— У вас жар, моя леди. Может, мне вызвать лекаря?

Ханна крутилась надо мной так долго, что вся распереживалась. А так как я очень редко

болела, то организм испытал шок, и я просто лежала ничком и даже не могла встать с

кровати.

— Не нужно, Ханна. Сегодня я полежу, а завтра утром буду в порядке. И не нужно

никакого лекаря. Тем более что мне его не предоставят. Я здесь больше не хозяйка и

не жена лорда Ардена, нужно отвыкать от таких привилегий.

Несмотря на то, что Ханна думала, что я заболела, и поэтому у меня поднялась

температура, всё было совсем не так.

Всё то время, что внизу проходил раут, она не выходила из комнаты, сидела с Миром и

следила за тем, чтобы у него не поднимался жар. Давала ему прописанные лекарем

Рюффетом лекарства и пела колыбельные, когда он просыпался и хныкал, ища мамину

грудь.

Я же никак не могла оправиться от унижения, которое испытала на рауте, когда леди

Николетта влепила мне пощечину за то, что я испортила своей невнимательностью ей

платье вином.

Ее отец рассмеялся, после чего сказал, что прислуга наших дней совсем распоясалась, и

их нужно ставить на место, иначе с чего высокородные платят им столько денег.

Поскольку сам он к состоятельному и древнему роду не относился, многие с презрением

покосились на него, но некоторые всё равно рассмеялись, особенно женщины.

Я отвыкла от такого пренебрежительного обращения, оттого оцепенела, не в силах

двигаться, лишь подняла голову и посмотрела из-под полуопущенных век почему-то не на

Николетту, а на Ардена.

— Приберите тут и уходите все, — отдал приказ Арден служанкам, а затем предложил

Николетте привести себя в порядок и возвращаться, а сам сел на свое место, продолжая

разговор с советником лордом Маркусом.

С этого момента он делал вид, что меня не существует.

Я еще несколько минут стояла, как вкопанная около стола, и бездумно наблюдала за тем,

как служанки вытирали стол, ставили новые бокалы и тарелки, а после одна из них

ткнула меня больно вбок вилкой.

— Чего встала тут, как идиотка? А ну, быстро пошла на кухню. Ты хоть представляешь,

какая тебя взбучка ждет? — прошипела она мне так тихо, чтобы услышала только я, а

затем вторая служанка подхватила меня под руку, и они обе вытолкали меня из зала

вместе с собой.

Когда мы оказались в коридоре, одна из них, та, что более разговорчивая, толкнула

меня в спину, и они быстро засеменили в сторону кухни. Рассмеялись и начали

обсуждать, какая я неповоротливая и что долго в этом доме не задержусь.

— Хорошо, что из отпуска мы вышли именно сегодня, иначе не застали бы этот цирк.

Кстати, а ты не заметила, была ли среди гостей бывшая жена лорда Ардена? Говорят,

что он сделал ее своей любовницей. Видимо, все-таки оценил то, что она родила ему

сына. Как ты думаешь, может, у ребенка появились какие-то способности?

— Я тебя умоляю, какие способности? Лекари не ошибаются при рождении ребенка и всегда

говорят правду, так что дело-то совсем не в этом. Просто его бывшая жена — дочь

лорда Дагона, а его фракция сейчас набирает силу в Совете, так мне дядюшка сказал.

Ты же знаешь, что он у меня владелец лавки в центре, а у него закупаются почти все

жены советников. Так что он знает все последние новости.

Слушая их разговоры, я покраснела, чувствуя небывалое унижение, и не только оттого,

что Николетта позволила себе распустить руки из-за моей оплошности, но и из-за того,

что Арден не то что меня не защитил, но и сделал вид, что совершенно меня не знает.

Отнесся, как к обычной прислуге и безродной полукровке. Впрочем, такой он меня,

видимо, и считал, несмотря на то что моим отцом был лорд.

Хотя что уж говорить о его отношении к моему отцу, если даже Аишу, чистокровную

драконицу, он не навестил ни разу после родов, не спросил, как там его новорожденная

дочь.

Конечно, у меня возникла мысль, что он прекрасно был в курсе, что Аиша родила не от

него, но это всё равно, по моему мнению, было бесчеловечно.

Все в округе считали, что Аиша родила от него, и вряд ли он догадывался об обратном.

Он в очередной раз показал, насколько он мог быть жестоким.

В эту ночь я с трудом кормила своего сына, стараясь лишний раз не всхлипывать, чтобы

Ханна не задавала лишних вопросов, да и Мир не нервничал от моего плохого

настроения.

