К полудню у поворота на Андрез собралось почти всё сводное войско. Но тут начались первые серьёзные накладки — тропа и прилегающий лес оказались буквально нашпигованы смертоносными ловушками. Выяснилось это ценой увечья двух разведчиков. Первого смело с дороги оглоблей, усеянной деревянными шипами, а по второму шарахнул большой самострел. Осмотр показал, что «заминировано» было практически всё. Создавалось впечатление, что здесь королевские егеря просто озверели. Впрочем, они никогда не перекрывали дорог. Так что эти ловушки ставили совсем другие умельцы. Лихой налёт откладывался.

— Может, к Куне вернёмся? — предложил благородный Волкул. Но сэр Уильям, разозлённый неудачливостью, уже придумал, как пройти. По дороге пустили рабов. По одному, со связанными руками. Бежать им никто не препятствовал, но сзади подталкивали копьями. Сначала раненые и погибшие начали появляться почти на каждом десятке футов. Видя это, сэр Гром отобрал из толпы пленных несколько человек, жизни которых ему были нужны. Прежде всего своего тёзку из Фалеза, ученика гончара. А также плотника, каменщика и помощника ювелира, чьи профессии выяснились при проведении различных работ. Галлы не возражали.

Наконец, и работа по «разминированию» приобрела упорядоченность. На неё самостоятельно вызвался Станимир, бывший десятник «Гнева Господня». Острожный и наблюдательный, он начал заранее определять ловушки и предупреждать галлов. А те «разряжали» их с помощью длинных древесных стволиков, а затем оправляли для проверки живого раба. Ошиблись только два раза. Наконец, впереди показался Андрез. Но селение оказалось защищённым плотным бревенчатым частоколом.

При виде фортификации Андреза сэр Уильям презрительно ухмыльнулся:

— Это им не сильно поможет! Хотя, конечно, придётся повозиться. В Трое все деревни даже лучше укрепляют. Так мы за пару часов научились их брать. А здесь, с нашей сотней, и пораньше можно управиться.

Все заинтересованно повернулись, и ветеран Крестового похода пояснил:

— Видите вал? На котором частокол стоит? Это земля, которую они изо рва вытащили. А сам ров идет вокруг частокола, с внешней стороны. Идея-то правильная. Пока нападающие через него перелезут, пока на вал вскарабкаются, а он очень скользкий, да пока частокол преодолеют, так их по два раза перебить можно. Из луков, пращ, да просто камнями и копьями. Вон, видите, искорки над частоколом поблёскивают? Это они как раз копья для нас приготовили.

— Короче, Склифосовский! — не выдержал сэр Гром. — Ты нас пугать собрался, или дело будешь говорить?

— В общем, мы так делали. Отряд разбивали на тройки: лучник, секироносец и копейщик. Лучник всё время стреляет, чтобы остальные смогли до стены добраться. Секироносец несёт большую фашину. Ну, такую связку длинных веток. Пока тройка идёт, она всех неплохо от вражеского обстрела спасает. Почти как щит. Потом бросает её в ров. Так, чтобы по фашине, как по мостку, к стене подбежать получилось. И по ней сразу несётся копейщик, с деревянной лестницей. Лесенка обычно делается немного больше высоты вражеского частокола. И лучше, с зацепом наверху, которым её можно надёжно зацепить за верх забора. По лестнице все перелезают. Первым секироносец, вторым стрелок, а за ними уже копейщик. Так драться удобнее.

— А почему длина лестницы должна быть лишь немного больше частокола? — заинтересовался благородный Волкул.

— Да пробовали мы длиннее делать, но так хуже. Слишком тяжёлая, да и ломается в самый неподходящий момент. Так вот тройками мы сначала деревню окружали, а затем, по сигналу рога, все одновременно бросались на штурм. Как правило, защищающиеся сильно пугались, и потерь у нас почти не было.

— Остроумно. Попробуем! — Феоктистов о чём-то напряжённо размышлял, но отдал необходимые распоряжения. Предусмотрел и группы обезвреживания ловушек, которые должны были расчистить тройкам обходные пути. Галлы быстро разделились, после чего сэр Волк обратился к войску:

— Друзья мои, нам не трупы нужны, а рабы. Поэтому, по возможности, используйте тупые, оглушающие стрелы. И мешки вместо топоров.

Окружение началось, а он всё ещё недовольно морщился.

— Ты чего? — пихнул его в бок сэр Гром.

— Да не так я хотел. Всё равно ведь народ перебьют. А ребятишкам, тем вообще... Удара мешком за глаза хватит.

— Тебе что, гринебергцев жалко, что ли?

— А тебе нет?! Забыл, что мы их шансоновцами хотим сделать?

— Интересно, как ты это себе представляешь? Подойдёшь и спросишь: «Ребята, а не желаете ли в Шансон переехать? И на меня начать впахивать?»

