Возрастное ограничение: 18+

Внимание! Произведение содержит эротический контент и сцены откровенного характера.

* * *

Я мчался по территории поместья, не разбирая дороги. Лёгкие горели, выбрасывая облачка белого пара в морозный ночной воздух. Чувство ледянящей парализующей тревоги переполняло меня, скручивая внутренности тугим узлом. В голове, словно заевшая пластинка, эхом отдавалось последнее отчаянное предупреждение Мэриголд. Её лицо, искажённое страхом, стояло у меня перед глазами.

Снег хрустел под тяжёлыми ботинками. Вдруг метрах в десяти впереди мой взгляд выхватил во мраке тёмный силуэт, пятном выделяющийся на идеальной белизне сугроба. Я споткнулся, инстинкты взвыли, и тело само, на одних рефлексах, отреагировало, активируя навык.

Навык активирован: Рывок Гончей.

Мир смазался в полосу, когда я бросился вперёд, на ходу судорожно шаря в поясной сумке и нащупывая гладкое стекло флакона с лучшим исцеляющим зельем, что у меня было.

Только бы успеть, только бы успеть! Но стоило мне приблизиться и упасть на колени рядом с этим тёмным комком, как осознание обрушилось на меня бетонной плитой.

Поздно!

Сердце болезненно сжалось от новой нахлынувшей волны горя. Это не было тем всепоглощающим, разрывающим душу кошмаром, который я испытал при осознании потери Мэриголд и маленького Марка, но эта особенная, пронзительно-острая боль разила острее кинжала.

Только сейчас, глядя на неподвижное тело, я окончательно понял причину того странного болезненного ощущения пустоты, что почувствовал ранее. Оно нахлынуло на меня именно тогда, когда оборвалась системная связь, когда активная способность питомца навсегда перешла в неактивное состояние. Связь хозяина и фамильяра разорвала смерть.

Внимание! Питомец Дымок погиб.

Связь разорвана.

Дымок лежал в луже собственной крови, которая уже начала замерзать, превращая снег вокруг в бордовую корку. В нос ударил резкий металлический запах железа и разорванной плоти. Его мощное чешуйчатое горло оказалось безжалостно перерезано от уха до уха, а в груди, прямо там, где раньше билось сердце, зияла страшная колотая рана. Мой верный ездовой раптор, преданный питомец, погиб, отчаянно защищая подступы к поместью.

Но у него не было ни единого шанса. Против как минимум двух высокоуровневых скрытных убийц и тех сил, что привёл с собой этот ублюдочный гном Малин Медобрук Дымок просто не мог выстоять. Враги превосходили его по уровню во много раз.

Я опустился прямо в кровавый снег, не обращая внимания на пронизывающий холод и дрожащей рукой провёл по холодеющей чешуйчатой шее своего боевого товарища. На секунду мне показалось, что я вот-вот сломаюсь. Хотелось запрокинуть голову и что есть сил заорать в это равнодушное ночное небо от бессилия и ярости, но я не имел на это права. Мне нужно оставаться сильным ради тех, кто ещё жив, ради моей семьи.

Эти мрази похитили мою женщину, забрали моего сына, убили моего верного питомца и теперь угрожали всем, кого я люблю. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони до крови. Малин Медобрук и его шайка наемных головорезов из Консорциума ответят за это! Я вырву им сердца!

Но сейчас моя ярость должна стать ледяной, абсолютно холодной, как этот проклятый снег вокруг, потому что пока у меня просто не хватит сил и уровней противостоять этой угрозе в лоб. Мы даже близко не стояли по мощи к верхушке Консорциума.

Прагматичность и холодный расчёт постепенно начали брать верх над эмоциями. Если я попрусь туда сейчас, просто сдохну, и тогда никто не спасёт моих близких. Моей семье и всем союзникам нужно немедленно отступить. Собрать вещи, перегруппироваться, затаиться в безопасном месте и наращивать силу, качая уровни, собирая информацию, выстраивая альянсы и готовя план возмездия.

Я клянусь, что верну Мэриголд и Марка, а Малин… Малин предстанет перед правосудием, причём перед моим личным. Но не сегодня.

Грудь сдавило от боли из-за того, что я даже не мог сейчас достойно похоронить Дымка, на это просто не оставалось ни минуты времени. Убийцы могли находиться где-то рядом, а моя семья мирно спала в поместье, не подозревая о нависшей смертельной угрозе.

