Десять лет назад

Пери вернулась из Нью-Йорка. Одилия пришла с работы и сразу узнала знакомые запахи табака и гиацинтов, а еще резкий запах ацетона, доносящийся из другой комнаты. Она нашла Пери в спальне: та красила ногти на ногах, сидя на кровати, и вытирала лак с кутикул влажным кусочком ваты.

– Не поможешь? – Пери махнула кисточкой. – Не получается ровно.

Одилия послушно села рядом и накрасила остальные пальцы, стараясь не смазать синий лак.

– Салон сегодня закрыт, – объяснила Пери. – Утечка ядовитого газа. Как будто лаки не ядовитые!

Она стала рассказывать о деловых встречах, об агенте, который ей запретил курить, а то глаза пожелтеют. Призналась в порыве откровенности: когда была младше, хотела попасть в журналы высокой моды, ходить по подиуму, заработать имя в модельном мире. Но агент считал, что у нее данных для этого недостаточно.

– Ну а в остальном я обалденно выгляжу. Безупречно. Он меня назвал безупречной. – Пери осторожно наклонилась, не смазав лака, и чмокнула Одилию в нос. – Спасибо. Спасибо за педикюр.

Одилия улыбнулась, вынула изо рта подруги сигарету и отправила в мусорное ведро.

– Наказ агента, ничего не попишешь. – А сама залезла в сумочку, нашла свою пачку, закурила.

– Ты меня любишь, правда? – прошептала Пери, разглядывая сверкающий синий лак. Даже ногти у нее были безупречные – изящные маленькие полумесяцы, и длина в самый раз. Вот Одилия никак не могла ногти отрастить, на крупных пальцах они смотрелись неряшливыми обрубками.

– Конечно! – ответила она. Конечно, любит. Даже собиралась признаться Пери: она уезжает с ней в Нью-Йорк, она тут не останется. Хотя, пожалуй, стоило подождать, решить сначала, как там обустроиться. Для этого нужна решимость, за которую она Пери и уважала.

Потому она и хотела уехать. Тут глубоко копать не нужно; она мечтала: вот бы Пери улыбнулась ей, порадовалась, что сделала из нее другого человека, дала смелости уехать из родного городка, мечтать о большем. Пусть знает: благодаря ей Одилия едет в большой город, в самое его ядро.

Пери сжала щеки Одилии, сморщила ей губы.

– Больше всех на свете? – Она сощурила глаза, усилила хватку; у Одилии чуть кончик языка не показался наружу. Она поспешно кивнула, и в глазах Пери на миг блеснули непролитые слезы. Миг – и она убрала руки.

– Кстати, сегодня идем на вечеринку. – Пери встала, потянулась, рубашка задралась и обнажила полоску загорелого живота. – Совсем другую. Там все в костюмах. Гости постарше. Тебе понравится, обещаю. Мне тоже. Познакомишься наконец с моим парнем – ждет не дождется с тобой встретиться.

Она метнулась в ванную, хотела успеть раньше Китти. С тобой встретиться. Как будто он уже знал Одилию, видел ее раньше. Она пошла за Пери в ванную.

Этот парень так и остался загадочным персонажем, мелькал где-то на обочине жизни Пери, иногда протягивал к ней руку или ненавязчиво давал о себе знать. Одилия видела его фотографии в телефоне Пери, в ее «Фейсбуке» и «Инстаграме». Он был красив классической красотой, слишком холеный, но это и неудивительно.

Однажды, когда Одилия с Пери возвращались с пляжа, не высушив мокрых волос, Одилия спросила:

– А когда ты поняла, что влюблена?

Она сама однажды любила – мальчика, с которым гуляла летом после окончания десятого класса. Познакомились они на вечеринке. Он хорошо к ней относился, а она рядом с ним радовалась, отдыхала душой, и темы для разговора у них не кончались. Он приехал в Вайнек всего на год. На следующий год перешел в другую школу, в штате Мэн. С тех пор они не общались, однако дружили в соцсетях; там Одилия увидела его фото с новой девушкой. Раньше у нее сердце болело, она думала: а как бы все у них сложилось?.. Теперь прошло. Когда думала о нем, вспоминалась только пустота.

– Знаешь, тут любовь не главное. Понятно, я его люблю. Бабочки в животе, бессонные ночи – все это было. Сейчас мы вроде как деловые партнеры. Удачно сошлись, понимаешь? У каждого своя жизнь, но иногда пересекаемся.

Пересекаются… Какое странное слово. Впрочем, она более-менее поняла Пери: хотя встречались они не только ради удобства, а все-таки оно свою роль играло. Наверное, в мире Пери так можно, там ведь все позволено. А в мире Одилии женщины жаждали любви, внимания.