Феоктистов внимательно посмотрел на друга, и лицо его постепенно начало разглаживаться. Кажется, только сейчас он начал понимать, о чём когда-то просил Николай. Им, ставшим зверями на двух ногах, теперь было очень легко лишать жизни. Но так можно решать не всё. Вот как сейчас. Жители Андреза не были ни паразитами-феодалами, ни их прихвостнями. Отчего вообще не воспринимались как враги. Да, сейчас они — людской ресурс тамплиеров. Но это же братья-трудяги, а также женщины и безвинные дети! С тем же успехом все они могут пополнить их поредевшую стаю! Что там Зубров предлагал? Пробовать договориться? Ладно. «Попытка — не пытка!» Как говаривал товарищ Берия.

— Чудо нужно!

— Что? — искренне не понял сэр Гром. Вместо ответа Владимир выхватил «Сарацина» и, после некоторого колебания, полоснул себя по левому запястью. Нулевой результат. Довольно ухмыльнулся и шарахнул сильнее. Рука опять выдержала. Значит, «каменная кожа» ещё есть! Он подозвал командиров:

— В общем, так сделаем! Как окружение закончится, я пойду к воротам.

— Они же изрешетят тебя! — обеспокоился «Айвенго».

— Думаю, что нет. Я одену куртку и кольчугу сверху. На голову — шлем с кольчужной бармицей. Стрелами нашпигуют, это точно. Но не убьют. Не переживай, проверено уже. Ну, в худшем случае, отвлеку внимание и стрелы. Думаю, выстрелов у них не так много. Тогда при штурме всяко легче будет. Но хочу ещё вариант попробовать. Наверняка крестьяне, пока их по лесу обходят, уже представили свою дальнейшую судьбу. Жить они хотят. Вот и предложу решить исход дела поединком. Их богатырь, ну, в смысле, храбр выиграет — штурма Андреза не будет. Я выиграю — сдаются без боя. Благо они нам все нужны. И дети, и старики.

Идею поединка с выборным неожиданно поддержал благородный Торин:

— Хорошо придумал! Это по Старым Законам. Даже если не сработает, потом выжившие всё равно вспомнят, что ты по Правде предлагал дело решить.

Настроение Феоктистова сразу улучшилось. Без спешки начал облачаться в дополнительный доспех, когда к нему подъехал десятник Зиг:

— Ваша светлость! Там этот «гневник» к Вам обратиться хочет. Ну, который ловушки помог снять. Станимир!

Сэр Волк как раз приладил за спину «Ягерен»:

— Ну, давай его сюда!

Поклон недавнего раба был скорее уважительным, чем подобострастным:

— Если Вы собрались напрямую идти к воротам, то рискуете не дойти. Там «волчьи ямы», ещё какая-то гадость, и самострелы стоят. Не считая вон тех рогаток, что против лошадей стоят. Место перед ними наверняка пристреляно.

— Что предлагаешь?

— С собой возьмите. Я путь попробую очистить. Если от стрел прикроете.

— Забавно... Твой интерес какой?

— Да всю жизнь воином был, ваша светлость! По мне, чем рабом жить, лучше помереть. А Вы благородное дело затеяли. В таком погибнуть — честь!

Владимир внимательно осмотрел смельчака. Веяло от него чем-то своим:

— Откуда ты, воин?

— Родом? Из Сарматии, сэр Волк.

— Надо же! Почти земляк. Ладно, Станимир, будь по-твоему. Пошли!

Рабу-крестоносцу дали кожанку, ещё недавно красовавшуюся на бандите сэра Борга. С собой он взял два деревянных дрына, а Феоктистов по щиту на каждую руку. Не дожидаясь завершения окружения Андреза, осторожно пошли по обочине дороги. Рыцарь впереди, бывший десятник сразу за его спиной.

— Не оглушит он сэра Волка? — встревожился благородный Волкул.

— Пусть попробует. Будет приятно удивлён! — сэр Николай казался совершенно невозмутимым: — Впрочем, мне кажется, до этого не дойдёт.

План Феоктистова сработал. Чутьё Станимира позволило им преодолеть почти все ловушки. Лишь три самострела сработали по рыцарю, но попали в щиты. Да один раз он споткнулся о какую-то хитрую верёвку и чуть не рухнул в «волчью яму». Однако ловкий сармат успел ухватить за древко секиры и удержал от падения. Возле деревянных «ежей», связанных из заострённых кольев, на них, действительно обрушился шквал стрел и камней. Феоктистов сразу чуть раздвинул щиты, открыв центр своей кольчужной фигуры, и словно курица цыплёнка закрыл собой Станимира. Особой меткостью крестьяне не могли похвастать, но и прилетевшего было более чем достаточно.

Однако, когда колчаны обороняющихся опустели, утыканный стрелами рыцарь не упал, а вновь распрямился:

— И это всё, на что вы способны?!

Второй залп. На этот раз обстрел был значительно короче. Наверное, действительно, боеприпасов у селян было немного.

— Жив? — поинтересовался Феоктистов, стряхивая с себя стрелы.

— Да, ваша светлость! Ноги только поцарапало немного.

— Ничего! До свадьбы заживёт.

— Дак я уже женат, сэр Волк! Давно.

— Зато я ещё нет! Помолчи. На вот, закройся щитами и не мешай. Да, кстати — ты не раб больше! Домой вернёмся, вновь десятником станешь.