Я в последний раз похлопал своего верного спутника по мощной шее, чувствуя жёсткую чешую под пальцами.

— Прощай, мой друг, — глухо пробормотал в ночную тишину. — Спасибо тебе за всё.

Поднявшись на ноги, сглотнул сухой колючий ком в горле и стёр с лица то ли снежинки, то ли выступившие слёзы. Взглянув в последний раз на окровавленное тело друга, я почувствовал, как ярость выжигает остатки отчаяния, оставляя лишь холодную решимость. Сейчас не время скорбеть, не время для слабости. Семья — это единственное, что по-настоящему имело смысл в этом безумном мире без респауна, и я лягу костьми, но не позволю никому из близких мне людей стать очередной жертвой.

Круто развернулся и рванул к дверям поместья. Пора поднимать всех по тревоге.

Энергия бурлила в венах, толкая тело вперёд с нечеловеческой скоростью. Ботинки взметали в воздух облака колючей снежной пыли, обжигающей лицо, пока нёсся обратно к главному входу в дом. Сердце колотилось где-то в горле. Успел ли я? Не добрались ли ублюдки Малина до моей семьи?

К моему глубочайшему облегчению, когда влетел в зал, тяжело дыша и отряхивая снег с плеч, увидел всех своих жён, детей и большую часть верных домочадцев, что сбились в напряжённую кучу. Я пока не знал, удерживал ли их здесь кто-то из невидимых приспешников гнома, или же это Ирен с Мией проявили благоразумие, собрав их вместе, как только главарь Консорциума убрался восвояси.

В любом случае плевать на домыслы, главное, что они живы и все в сборе. Я судорожно выдохнул, чувствуя, как отпускают ледяные тиски страха.

Но расслабляться некогда, время утекало, как песок сквозь пальцы.

Шагнув в центр зала, громко, с силой хлопнул в ладоши. Резкий звук разнёсся под высокими сводами, словно пистолетный выстрел, мгновенно обрывая шокированные шепотки, женские всхлипы и встревоженный гул персонала. Все взгляды скрестились на мне.

— Слушать мою команду! — рявкнул я, вкладывая в голос всю сталь, на какую был способен. Главное — не создать паники. — Запускаем план эвакуации. Немедленно! Кору, открывай портал! К тому моменту, как он стабилизируется, мы должны уйти. Бросаем всё, что не успеваем унести. Жизни важнее шмоток!

— Куда мы идём? — спросила наша Проходчик. Она уже стояла с прикрытыми глазами, концентрируясь на заклинании, а вокруг её мощных рук сгущалась мана, закручиваясь в искрящиеся воронки.

— Первым делом к Мароне, — отрезал я.

Мэриголд ясно дала понять, что и Мароне тоже грозит смертельная опасность, и это ещё больше усложняло наши и без того непростые планы эвакуации. Логичнее было бы сразу отступить в наш секретный лагерь в Диких Землях, но я, чёрт возьми, не собирался заставлять Кору рвать жилы и тратить резерв, открывая сначала портал в лес, потом ещё один, чтобы вытащить Марону, а затем третий, чтобы перебросить её со всеми людьми к нам. Маны могло просто не хватить, да и Система не любит суеты.

На то, чтобы добраться до баронессы обычным путём и вытащить её, моего маленького сына Дарина и её служанок в безопасное место, ушло бы слишком много драгоценного времени, а в нашей ситуации каждая секунда промедления могла обернуться чьей-то смертью. Я не собирался рисковать ни Мароной, ни своим ребёнком.

Хвала всем богам, и особенно Мие за мою паранойю. Мы готовились к этому сценарию с того самого дня, как бросили вызов Консорциуму. Всё необходимое — припасы, артефакты, сменную одежду, которую мы не использовали в повседневном обиходе, уже давно упаковали в особые мешки, оставалось лишь сгрести то, чем пользовались ежедневно. Все наши сокровища, ценности, зелья и походное снаряжение для выживания в глуши давнов были готовы к транспортировке. Привычка всегда иметь при себе «тревожный чемоданчик» сейчас буквально спасала нам жизни.

Кроме того, у нас имелся чётко прописанный план отхода. Прямо сейчас мои гвардейцы и следопыты носились по поместью, выполняя экстренные задачи. Если ситуация позволит, наша штурмовая группа совершит молниеносный набег на местное отделение Конторы и выгребет из хранилищ все золотые монеты и векселя, до которых смогут дотянуться.