Они стояли в ванной Одилии, разложив косметику по раковине и полкам. Зеркало было запачкано кремом, пудрой и румянами, мутные отражения расплывались. Одилия уже набила руку, умела наносить праймер, тонкий слой тонального, хайлайтер, контуринг, подчеркнуть брови, чтобы взгляд стал ярче, ловко подвести губы.

– Скоро опять на уколы, – предупредила Пери, глянув на губы Одилии. И продолжила подкручивать ресницы, густые и объемные. С такими накладные не нужны, и наращивание тоже.

Когда закончили, в ванную метнулась Китти, сжимая руку между ногами.

– Могли хоть дверь не запирать, – пробурчала она, рухнув на унитаз.

– На кухне раковина есть, туда ходи, – прощебетала Пери и взяла бутылку вина из холодильника.

– Знаешь, она тебя боится, – поделилась Одилия, пока они натягивали платья, застегивали друг на друге молнии, прихлебывали вино, заново красили губы и закидывали в сумочки таблетки, салфетки, ключи. Одилия давно не видела маникюрных ножниц и про себя решила, что все выдумала, что Пери ее не резала, а кровь – так, галлюцинация, навеянная жарким солнцем и наркотиками.

– Знаю. Она сама виновата. Всем не угодишь. – Пери нанесла духи, плечи заблестели от ароматной влаги. Потом хорошенько оглядела подругу. – Ну ты красотка! Завидую ужасно, так и выбросила бы из окна. Но кто тогда станет мне лучшей подругой? Все вокруг притворщики, только о себе и думают. А мы друг друга понимаем, правда?

Одилия глянула на лучшую подругу, на топ и юбку с черно-белыми цветами, на собранные в блестящий хвост волосы, на широкие серьги-кольца.

– Не завидуешь, – мягко возразила она, взяла бутылку из рук Пери и допила остатки.

– Может, когда-нибудь позавидую. – Пери потянулась к Одилии, поправила бретельку на черно-белом платье с короткой юбкой. На высоких каблуках ноги у Одилии стали длинные, от ушей.

Она о таком платье и мечтать не смела. А теперь пожалуйста: стоит в наряде Пери, как видение, губы смело подведены карандашом, волосы выпрямлены, на глазах стрелки. Совсем не та девушка, что три месяца назад. «Ну и прекрасно», – подумала Одилия.

Пери проехала через ворота и оставила машину парковщику у лакированной входной двери. По фасаду в испанском колониальном стиле вились побеги плюща.

Одилия никого на вечеринке не знала. Никогда не бывала в этом доме, напоминавшем ей грот.

Внутри их встретил тусклый свет, официанты в униформе тотчас предложили шампанского. Посередине стола в фойе стояла ваза свежих цветов совершенно необыкновенных оттенков – их будто привезли из далекой страны нарочно для вечеринки. «А что, – подумала Одилия, – вполне возможно».

Праздновали чей-то день рождения. Неподалеку от входа, в комнате с балками на потолке, бармен смешивал особый напиток под названием «Праздничное безумие» – в сущности, апероль-спритц, вроде того, которым Пери угостила Одилию, когда они только подружились.

Неспешно шагая за подругой, Одилия разглядывала картины и позолоту на перилах лестницы, ведущей на второй этаж. Она уже привыкла к излишеству, даже слегка пресытилась. Однако этот дом был еще больше, еще богаче прочих, словно хозяин разбогател внезапно и вложил в него уйму денег, ничуть не заботясь о моде и чувстве вкуса. Всюду лежали ковры под зебру, гепарда и тигра, посреди ванной стоял огромный аквариум, в мыльницах лежало ароматное декоративное мыло в виде ракушек, а у входа в соседнюю комнату висела огромная картина маслом с изображением пляжа. Пери с Одилией шли и шли, а комнаты не кончались.

Наконец Пери вывела ее на задний двор. Там у огромного бирюзового бассейна стояло еще больше гостей; на деревьях светились маленькие фонарики, отбрасывали блики на воду. На лужайке росли цветы изумительных оттенков оранжевого и розового – даже на закате таких красок не увидишь. А вдалеке гарцевали пони, мелькали длинные хвосты. Богатство хозяев прямо-таки бросалось в лицо.

«Да когда же их участок кончится?» – подумала Одилия. Он тянулся на мили, горизонт уходил в бесконечность. «Наверное, такая игра света», – решила она. Хотела спросить у Пери, насколько участок большой, а та уже завела беседу с низенькой блондинкой с несоразмерно крупными зубами; ее впалая грудь в пятнышках выдавала возраст сильнее, чем лицо.

– Луиза, это моя подруга, Одилия Паттерсон. Луиза устроила сегодняшний вечер!

Одилия протянула ей руку, но Луиза лишь глянула поверх ее плеча, будто Одилия и взгляда не стоила.