Станимир коротко кивнул, а сэр Владимир вооружился «Ягереном»:

— Эй, в Андрезе!!! Скоро живые позавидуют мёртвым! Это все понимают?

Ответа не последовало. Крестьяне нервно тискали копья и вилы.

— Я сэр Владимир Кальвадосский Волк, барон де Шансон! Ваши хозяева, рыцари ордена Храма, сожгли мои сёла и убили много людей. Мы намерены сделать тоже самое. Но пусть Бог нас рассудит! Я предлагаю поединок. Если ваш защитник победит, моё войско уйдёт. Если я его одолею — сдаётесь без боя. Заберу всех, вместе с детьми, стариками, домашней скотиной. И даже с жилищами. К себе. Люди баронству нужны.

За частоколом о чём-то заспорили. Затем даже что-то вроде потасовки там началось. Феоктистов не торопился. Похоже, всё получалось. Наконец в Андрезе пришли к какому-то мнению. Из-за частокола донёсся молодой голос:

— Сэр Волк, а что это за секира у вас?

— «Ягерен»!

— Так вы, правда, Грельфара убили?!

— Ну, допустим, не один. И не убил. Он же мёртвый был. Но победили, точно. И тризну по нему справили. Сам видел, как валькирия его душу забрала.

— Сэр Волк, а можно мы не будем никого выставлять? Вы же всё равно любого убьёте. А вы нас к себе как заберёте? Рабами, или...

Сэр Владимир облегчённо расхохотался:

— Конечно «или»! Крестьянами были, крестьянами и заберу. Только присягу верности принесёте.

Ворота деревни медленно распахнулись.

* * *

Очевидно, на волне куража, Феоктистов смог ещё раз до глубины души сразить морально побеждённых крестьян. Сначала по «разминированной» Станимиром тропе в Андрез вошли владетели с телохранителями и уцелевшие пленники. Затем сэр Волк приказал всем местным собраться в центре, у колодца. Их оружие сложили в кучу, расставили вокруг рабов. А затем командиры Шансона подняли личные штандарты, и сэр Уильям де Аржантан протрубил сигнал атаки. Стоящие в лесу тройки уже меньше всего его ожидали. Но промедлили буквально секунды. Секироносцы подхватили нарубленные фашины и ломанулись вперёд. За ними побежали стрелки и копейщики с кое-как связанными лестницами. На завязки использовали скрутки из тканевых полос разрезанной одежды бандитов и полотняных верхов повозок-ловушек.

По атакующим никто не стрелял, и это было страшнее всего. Первые галлы уже достигли рва, когда с четырёх сторон над частоколом поднялись флаги их владетелей и баронов Шансона. А затем и сами они подняли головы.

— Вперёд!!! — прикрикнул из-за ограды Феоктистов на оторопевших было воинов. — Атаковать!!! Лезть через частокол!

Это подействовало. Фашины полетели в ров, копейщики с лестницами попробовали пробежать по ним... И больше половины позорно кувыркнулись вниз. В том числе и ломая с таким трудом связанные приспособления. Владетели не жалели бранных слов, видя такой «штурм». А разозлённые галлы уже рвались внутрь ограды.

— Вперёд, вперёд!! — орали сверху рыцари. — Бегом до центра! Там конец атаки! Всем построиться! Разобраться по своим тройкам!

К ужасу андрезцев, сбившихся в тесную толпу, вскоре со всех сторон на сельскую площадь начали выбегать вооружённые галлы, лица которых перекашивали азарт и ярость. Но все они дисциплинированно останавливались, не добегая до крестьян, которых охраняли лишь шесть телохранителей владетелей. Наконец, вернулись и рыцари. Феоктистов снял шлем, под которым оказалось полностью разбитое ударами сине-багровое лицо:

— Убедились? Живёте только по нашей милости! Будете и дальше слушаться — поживёте ещё. Будете хорошо слушаться, хорошо поживёте!

Поражённые ужасом селяне подавленно молчали. А сэр Владимир с сожалением посмотрел на темнеющее вечернее небо:

— Ладно. Сейчас всем по домам. Приготовить воинам достойный ужин. Но без вина! Кто ослушается, лично башку отрублю. И начинайте собираться. Далее. Общий приказ по войску — с жителями общаться без грубости. Это теперь мои люди. И деревня моя. Командирам десяток распределить места для постоя. Зиг, повозки и рабы — твоя забота. Они нам ещё нужны. Обеспечить! Благородные владетели, а вас попрошу на небольшой военный совет.

По его результатам галлам пришлось ещё трижды, до полной темноты «штурмовать» Андрез. А заодно и хорошие фашины с лестницами изготовить. Благо крепких конопляных верёвок теперь хватало.

* * *

Это утро у бывшего браконьера, Шарля из Куне, особенно не задалось. После ареста за нарушение королевского запрета на охоту и применения навыков в интересах ордена Храма, он почти постоянно жил в Гринеберге. Командир поисковиков, брат Теодор, не обманул и выхлопотал у настоятеля помилование. Но взамен суровый сэр Борг потребовал принести клятву послушника. После чего назначил следопытом прецептории и приказал устроить на окрестных дорогах и в лесах систему ловушек на людей.