Жаба душила оставлять этому ублюдку Малину хоть один медный грош. Если он ещё не обчистил Контору сам, то это должны сделать мы, теперь это вопрос принципа.

Раздавая короткие отрывистые команды, я чувствовал себя капитаном тонущего галеона. Вода уже хлестала в трюмы, палуба уходила из-под ног, но я обязан сохранять лицо и ледяное спокойствие, чтобы команда не сорвалась в истерику. Каждое покорное «да, Артём» и «как скажешь, любимый» от моих жён отзывалось тяжёлым сосущим чувством вины в груди.

Я бросил быстрый взгляд в коридор. Комнаты, которые ещё вчера вечером наполняли звонкий смех, тепло и жизнь, сейчас стремительно пустели, в них заселялся холод. И эта стремительно наступающая мёртвая пустота моего дома пугала меня сейчас гораздо больше, чем банда вооружённых до зубов гномов-головорезов.

Когда дом наполнился суетой и тревожными криками, я повернулся к Лейланне.

— Чёрт, как же не хочется снова через это проходить, но Астерию придётся снова перенести.

Моя жена а, коротко кивнула и бросилась прочь. Она отлично знала, как безопасно перевезти мою дочь, но как бы осторожна Лейланна с ней не обращалась, для бедной девочки это всё равно обернётся серьёзным стрессом. Единственным плюсом во всём этом дерьме являлось то, что сейчас стояла зима, и Астерия находилась в глубокой спячке, а пересаживать цветок в морозы хоть и рискованно, но шансы есть.

Я поймал за плечо Лютик.

— Дуй в город, найди Сафиру. Скажи ей, чтобы следопыты обчистили все наши предприятия под ноль, а затем совершили налёт на Контору Кордери. Там и так лежит львиная доля нашего золота, а те крохи, что мы прихватим у других горожан… считай это компенсацией за то, что мы бросаем свой бизнес. Иди с ней и захвати письма, которые я накатал для наших партнёров, пусть знают, что мы не с концами сбежали.

Девушка-мышь решительно мотнула головой.

— А что со следопытами? Мне их тоже эвакуировать?

Я на секунду замялся, быстро прикидывая варианты.

— Никаких одиночек, у которых здесь остаются родные. Если хотят уйти с нами, пусть тащат семьи. Но убедись, что каждый из них чётко понимает: идя с нами, они подписываются на войну с Малином и всем Консорциумом «Шалин Гранд». Пока остальные потрошат тайники, пусть один из Проходчиков откроет портал прямо из Зала Следопытов. Двигайте к точке сбора, там и пересечёмся.

Уже оттуда мы перекинем всех на новую базу, в одно из запасных убежищ, координаты которого знала только Кору. Я предпочитал не держать все яйца в одной корзине.

— А что насчёт стражи? — деловито уточнила Лютик, поправляя снаряжение. — Сказать Сафире, чтобы стягивала их?

Я отрицательно качнул головой.

— Только добровольцы. Если хотят, пусть идут, но у большинства здесь корни, семьи. Так что донеси до них простую мысль: нам нужны крепкие парни, которые прикроют провинцию в наше временное отсутствие. Это чертовски важная задача. Мэриголд клянётся, что её папаша-ублюдок не тронет никого, кроме моей семьи и женщин, с которыми я спал, но он далеко не единственная тварь на этих северных рубежах королевства.

И, как бы цинично это ни звучало, элиту, своих следопытов, я хотел забрать с собой. Это были не просто высокоуровневые бойцы, а самые преданные, умные и полезные кадры, в прокачку которых вложена куча ресурсов, и терять их попросту глупо.

— А что с нашими друзьями? — тихо спросила Ирен, появившись словно из ниоткуда. От неё пахло свежими свитками и травяным чаем, который она всегда пила по утрам.

— Отправьте гонцов. Все должны знать, что происходит, — мрачно отозвался я, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости на собственное бессилие. — Я не могу никого втягивать в свою дерьмовую войну. Буду рад каждому клинку, но давить не стану.

Особенно это касалось Илина и Амализы. У них на шее висел приют с сиротами, и подставлять их под удар Консорциума я не имел права.

— Встречаемся завтра в полдень в точке номер один. Выдайте гонцам запасных ездовых рапторов. Берите с запасом для всех возвращающихся патрулей следопытов и тех, кто вдруг решит пойти с нами, даже если придется ехать по двое в седле.