– У вас прелестный дом, – не сдавалась Одилия.

Луиза что-то пробормотала в ответ и взяла Пери под руку.

– Идем, хочу тебя кое с кем познакомить. Я уже представила им Тома, теперь все хотят увидеть его красавицу…

Они ушли, а Одилия осталась одна с бокалом шампанского. Совсем одна. Как на вечеринке у Сандерсов. Пери явно хотела, чтобы Одилия сама знакомилась с людьми, а не забивалась в уголок. Так поступают решительные люди. Только кому Одилия нужна без Пери? Уж точно не этим гостям постарше – они вряд ли напьются, нанюхаются и начнут выбалтывать свои тайны.

Вот она и пошла к пони по необъятной лужайке. Сняла туфли и чувствовала под ступнями густую траву. Все было как во сне, даже острые травинки между пальцев.

Одилия уходила все дальше от гостей; шум вечеринки понемногу стихал, огни дома и бассейна остались позади. Вероятно, сыграло свою роль дорогое шампанское – так или иначе, Одилия стала легкой, почти невесомой. Она давненько заметила: алкоголь и наркотики уже не слишком помогают, голод дает о себе знать. Однако и голодные боли напоминали: взамен она приобрела кое-что важное, о чем не мечтала, пока не испробовала на себе. Елена с работы поначалу восхищалась переменами в ее внешности, а теперь начала догадываться, ведь Одилия больше не ела с ней булочки, а выходила покурить. Впрочем, Одилия не боялась осуждения коллеги. Она стала слишком красивой.

К тому же Пери не принуждала ее, не намекала, что нужно заметно схуднуть, что с торчащими костями ей лучше. Одилия сама все сделала благодаря силе воли, дисциплине, решимости. Да, тело гнило от вредных привычек, зато ребра выпирали.

Наконец Одилия добралась до загона. Издали казалось, что пони бегают на воле, а на самом деле они резвились за металлическим забором возле конюшни.

Пони сверкали в лунном свете, точно детские игрушки; нескольким лошадкам хвосты и гривы заплели в косы, украсили бантами. Одилия протянула руку, и пони изящно шагнул к ней, обнюхал пальцы. И почему они не спали ночью, неужели их нарочно разбудили? Или существуют ночные пони, как раз для таких мероприятий?

– Они для детей, – послышался голос. Одилия правой рукой гладила шелковистый нос пони, а в левой руке так и держала туфли и бокал шампанского. Она обернулась на звук. На ограждение опирался мужчина, полускрытый в тени. – Его дети любят пони. Правда, им уже не по возрасту, но ему нравится прихвастнуть. Редкий вид, если не ошибаюсь. Надо бы освежить знания о пони.

Мужчина вышел к ней, под лунный свет.

– Ты – парень Пери! – Одилия тотчас его узнала: классической красоты лицо, мужественный подбородок, умение себя подать. Ушел с вечеринки?..

– Верно. – Он протянул руку. – Том. Том Ньюберн. А ты Одилия, – опередил он. Оглядел ее с любопытством, с легкой улыбкой. – Много о тебе слышал.

– Хорошего, надеюсь? – поинтересовалась Одилия чуть ли не игриво.

– Только хорошего. Пери тебя ценит, а это дорогого стоит, уж поверь мне. – Том улыбнулся, в холодном свете луны загадочно блеснули зубы.

Одилия единым духом допила шампанское, сдержала отрыжку.

– Я налью еще. – Том подошел ближе, и Одилия почувствовала мускусный аромат одеколона. Пери вроде говорила, что заказала парфюм специально для него в каком-то бутике. – Мне там стало скучновато. Захотелось прогуляться. А тут такая красавица идет по лужайке, вот и пошел за тобой. – Он забрал у нее бокал, ненароком коснулся руки. Наклонился, сорвал диковинную орхидею из тех, что росли по всему участку. – Никому не говори, – прошептал Том, заправив цветок Одилии за ухо. Нежные лепестки щекотали ей висок. – Меня убьют, если узнают про цветок. – Он не убирал руку, касался ее ушка пальцем. Все вокруг будто зазвенело.

– Том, возвращайся. Сейчас вынесут торт. – Голос Пери прервал тишину, и ржание пони, и тайная минута между Томом и Одилией растворилась, как цветок в ее животе. – Вы уже познакомились? Ну и хорошо. – Она взяла Тома за руку, чмокнула в губы.

– Подожди, это твой день рождения празднуют? – Одилия переложила туфли в другую руку, невольно коснулась цветка.

– Виновен. – Том приобнял Пери за талию. – Пожалуй, пора возвращаться, а то потеряют.

Пери потянула Одилию за руку, и они втроем направились к свету, людям, празднику.

От ногтей Пери на руке Одилии осталась полоса – красная, как ожог.