После короткого ночного сна, не додремав на утренней молитве, Шарль неспешно наслаждался скромной трапезой, когда был схвачен за шиворот:

— Бегом! Седлай коня! Пойдёшь проводником!

Над ним возвышался брат Теодор в боевом облачении. Спорить с ним себе дороже. Уже на бегу послушник поинтересовался:

— Что случилось? Куда нужно проводить?

— Похоже, в твой Куне. Вчера, ещё до заутрени, из Андреза прибежал человек. Утверждал, что на деревню напал большой военный отряд. Разведка до сих пор не вернулась. А теперь со стороны Куне поднимается дым пожара.

Ясно! В той стороне бывший браконьер устанавливал ловушки. Значит, нужно показать разведчикам безопасную хитрую тропу.

У конюшни их уже ждали оставшиеся одиннадцать «боевых послушников» и их командир, монах-рыцарь брат Буеслав. Коренастый и сильный, с лицом, крест-накрест перечеркнутым старыми шрамами, он обладал таким вспыльчивым и злобным нравом, что внушал почти суеверный ужас бывшим уголовникам. Слушались его беспрекословно.

Из оружия у Шарля имелся лишь его старый охотничий нож, а из брони — две старые рясы. Но именно его разведка пустила вперёд. Следом ехал неразговорчивый брат Теодор, а затем, на некотором отдалении, привлечённые бандиты. У следопыта вновь возникло мерзкое чувство, что его используют. Но размытая дымная кисея, поднявшаяся над лесом в стороне Куне, подстёгивала лучше тамплиерских угроз. Там у него оставались родители, любимая жена и трёхлетняя дочка.

Заметно подмораживало, и под копытами коней нет-нет да и похрустывал тонкий ледок, пытающийся сковать жидкую ноябрьскую грязь. Вчера весь день шёл нудный дождь, поэтому дорога была почти не проезжей. А что будет на тропе? Да всё то же! Только ещё более мокро и студёно. А рясы-то промокали... К тому же, далёкий дым настораживал следопыта. Какой-то он неправильный.

Отряд шёл ходкой рысью, и минут через двадцать достиг ближнего поворота на Куне. Шарль свернул ярдов за сорок от тропы. Осторожно въехал в самую гущу кустов, и с голых веток пролился целый дождь ледяных капель. Господи, холодно-то как! Покосился на седельную суму. Ну да, коней храмовники содержали лучше, чем людей! Решительно достал конскую попону и закутался. Сразу стало намного теплее. Сунувшийся следом брат Теодор лишь злобно сверкнул глазами, но ничего не сказал. Тоже понятно. Пока это ему позволено, так как только следопыт сможет обойти им же установленные ловушки.

Что-то насторожило Шарля уже через пару сотен футов. Здесь явно кто-то был. Или проходил недавно. Браконьер уже давно научился чувствовать лес, и тот понемногу приоткрывал свои законы. Он уже знал, что деревья, долго растущие без присутствия человека, всегда реагируют на приближение главного врага. И сообщают об этом всем, кто способен понимать, почти неделю летом и пару дней зимой. Сейчас он чувствовал тревогу леса. Кроме того, какие-то незначительные изменения отмечал и глаз. А, вот! Нечёткий, но достаточно явный след обутой человеческой ноги на слое палой листвы. Уже покрыт ледком. Значит, оставлен около дня назад.

Кроме того, у Шарля буквально вопило чувство опасности. Но он давил его. Нужно узнать, что с семьёй. Храмовник же, двигающийся почти след в след, похоже, ничего не ощущал. Но вот сзади раздался едва уловимый скрип кожи по железу. Это брат Теодор потёр пальцем в перчатке обод шлема. Такой звук очень характерен, но распространяется недалеко. Обернувшемуся следопыту он показал поднятый вверх сжатый кулак левой руки. «Внимание!» Затем покрутил указательным пальцем и одновременно головой. «Вокруг!» Значит, тоже что-то чувствует, сволочь. Шарль кивнул головой, спешился, снял попону и аккуратно убрал обратно. Показал пальцем на своего коня, затем на тамплиера. «Присмотри!» Тот согласно кивнул. Бывший браконьер ссутулился и привычно заскользил по засыпающему лесу.

Когда сзади послышались какие-то шлепки и, почти сразу, крики, он рыбкой нырнул в куст. От этого движения сработал самострел. Хорошо, что стрела прошла выше. Но он ничего такого здесь не ставил! Значит, правильно лес понял. Осторожно шаря перед собой руками, Шарль пополз вглубь зарослей. Главное, вновь на чужой сюрприз не напороться. А на дороге явно шёл бой. Причём, кричали только бандиты. Либо они сражались с западнями, либо неведомый противник молча и методично делал своё дело.