Раздав приказы, оставил девчонок вариться в этой лихорадочной суете. Беллу я поставил на контроль у главных ворот в приказном порядке и велел сканировать периметр на предмет невидимок. После гибели Дымка именно её обостренное чутьё станет нашим лучшим радаром. Хотя, если честно, даже моей ловкой Белле трудно тягаться с теневыми ублюдками Малина, превосходящими нас по уровням вдвое.

В груди снова кольнуло очередным всплеском глухой скорби по моему раптору. Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы, загоняя эти эмоции глубоко внутрь. Скорбеть буду потом, тихо поплачу над кружкой пойла, когда все мои люди окажутся в безопасности.

Когда Белла уже развернулась, чтобы бежать на пост, я перехватил её за плечо и притянул к себе.

— Глаз не спускай с Зелиз, — шепнул ей на ухо. — Она ни при каких условиях не должна выйти наружу.

Карие глаза Беллы сперва расширились, а затем сузились в щёлки от вспыхнувшей ярости. Она всё поняла. Короткий, хищный кивок, и она метнулась к главному входу, словно тень.

Я резко развернулся и рванул в свой кабинет, собираясь выпотрошить сейф. Мой верный инвентарь, Сундук с Уменьшением, стоял наготове. Я сгрёб в него все важные документы, контракты и векселя, затем вскрыл скрытый в стене тайник. Там лежала заначка на самый черный день, в том числе и те самые две монеты из божественного металла, от которых фонило скрытой мощью. Я выгреб всё подчистую, не оставив Малину ни медного гроша.

Время поджимало. Чтобы не петлять по коридорам, схватил тяжёлый дубовый стул и с размаху высадил окно. Осколки стекла брызнули наружу. Выпрыгнув на крышу пристройки, спружинил и мягко приземлился в глубокий, обжигающе холодный снег. Морозный воздух ударил в лёгкие, проясняя мысли. Я рванул к конюшням помогать выводить лошадей и перегонять их к парадным дверям.

Лионелия и несколько перепуганных служанок уже вывели рапторов из загона. Стая жалобно, хрипло клекотала, проходя мимо окровавленного тела своего вожака. От этого звука мороз пробегал по коже. Большинство ящеров уже оседлали для гонцов Ирен, остальных спешно загоняли прямо в просторный Большой зал поместья.

Следом тянулась вереница мужчин из числа прислуги. Они навалились на лямки, таща тяжёлые сани, доверху забитые сеном. Там лежал наш самый ценный живой груз, яйца и новорожденные птенцы рапторов. Дымок успел оплодотворить почти всех самок, и, глядя на эти сани, я почувствовал горькое, но тёплое утешение. Мой зубастый засранец оставил после себя могучее наследие, его кровь не прервётся.

Следующие десять минут слились в один лихорадочный потный кошмар. Я носился как заведенный, помогая страже загонять скот, вскрывая хранилища и подвалы с добычей, перекидывая лут в пространственные артефакты. Руководил погрузкой картин, дорогой мебели и прочего барахла на повозки. Каждый раз, когда мышцы начинали ныть от натуги, в голове набатом звучал срывающийся голос Мэриголд. Её предупреждение подхлёстывало меня получше любого кнута, заставляя двигаться быстрее.

Воздух в центре зала затрещал и пошел рябью. Как только Кору закончила плетение заклинания и активировала портал, я заорал во всю глотку:

— Бросайте лишнее! Хватайте только то, что уже в руках, и в портал! Живо!

Первыми пошли няньки с детьми. Малыши, укутанные в тёплые меха, громко ревели, напуганные суетой и грубыми криками. За ними тяжело покатила телега. Внутри, в толстом слое плодородной земли, покоилась аккуратно выкопанная луковица Астерии, а стебель укутывали несколько слоев мягкой ткани, чтобы хоть как-то смягчить тряску и уменьшить риск его сломать.

Остальные жители поместья хлынули следом, сгибаясь под тяжестью тюков, сундуков и мешков с провизией. Гудящий зев портала жадно заглатывал людей и вещи.

Оставалось только стиснуть зубы и надеяться, что там, в Озёрном, Лили, Лютик и Сафира успели всех собрать и тоже ныряют в свои порталы, открытые Проходчиками. Проверить я не мог, к тому моменту, как добрался бы до города, там уже никого не должно было остаться. Но какое же это дерьмовое чувство, когда приходится просто надеяться и верить, что твои люди не облажаются!