Я чувствовала себя разбитой и надеялась, что с утра смогу взять себя в руки, чтобы

никто из домочадцев не понял, как сильно меня задело вчерашнее происшествие.

Наутро, когда я встала, внутри меня кипела злость.

Несмотря на то что я знала, кто я и какого происхождения и была на самом деле выше по

крови, чем все, кто находился в этом доме, со мной никто не считался, и я впервые в

жизни начала чувствовать ненависть.

Если раньше я не позволяла этому чувству брать надо мной верх, то в этот раз не

сумела себя сдержать.

Ханна еще спала, настолько рано я встала, а я, покормив Мира и уложив его на кровать,

обложила его подушками, оделась и вышла из детской, намереваясь высказать Ардену

всё, что я о нем думаю. Но в первую очередь я хотела увидеть Николетту и вернуть ей

вчерашнюю пощечину.

Это вчера я не ожидала такого обращения от нее и почему-то надеялась на то, что Арден

меня защитит и как-то пресечет ее попытки распускать руки, но этого не случилось, и

я вновь возненавидела себя за то, что снова наивно поверила, что кто-то может

относиться ко мне с должным почтением, особенно Арден.

Меня сбили с толку слова моего отца, который сказал, что из-за меня Арден потерял

связь со своим драконом. Я думала, что в связи с этим он смягчится, ведь знала, что

его тянет ко мне. Вот только я в очередной раз обманулась, оказавшись полной

идиоткой.

Я была настолько зла, что даже не стала стучаться в спальню Ардена, но не подумала о

том, в каком виде могу застать его и Николетту в одной постели.

Когда я нагло вошла внутрь, его в кровати не оказалось, там лежала одна Николетта.

От грохота ударившейся о стенку двери она проснулась и сонно заморгала, с недоумением

и прищуром рассматривая источник шума. А когда увидела меня, то недовольно

нахмурилась, раздраженная тем, что я ее разбудила.

— Что такое с утра пораньше?! Если не знаешь, чем заняться, иди на кухню, там тебя

ждет посуда со вчерашнего раута. Я попросила, чтобы тебе оставили самые грязные

котлы.

Николетта противно рассмеялась, явно испытывая удовольствие оттого, что могла надо

мной поглумиться, а я вдруг осознала, почему она совсем распоясалась.

Вчера Арден прилюдно всем дал понять, что я не под его защитой и ему всё равно, как

ко мне относятся.

— Если так сильно нужна чистая посуда, помоешь сама, — грубовато ответила я, больше

не собираясь мириться с несправедливостью.

Николетта открыла рот, но ничего не сказала, настолько опешила, что даже не могла

подобрать слов, особенно спросонья.

Она нахмурилась и медленно встала с постели, поправляя лямку ночнушки, уже привычного

взору бледно-розового оттенка.

Я едва не усмехнулась, понимая, что она практически зависима от этого цвета.

— Ты! Да как ты смеешь со мной разговаривать в подобном тоне?! Ты хотя бы понимаешь,

кто я? — угрожающе произнесла Николетта. — Когда Арден вернется с совещания, я всё

ему расскажу, и он всыплет тебе по первое число!

— А ты не сильно-то увлекайся своим статусом, или что, думаешь, что долго

продержишься в роли его жены? Некоторые, кто на него вешался, были гораздо более

статуснее тебя и имели за спиной более влиятельных родственников. Не думай, что тоже

не окажешься за бортом, как и я. Так что советовала бы тебе держать язык за зубами и

вести себя подобающе, если не хочешь нажить себе врагов.

Я чувствовала облегчение, разговаривая с ней так, как она того заслуживает. Мне

надоело быть терпимой и молчать, поэтому я решила, что больше подобного не

произойдет, и я всегда буду отвечать ударом на удар, и неважно, что за этим

последует.

Если я так и буду покорно принимать удары судьбы и подставлять вторую щеку обидчикам,

чтобы мне влепили вторую пощечину, то никогда не займу свое место в жизни.

Сомневаюсь, что мои предки склоняли перед кем-то голову, и я не хотела прерывать эту

цепочку.

— Да вы посмотрите, как она заговорила. Что, по собственному примеру говоришь? А ты

мне тут советы не раздавай, я не ты, и ситуация у меня другая. К тому же я

чистокровная драконица. И как только рожу наследника, стану главной женщиной в роду.