Новых ловушек больше не попадалось, и Шарль привычно обходил свои. Когда от тропы его отделяло уже футов шестьдесят-семьдесят, рискнул приподняться и идти сначала на получетвереньках, а затем и просто пригнувшись. Наконец, ушёл достаточно далеко. Но только собрался перевести дух, как услышал сзади характерный треск. Кто-то целенаправленно пёр по его следу! Всё чувства обострились, он плавно обошёл свой силок и укрылся за стволом кряжистого дуба. Осторожно вытянул нож.

Шаги преследователя почти приблизились, но вдруг затихли. Силок, по идее, тот не должен видеть. Но всё же не пошёл в него. Неожиданно вновь раздался тихий скрип кожи. Очень медленно Шарль опустился к основанию дерева и чуть выглянул из-за ствола. Перед ловушкой, в боевом полуприседе стоял брат Теодор. Его меч был перекинут за спину, так что рукоять торчала над правым плечом. Перчатки и балахон на груди перепачканы грязью и листьями. Значит, догадался пойти сразу за следопытом. Внимательные глаза вдруг впились в зрачок Шарля. Того даже слегка передёрнуло. Храмовник ещё раз почти неслышно потёр перчаткой обод металлического шлема. Следопыт медленно приподнялся и рукой указал безопасный путь. Затем приложил палец к губам, повернулся спиной и два раза призывно махнул. «Тихо! Иди за мной!»

Где-то через час они добрались до того, что недавно было зажиточной деревней. Ни частокола, ни домов. Лишь многочисленные едкие дымы поднимались с большого пустыря, опоясанного тёмным земляным валом. А в дыму носилось множество больших чёрных ворон. Они активно расклёвывали что-то, лежавшее в разных местах внутри вала, дрались и громко орали. Живых людей здесь не было. Причём, довольно давно. Шарль бессильно опустился на землю и закрыл лицо руками. Невыносимая боль сжала голову и грудь.

— Ты послушник ордена! А это война. Мы всегда на войне. Привыкай!

Сейчас спокойный голос монаха-рыцаря показался особенно мерзким. Но в чём-то он был прав. Требовалось всё внимательно осмотреть. Однако это оказалось не так просто. Едва завидев живых людей, вороны неожиданно набросились. Крепкие клювы и острые когти, да ещё в таком количестве, оказались грозным оружием. Чтобы не лишиться глаз, исцарапанный и исклёванный следопыт быстро юркнул обратно в кусты. Правда и туда начали ломиться настырные птицы. Очевидно, вкус свежей крови их раззадорил. Тамплиеру пришлось легче — кольчуга и металлический шлем хорошо защищали. Брат Теодор выхватил из-за плеча меч и быстро-быстро завращал сначала перед собой, затем сверху и с боков. Вниз начали падать падальщики, которых задел сверкающий клинок. Но долго так защищаться даже тренированному храмовнику было трудно. Он тоже отступил в лес.

Усталость, холод и подступающая слабость от кровопотери разозлили браконьера. Что бы его склевали какие-то падальщики?! Ну, уж нет! Он решительно встал, вооружился первым попавшимся прутом и удачно хлестнул особо настырного ворона. Тот упал, и Шарль со злорадством придавил птицу ногой. Решение пришло само. В подлеске было много сухой травы. Вот её-то он и начал плотно набивать между своими разорванными рясами. Правда, сначала пришлось чуть укоротить их и получившимися верёвочками подвязать одежду на суставах рук и ног, плотнее закрепить пояс, разделив всё тело на своеобразные карманы. От работы он согрелся. К тому же плотный слой травы дополнительно утеплил его. Ну и стал, в какой-то мере, бронёй, способной на некоторое время защитить от вороньих клювов и когтей. Сильно донимали промокшие ноги. Но их можно было высушить либо ещё более активным движением, либо жаром огня. Например, у углей пепелища.

Во время утепления Шарль продолжал анализировать замеченные вокруг следы. По ближнему к деревне подлеску недавно проходили люди. Они проломили в зарослях хорошо заметную тропу. И ловушки их не остановили. Часть веток, расположенных вдоль тропы, причём довольно высоко, надломлены. Значит, прошедшие тащили какие-то громоздкие вещи. В двух местах заметил отходящие небольшие тропки, шедшие в сторону дымящегося Куне. Решил проследить их и нашёл накладывающиеся друг на друга следы нескольких бежавших людей. Те, кто в обеих группах шли первыми, несли что-то тяжёлое. (Их отпечатки были глубже, чётче и с более коротким шагом). Вот так и атаковали его деревню. Окружили, а затем бросились со всех сторон.

Шарля уже разбирало нездоровое любопытство. Подвязанная ряса раздулась от набитой травы. Оставалось сделать что-то с головой. Недолго думая, срезал самые кустистые веточки шиповника, закрыл лицо ещё одним куском от подола своей многострадальной внутренней рясы, а затем плотно привязал колючие прутья к шее и своей круглой крестьянской шапке. Веточки образовали что-то вроде нелепой короны. После этого убрал нож, взял в обе руки по гибкому пруту и пошёл дальше по следу чужаков. Вороны снова было кинулись, но первые же взмахи веток их обескуражили. Птицы, громко крича, закружились над непонятным существом из веток, но уже не делали попыток атаковать его. Что, собственно, и требовалось.