Мы не раз прогоняли протоколы эвакуации, готовясь к этому дерьму.

Боковым зрением я выхватил Беллу, которая тенью скользила рядом с Зелиз. Взгляд моей жены, холодный и цепкий, как у ястреба, ни на миг не отрывался от от девушки-пчелы, пока они обе не скрылись в мерцающей глади портала.

Отлично, хоть одна проблема под контролем.

Эвакуация шла в бешеном темпе. Страх — отличный мотиватор, и мы уложились в нормативы даже быстрее, чем на самых жёстких тренировках, несмотря на хаос. Да, половину барахла пришлось бросить, но куски дерева и тряпки не стоили жизней. Я был более чем доволен таким разменом. Золото ещё заработаю, а вот новых жён и детей мне никто не выдаст.

Когда последние рабочие, пыхтя, проволокли через зев портала огромные тюки, я остался один. В наступившей звенящей тишине обвёл взглядом развороченный Большой зал, в груди ворочался тяжёлый колючий ком. Я снова терял дом.

Но злило даже не это. Просыпалась жгучая ненависть к Малину, когда я думал о своих женщинах, о том, сколько сил, любви и пота они вложили в эти стены, превращая суровую крепость в тёплое уютное гнездо. Когда думал о своих детях.

Для них это место было целым миром, безопасным, знакомым, счастливым, а теперь какой-то ублюдочный гном отбирал у них всё: идеальный сад Лейланны, который она своими руками сделала роскошнее, чем в старом поместье Мирид, загоны для рапторов Кору, просторную, вечно пахнущую специями кухню Самиры. Кабинет Ирен, из которого она тянула на себе всё грёбаное управление провинцией Кордери, портняжную мастерскую Зары, где всегда пахло новой тканью и лавандой, уютную берлогу Сияны и Селины на заднем дворе, их тайное убежище, куда мои лисички сбегали, когда в доме становилось слишком шумно. Этот урод лишил нас просторной детской, где я по вечерам читал мелким сказки, изображая рычание монстров, горячей бани, где мы столько раз предавались страсти и смывали усталость рейдов, недостроенного бассейна во дворе, которого с таким нетерпением ждали Триселла и мой сын Сёма. Мне было жаль даже грёбаной шахты лифта, которую я, как дурак, планировал закончить через пару недель.

Он отбирал наш дом, с таким трудом восставший из пепла поместья Мирид. И вот теперь мы снова оставляем всё это позади.

Я, конечно, мог тешить себя надеждой, что поместье Феникс дождётся нашего возвращения, что ублюдок Малин не сожжёт его дотла из мелочной злобы, что мародёры не разнесут стены по кирпичику, а бездомные бомжи не превратят наши залы в отхожее место.

Можно было успокаивать себя тем, что верхушка Озёрного присмотрит за территорией, а Илин и Амализа иногда выкроят время и заглянут сюда с проверками. Но внутренний прагматик, выкованный годами выживания на Валиноре, холодно шептал: «Спиши это место в утиль, Артём. Похорони его прямо сейчас, чтобы потом не выть от боли».

Я в последний раз окинул взглядом пустые коридоры. Мой зов по интерфейсу остался без ответа, все ушли. Это принесло облегчение. Никто не забыт.

Магическая кромка портала Кору начала истончаться и пульсировать. Энергия иссякала, пора уходить.

В последние секунды я подошёл к огромному массивному обеденному столу, за которым моя большая шумная семья провела столько вечеров, и провёл ладонью по гладкому полированному дереву. Он оказался слишком громоздким, чтобы тащить его с собой, да и место в телегах нужнее для жратвы и артефактов.

— Прощай, Феникс, — глухо пробормотал я в пустоту. — Надеюсь, ты оправдаешь свое имя и снова восстанешь из пепла.

Отрывая руку от стола, физически почувствовал, как отдираю от себя кусок души. Это поместье стало для меня не просто набором дерева, камня и заклинаний, это был мой манифест, доказывающий жестокому миру Валинора, что я, простой землянин, могу построить своё счастье назло любым богам и тварям.

Теперь этот манифест превращался в реквием.

Я шагнул в мерцающее марево портала, чувствуя, как холод перехода обжигает кожу, и в голове билась только одна мрачная мысль: — Сколько ещё прекрасных мечтаний мне придеёся сжечь дотла, прежде чем я смогу наконец просто спокойно жить?