идёт очень медленно.
— Тебе не хватает широты взгляда, червь.
— Конечно, Величайший! — испуганно свернулся тот. — Молю, осените недостойного своей мудростью!
Огромный плазмоид довольно колыхнулся. Вот умеет клеврет находить наиболее приятные формы обращения! Потому и приближен.
— Доложи, что получилось со взрывом.
— Как вы и хотели, за счёт накоплений удалось вызвать расширяющуюся термоядерную реакцию в материальных объектах внепространства. Та часть, что окружала деревья белковых, выгорела. Ветви реальностей отпали друг от друга. Теперь мы фиксируем лишь наличие этой зоны вокруг нашего мира.
— Тебя это пугает, червь?
— Конечно, Величайший! Мы остались с горсткой кланов. Остальные Разумные, скорее всего, также рассеяны в окружении рассыпавшегося.
— Так и конкуренции, считай, нет! Мы теперь контролируем самый большой осколок материального мира, из трёх ветвей. Остальным, как ты выразился, достались жалкие крохи. Теперь наш клан имеет такой потенциал, что все остальные навсегда могут остаться лишь кормом!
— Это великолепно!
— Но и это ещё не всё, червь! Ты забыл того энергетического бойца белковых? Что сожрал на Третьем камне семерых миньонов?
Вместо ответа клеврет лишь опять испуганно свернулся.
— Мы не будем его наказывать. Пусть служит мне.
— Я опять не могу постичь всю вашу мудрость!
— Кто бы сомневался! — довольно хмыкнул Величайший. — Теперь мы, и только мы из всех Разумных, можем общаться с белковыми! Освоение ветвей теперь для них закрыто. Остался лишь один путь — вперёд и вверх!
— Вы имеете в виду межпланетное и межзвёздное пространство?
— А ты не так глуп, как хочешь показаться.
— Но зачем белковым это? Чем дальше от Солнца, тем меньше энергии! Там почти мёртвая пустота.
— Это для нас, червь. А вот белковым для экспансии нужны совсем другие вещи. Прежде всего металлы и минералы. Которых на их Камне и луне не так уж и много. Но чтобы достичь других спутников Матери, и наладить там добычу твёрдых веществ, белковым нужен постоянный приток энергии.
— А где они его возьмут?
— Мы дадим.
— Величайший!! Казна пуста!
— Напрямую мы больше не выделим ни глотка. Пусть сами заработают, за соответствующее вознаграждение.
— Ещё раз молю о благословении вашей мудростью!
— Мать. Ты знаешь, сколько энергии и корма разлетается от неё? Они идут во все стороны, но к нам попадают жалкие крохи. Пока мы не можем быть везде. Но белковые изменят это!
— Эти одноморфы?! Каким образом, о Величайший?
— Мы дадим им идею, как построить улавливающий купол. Лучше всего на нашей орбите. Но можно отодвинуть и за Четвёртый Камень. Именно там будет наше новое место жительства. Белковые, в отличие от нас, легко могут работать с кристаллами, металлом и их производными. С их помощью мы замкнём магнитные поля системы и соберем все дары Матери!
— А как вы заставите белковых?
— Они будут работать за интерес. Да, червь, нам придётся платить. Я же говорил, что для освоения космоса белковым нужна энергия. Но им хватит и части процента того, что сможет уловить купол! Они и это-то не будут знать, как освоить. И так будет до самого конца горения Матери!
— Бесподобный план, Величайший! Проясните недостойному лишь ещё один вопрос...
Огромный плазмоид милостиво кивнул, и клеврет вкрадчиво продолжил:
— Чёрные. Разве они не будут против возведения купола?
Извечный враг, представлявший кристаллическую форму разума. Его представители эпизодически заряжались непосредственно в кроне Солнца, а потом носились по всему межпланетному пространству.
— Скорее всего — будут. Но это станет уже проблемой белковых! Я же говорил, что они хорошо умеют работать с кристаллами. Вот пусть и продемонстрируют. А когда в войне плотно увязнут, можем даже процентовку выделяемой им энергии повысить. Но — за отдельное вознаграждение!
Оба плазмоида обратили снисходительные взоры вниз, где шустро сновали антигравитационные челноки, загружая металлом, кристаллами и их производными старенький механический планетолёт.
май – ноябрь 2022 года