Сказать, что осмотр озадачил следопыта, значит не сказать ничего. Следов оказалось слишком много и почти все они были не уместны здесь. Прежде всего, он не нашёл ни одного свидетельства боя. На месте частокола зияла цепь пустых ям, со свежеразваленными, но не обожжёнными краями. Там, где раньше стояли дома, остались лишь пустые места. А так расстроившие его дымы шли от остатков сараев. То-то они сразу показались неправильными! Фактически сейчас тлел только навоз, очевидно загоревшийся после обрушения пылавших дворовых построек.

Клевали вороны несколько человеческих тел и многочисленные свиные фрагменты. Не туши, а именно отрубленные головы, ноги и ещё что-то непонятное, оставшееся от когда-то большого деревенского стада! Причём, куски свиней были свежие, а вот часть остальной добычи ворон уже воняла. То есть всё это были достаточно старые трупы. И, похоже, не принадлежавшие его односельчанам. Продуктовые погреба были пусты. Даже не просто пусты — тщательно очищены. Ну, и как завершение: от всех проплешин бывших домовладений отходили следы тяжело нагруженных повозок.

Наконец, он решился осмотреть место, где раньше стоял его дом. Всё то же. Похоже, здание просто разобрали и загрузили на повозки. Вместе со всем нажитым. На продуктовом погребе даже деревянную крышку забрали. Шарль всё же заглянул внутрь и был вознаграждён — у притолоки из земляной стенки торчала крышечка ведра. Он осторожно извлёк кружок из тонких дощечек и увидел торопливо нацарапанный рисунок: четыре схематичных человечка, из которых три были в юбочках, над чем-то вроде повозки с лошадью. От неё шла длинная стрелка, указывающая на треугольный щит с оскаленной зубастой головой. Рисовала явно жена. Она всегда быстро соображает. Скорее всего, хотела сказать, что их увезли к сэру Кальвадосскому Волку. Значит, барон сумел достойно ответить храмовникам!

До него донёсся приглушённый расстоянием долгий крик. Кажется, это там, где остался брат Теодор. Шарль поспешил к своему жестокому спутнику. Больше всего он боялся выдать нечаянную радость, теперь переполнявшую его. Но оказалось, сам Бог сегодня был особо милостив — тамплиера придавило к молодому дубу массивным бревном с деревянными колышками. Как уж он умудрился попасть в ловушку там, где почти все их обезвредили нападавшие? Но факт оставался фактом. Рыцарь был жив, кольчуга могла выдержать ещё и не такое. Но вот тело под ней, похоже, изломано. Думал Шарль недолго. Он переодел брата Теодора в свои рясы, а на себя напялил его одежду и доспехи. Затем срубил две жерди, натянул меж ними плащ храмовника и уложил туда его самого. Впрягся в волкуши, перекрестился и потащил раненого. В Шансон.

* * *

Разорение сёл Гринеберга оказалось хлопотным, но очень выгодным делом. Всего удалось захватить 1357 человек. 362 жителя Андреза остались крестьянами, остальных взяли в качестве рабов. Были побитые, оглушённые. Но ни один крестьянин не погиб. Галлы чётко исполнили приказ. Основное имущество пяти сёл также вывезли под стены Шансона.

Всем взрослым невольникам бароны пообещали, что через три года, при условии добросовестной работы, вернут свободу. А для начала Арч и Матильда подсказали наиболее надёжный способ управиться с захваченной толпой: «вольных» крестьян назначили надзирать за новыми рабами. Этот же порядок сохранили и после возвращения, когда бывшие гринебергцы начали трудиться. На всех, кого привели с набега, жуткое впечатление оказал обережный круг, красовавшийся на стенах Шансона. От магической мёртвой цепочки исходила волна особого леденящего ужаса. От чего вся цитадель смотрелась мощнее, а её воины выглядели сказочными храбрами.

Дел же опять было полно. Всех детей до девяти лет забрали в замок, а остальные начали ставить вокруг рва наиболее простые из привезённых домов. Стылая ноябрьская слякоть подстёгивала лучше надсмотрщиков. Обогревались сначала у костров, а затем у очагов этих временных бараков. В качестве топлива использовали трофейные же дрова и местные кизяки. Одновременно сэр Гром определялся с ремесленными цехами, которые теперь можно было поставить, используя захваченные инструменты и специалистов. А до этого пришлось спешно размещать в Шансоне приведённых лошадей, многочисленный скот и фураж. Лишь с продуктами вопросов не возникло: их сразу закрыли в объёмных кладовых замка. Получилась хорошая гарантия от побегов. Без еды в ноябрьских лесах шансов у беглецов оставалось не много.

Галлы же проверяли военную амуницию и повозки для объединённого каравана в Кангард. Срок доставки имперской десятины неумолимо иссякал. Сэр Владимир спешно пытался сформировать из новых крестьян и рабов, кто покрепче, вспомогательные отряды. Вольных вооружали трофеями «боевых послушников». А рабам он предложил досрочно заслужить волю в отрядах так называемых «гладиаторов». Многие согласились и теперь мастерили пращи, луки, дубины и копья с каменными либо костяными наконечниками. Всего же дружину баронства удалось пополнить сразу на полторы сотни человек. Практически не обученных, плохо вооружённых, но зато готовых к бою. Глядя на такое пополнение, сердце Феоктистова непроизвольно пело. Теперь он сможет защитить леди Веронику. И вообще всех!