А тебе лучше не портить со мной отношения, потому что в будущем только от меня будет

зависеть судьба твоего сына. Мало ли, вдруг я решу, что он угроза моему, и отправлю

его на плаху. Да и кем ты себя возомнила, что считаешь, что я боюсь тебя? Это

себя-то ты называешь потенциальным врагом? Не смеши, ты даже себя и сына защитить не

можешь. Или за спиной отца прячешься? Ну и где же он? Пусть ты и признанная дочь, но

он тебя не защищает, так что он тоже ясно дал понять, что с тобой можно обращаться,

как с отребьем.

Я сцепила зубы, понимая, что в какой-то степени она отражала мнение всего общества,

ведь не только ее семья заметила, что мой отец практически никак не отреагировал не

то, что на мой развод, но даже и на то, что Аиша была когда-то любовницей Ардена.

Понятно, что Аиша стала жертвой какого-то манипулятора, и я даже примерно

предполагала, что это было предложение лорда Бейрута, который хотел избавиться не

только от меня и моего потомства, но и от самого Ардена, который, видимо, стоял ему

как кость в горле.

Николетта навела меня вдруг на одну мысль.

А какие цели преследует лорд Захран? Ведь и лорд Арден, и лорд Бейрут оба являются

его биологическими сыновьями. Может ли быть такое, что он до сих пор общается с

Бейрутом, пытаясь отхватить себе больше власти? Ведь Арден с ним, судя по всему, не

особо считается.

В этот момент, пока я задумчиво стояла посреди спальни, Николетта накинула на себя

пеньюар и подошла ближе ко мне, медленно и грациозно потягиваясь. Она напоминала мне

кошку, вышедшую погреться на солнышке, а ей мешала тень бродяжки, и она решила одним

взмахом лапы избавиться от конкурентки и проблемы.

Так и произошло.

Она вдруг размахнулась и снова влепила мне пощечину, видимо, вошла в раж, совсем

забыв, что сейчас она не находится ни под чьей защитой.

— Вот где твое место, Дарина. Никто тебе не поможет, и ты полностью в моей власти.

Даже Ардену нет до тебя никакого дела. Я могу бить тебя сколько угодно, а он даже и

пальцем не шевельнет, чтобы тебя спасти. Чтобы ты знала, он даже выговор мне вчера

не сделал. Ты понимаешь, о чем это говорит? Я, конечно, переживала в начале, что он

снова хочет сделать тебя своей любовницей, да и меня пугало то, что вы истинная

пара, но вчера я успокоилась. Ты мой подарок на свадьбу. Твоим появлением в нашем

доме он хочет показать, что ты для него ничего не значишь и отныне в его жизни буду

царить только я. Так что не питай иллюзий, он просто отдал тебя мне в услужение.

Неужели ты не поняла, что твое наказание на рауте было всего лишь предлогом? Так

будет всегда, Дарина. Смирись.

В отличие от вчерашнего происшествия, в этот раз я не замерла и не оцепенела, поэтому

подняла руку, посмотрела на свою ладонь и резко влепила этой зарвавшейся девчонку

ответную пощечину.

Николетту постигла та же участь, что меня вчера. Она замерла, словно была в шоке и не

ожидала от меня подобного. Она посмотрела на меня с таким потрясением, что я сразу

поняла: ее никто никогда не бил. И тем приятнее мне было стать первой.

— Закрой свой рот, Николетта! Еще раз коснешься меня хоть пальцем, получишь в ответ

удар не меньшей силы. Ты меня поняла?

Она, наконец, вышла из оцепенения и, яростно закричав, толкнула меня в грудь, да с

такой силой, что я чуть не упала на пол, но удержалась в последний момент.

Я кинулась на нее в ответ и толкнула уже сильнее, после чего мы кубарем покатились по

полу, избивая друг друга и потягивая за волосы. Было больно, но я продолжала

выплескивать свой гнев на полную.

Мы кричали, рычали, кусались и били друг друга ногами. Кажется, по всему моему телу

пойдут синяки, но мне было совершенно всё равно. Я, наконец, выпустила ярость,

которая скопилось в моем солнечном сплетении, не находя выхода.

— Что здесь происходит, черт возьми?! — вдруг прозвучал мужской голос, а затем нас

обоих разняли, раскидывая по разным сторонам.

В порыве всплеска гнева я не сразу поняла, что это был не Арден.

А когда вскинула голову вверх, то увидела лорда Яниса, отца Николетты. И смотрел он

на меня с бешенством в глазах, как на букашку, посмевшую испачкать его рубашку и

покуситься на то, что находится под его защитой.

А после меня ослепила боль.