Сейчас

Куин нашел Калипсо Роджерс.

Без особого труда. Неудивительно, с таким-то именем. Но она его заблокировала. Чего он только ни пробовал, а она всякий раз избегала разговора с ним. Правда, однажды ему на электронную почту пришло письмо:

Уважаемый мистер Сан!

Хватит. Прекратите. Уверяю, с вами никто говорить не согласится. Никто об этом ничего не знает. У меня своя жизнь. Если и дальше будете меня беспокоить, я напишу на вас заявление. Вы не оставляете мне выбора.

– Если никто якобы ничего не знает, то почему откажутся со мной говорить? Есть же причина.

Я захожу в соцсети Калипсо. Симпатичная, живет хорошо. «Мазерати», безвкусный особняк, дочки-близняшки, усатый муж. Переехала в Колорадо, не работает. Муж занят в сфере медицины. Родители из Вайнека, рабочий класс. Родители мужа владеют заправочной станцией в Южной Каролине.

И откуда у нее «мазерати», гараж на четыре машины? Гадать можно сколько угодно, разговаривать с нами она не хочет.

Под конец июня Куин вдруг спросил:

– Ты еще злишься на Тома?

К его большому недовольству, коллажами я теперь занимаюсь в гостиной, и на ковре повсюду бумага, клей, глаза и уши.

– Очень. Зла, как никогда. И на Одилию тоже. Зла на всю айтишную братию, которая покрывает мужчин вроде Тома. Зла, что ничего плохого не сделала, но потеряла работу. У нас ведь в обществе как все устроено? Не приведи бог у женщины насыщенная личная жизнь! Я такая злая, весь город спалила бы одним выдохом, как дракон.

Куин опускается на колени, заглядывает мне в лицо.

– Ты не против, что я этой историей занимаюсь?

Кладу на пол ножницы, смотрю ему в глаза.

– Если бы не эти дебильные коллажи, я бы дыру в земле пробила, честное слово. Разумеется, не против. Я на все согласна, лишь бы дальше спокойно жить.

Куин покорно кивает и уходит к себе – наверное, продолжать поиски.

Я и правда очень зла, просто в ярости. Хорошо, что Куин так увлечен. Но чем сильнее погружаюсь в себя, в свое искусство, тем лучше понимаю – статья должна быть обо мне, а не о «Снапи». Что бы там Куин ни нарыл, прежде всего пусть восстановит мою репутацию. Его статья должна помочь в первую очередь мне. Я ведь нашла фото, направила его в нужную сторону. Он передо мной в долгу.

Теперь он ищет Пери. Только ее нигде нет, даже под именем Тельмы. Помню, Брендон Ньюберн упомянул, что у нее имя какой-то греческой богини, если мы об одном человеке говорим, конечно, однако Куин все равно ничего не может найти. Встречалась с Томом и исчезла… Может, из-за него и исчезла.

В отчаянии пишу Пейдж, прошу узнать у Джексона, какая у Пери фамилия. Он говорит, что знать ничего не знает. Так бы и дала самой себе оплеуху; ну почему не спросила его, когда была возможность? А теперь даже если спрошу, он ответит то же самое. Джексон защищает Пейдж, а мы с Куином сверяемся с картой, разорванной на куски. Однако Куин не сдается. Говорит, все равно ее вычислит, и я верю.

А я тем временем осторожно, очень осторожно делюсь в «Инстаграме» своими коллажами – теми, которые не слишком очевидно обо мне и Одилии. Я создала новый аккаунт, полное имя не стала указывать. Поддержка есть. Как и предсказывал Сэм, люди хотят купить футболки, кружки и сумки с моими принтами.

А у меня планы посерьезнее.

Лежу как-то с ноутбуком на животе, публикую свои работы в «Инстаграме», а Куин врывается без стука. Даже не знала, что он дома. Потный, красный, словно бежал из самого офиса.

– Нашел ее! – восклицает он, задыхаясь от бега, да и вейп ему пользы не приносит. – Персефона Тельма Кей Барнс. А теперь Персефона Таннер, жена наследника «Таннер индастриз». – Глаза его маниакально блестят. – Компания, которая производит боеприпасы! Их упоминают во всех новостях о стрельбе в школе или военных действиях США. У нее доход в несколько миллиардов, Вера! Это не фото, а бомба!

Я приподнимаю брови.

– И она вот-вот взорвется.