Владимир решил обсудить боевые задумки со сдержанным Зубровым:

— Знаешь что, Никол? Думаю, нам вообще нужно создать здесь для простолюдинов что-то вроде казачества. Чтобы мужчины в боях зарабатывали себе статус «вольного воина». Ратная служба по блокированию замка Гринеберг как раз для этого подойдёт!

— Какое «блокирование»?! Скажи спасибо, что Робин со своей шайкой вовремя подтянулся. На дымы, не хуже тех же ворон. А если бы его разбойники не согласились немного Гринеберг постеречь? Так бы сами до сих пор под стенами топтались! Деревни-то мы увезли, посад сожгли. И всё! Прецепторию взять у нас кишка тонка! Пока.

— Ну, так и я про то же! Пока ребятки Робин Гуда, действительно, не дают тамплиерам ни выйти из Гринеберга, ни войти. За малую толику серебра. Но что, если на помощь храмовникам придёт действительно большой отряд? Больше чем уверен, что наши лесные друзья даже связываться с ним не станут! За бесплатно жизнью рисковать они не согласятся.

Коля кивнул, соглашаясь. От этого Феоктистов сильнее вошёл в азарт:

— Но кто мешает заменить «вольных стрелков» нашими воинами? Под видом тех же разбойников. Шансону же не нужен ещё один повод цапнуться с принцем или орденом? Вот пусть у Гринеберга и дальше безобразничают «разбойники», да «наёмники без флага». Те же фалезцы, кто в гладиаторы записался, думаю, с удовольствием там порезвятся!

Николай снова одобрительно покивал:

— Только всё это быстро сделать нужно! Мы же через два дня выступаем.

— Должны успеть. Я тут ещё одну серьёзную «хитрушку» придумал. Очень уж мне слова Матильды о солиде на схеме маркиза не нравятся. Думаю, ещё раз подстраховаться будет не лишним. Благо воинов теперь хватает.

— Ну, тут я тебе мало чем могу помочь! — пожал плечами Коля. — Это ты у нас в войне, как рыба в воде. А я всё больше о другом думаю. Топливо нам нужно! Много и постоянно. Из древесины, конечно, кое-что в наших лесах соберём. Что-то, внагляк, в Гринеберге можно вырубить. Но это всех проблем не решит! Рабы вон кизяки уже начали месить. Основу-то для них люди да скотина постоянно дают, а для связки я болотный камыш послал резать. Да вот тут и задумался. Отец рассказывал, что у нас, в СССР, прямо из болот топливо добывали. Торф называется. Может и здесь торфяник есть? Как бы посмотреть?

— Посмотрим, Коля. Обязательно посмотрим! Только в Кангард съездим. Очень уж нам «Чину Ангельскому» глянуться нужно. Ну, и крещение принять.

Оба вспомнили Гесперона и, погрустнев, разбежались по срочным делам.

Эпилог.

1984 год по времени Метрополии, 7 июня. Земля-1. Управление Мобилизации.

Когда к Зоринке подошел Пашка Семенов из отделения архивного фонда и положил на стол справочную психограмму, она даже расцеловала его:

— Слава Тебе, Господи!

След! Точно такой же, как у пропавших кандидатов с Земли-7. Присмотрелась к дате. Ну, ни... чего себе! Зафиксирован зондом Северных Территорий запуска 1932 года в 1189 году. И не где-нибудь, а в одном из новых «протоков» того же самого седьмого русла! Проще говоря, ребята вернулись в прошлое своего мира. Но не влились в основной поток, как большинство путешественников во времени, а создали развилку реальности. Сначала «отпочковали» от XII века копию, а затем, постепенно, начали преобразовывать её под свой идеал. Такой мобильности и силы не показывал ещё никто за почти полвека существования Управления! В то же время, судя по первой психограмме, примерно через год после прибытия у кандидатов была полностью расшатана психика. Они неуклонно скатывались в хаос – к деструктивному началу, агрессии и похоти. То есть становились ярко выраженными «Тварями».

Впрочем, это как раз понятно. Времена, впоследствии получившие название «тёмных» или «средних веков», вообще считаются наименее пригодными для внедрения. Как правило, отправленные туда кандидаты либо погибают, так и не успев ничего толком освоить, либо ломаются психически. И есть от чего! Дремучие леса с многочисленными хищниками и недобитками первородной нечисти, да редкие оазисы жестокого, бескомпромиссного мира людей. Который, как и везде, оказывается самым опасным врагом. Тем более действительность времён «Чинов Ангельских» практически не имеет ничего общего с тем набором многовековых подтасовок и выдумок, что заполняет учебники Истории не только окраинных земель, но частично ещё и самой Метрополии.

Вообще удивительно, что след кандидатов проявился на второй психограмме, снятой на Земле-7 через двадцать один календарный цикл — в 1210 году по времени Метрополии. До них никто не мог продержаться в мясорубке эпохи Крестовых походов больше двух лет! Можно сказать, они установили рекорд «межвременного долгожительства» в наиболее агрессивной среде.

Правда, вторая психограмма была странным образом неустойчива. После дополнительного исследования Информационно-аналитический отдел сделал вывод о повторном воздействии на данный участок энергетики Будущего-1.

— Ничего не понимаю! — пожаловалась Зоринка командору-атташе. — Похоже, кто-то из нашего будущего переместится на Землю-7 во время работы там первой петлевой экспедиции Северных Территорий 1934-го года!

— Здесь-то, как раз, все понятно! — улыбнулся Стоян. — В ней будет участвовать один из наших сотрудников. Скорее всего, ты. Как будущая «Ира» этих ребят.

— Ещё одна стажировка? — слегка удивлённо взглянула О`Гирли.

— Да нет! Теперь уже полноценный боевой выход. Готовься. А что до их злобного спектра... Постарайся подкорректировать его! Сама понимаешь, для войны с Дикими нужны только Солдаты Сумерек. Крайности тут не выживают. А второго шанса с этими ребятами у нас, похоже, просто не будет.

— Но как же я вытащу их из собственного прошлого? Да ещё в их телах? Ведь в седьмом русле пока нет своих контуров! А на наших можно перемещать лишь психоматрицы, да идеальные оболочки!

— Ну, в крайнем случае, можешь их убить и забрать «души». ИТы сделаем на месте. Правда, это слишком долго, опасно и сложно. Тебе придется на глазах изумленных предков вытаскивать психоматрицы из двух приличных людей, возвращаться с ними в 1934-й год, затем сюда, в 1984-й, перелетать из Метрополии на Землю-7, оборудовать «Веру», устанавливать там оболочечное оборудование и лишь затем создавать кандидатам новые идеальные тела.

— А что, есть другой путь?

Стоян внимательно изучал психограммы, словно не слыша вопроса. Затем озадаченно покатал желваки и поднял голову:

— Вот видишь пятно? Это схлопывание развилок. 30 июля 1210 года, по времени Метрополии, их развилка перестанет существовать. Она снова вольется в седьмое русло.

— Не понимаю!

Задовски поморщился:

— Это же элементарно! Так же, как в твоих попытках с полицаями. Кандидаты перестанут воздействовать на реальность. То есть — их там больше не будет! Парни либо погибнут, либо тебе удастся их вытащить.

— Каким образом?

— Пока не знаю.

— Разрешите, товарищ командор-атташе? — возник на пороге Семенов.

— Что у тебя, Паша?

— Если эти кандидаты такие талантливые, что смогли на неподготовленном оборудовании уйти в прошлое и выжить в Средневековье почти двадцать два года, можно попробовать снабдить их настоящим анабиозным аппаратом. И они сами, в своих телах, не покидая Земли-7, доберутся до 1984-го года.

— Интересная мысль! Вот только максимальный срок анабиоза, насколько помню, что-то там около двухсот лет. Да, и как насчет питания для аппаратуры?

- Максимальный срок обеспечения состояния «уснувшая жизнь» составляет чуть больше 235-ти лет. А для питания можно установить реактор холодного термоядерного синтеза. Кандидатам потребуется лишь просыпаться каждые двести лет и снова включать аппаратуру. Если им всё удастся, то по времени резидентуры в точку начала «петли» они смогут прибыть намного раньше, чем младший командир О`Гирли доставит их психоматрицы и создаст новые тела. К тому же, в этом варианте, Зоринке потребуется доставлять оборудование только в Прошлое-7, а обратно она сможет вернуться налегке.

— Бедные ребята! — вздохнула девушка. — Кто же знал, что все так обернется?

- Успокойся, ты же будущая «Ира»! — потрепал её по плечу Стоян. — А они настоящие Солдаты. Им не нужна жалость. Эти парни смогли продержаться в вечно воюющем мире больше двадцати лет. Смогут и выбраться оттуда. Только ты должна дать им этот шанс!

— Да всё я понимаю! Только всё равно… «Птичку жалко!»

Через полчаса решение об отправке инструктора-резидента Зоринки О`Гирли в Прошлое-1 было утверждено Директором Управления. Ещё через пару часов Технический отдел снабдил её документами прикрытия на 1934 год и необходимым оборудованием. В том числе, способным подтвердить полномочия эмиссара будущего перед тогдашним Генеральным комиссаром РУСТа — Николаем Модестовичем Старцевым. Ведь в 1934 году он был единственным, кто мог спасти сотрудницу своего будущего Управления от «Безумия спецслужб» и помочь в выполнении её невероятного задания.

Зоринка с колотящимся сердцем заняла место в хронокапсуле. Несколько секунд, по методике «Диких», успокаивала пульс и очищала сознание, нервируя отрешенным видом техников. А затем лучезарно улыбнулась почему-то стоящему рядом, волнующемуся Пашке Семенову, и стартовала в прошлое. На встречу с легендарным основателем их дела, «главным шпионом Севера».

1988-2021 г.г.