Глава 53. Последствия

Торна исключили в тот же день, о чем сообщили всем следующим утром. Насчет Лео еще проводились разбирательства, ректор выбирал между тем, чтобы перевести его в другую академию или оставить на испытательный срок. Их родители еще не прибыли, поэтому оба студента сидели взаперти.

Эжени поправилась. Ректор заказал ей новый артефакт за счет академии, а ее резерв пока был опустошен, поэтому она была не способна причинить кому-либо вред. Мои студенты продолжали готовиться к экзаменам, а Ален и Эжени возобновили сегодня борьбу с камелией и были нагружены мной дополнительной литературой.

Казалось, наконец, все стало хорошо. Главное — справедливость была восстановлена, и никто по итогу по-настоящему не пострадал. Ректор даже принес мне официальные извинения за подозрения, несмотря на то, что я сопротивлялась.

Мой взгляд переместился на квадратное широкое окно. Солнечные лучи пробивались сквозь стекло, согревая мое лицо и ослепляя. Я зажмурилась от удовольствия. Снег сегодня не шел, лишь сугробы радовали глаз своей яркой белоснежностью.

Меня переполняла какая-то светлая радость. Казалось, что это был мой первый рабочий день в роли куратора. В какой-то мере так и было. Я впервые сидела за своим рабочим столом в кабинете, точно зная, что нахожусь на своем месте и по своей воле.

Внезапно в дверь громко постучали. Я вздохнула, обула ноги обратно в сапоги, а то не пристало принимать посетителей босой. В последние дни я уже начала раздумывать над тем, чтобы начать носить обувь без каблуков, хоть и знала, что как бы ноги ни уставали, этого ни за что не сделаю.

Застегнула замок, выпрямилась и разрешила:

— Войдите!

В кабинет ввалилась вечная троица второкурсников. По их возбужденным лицам я поняла, что они здесь не для того, чтобы обсудить экзамены.

Великие магистры, ни минуты покоя! Хотя именно это мне и нравилось в академии — вечно бурлящая жизнь. Не считая, конечно, последних страшных моментов.

— Что случилось, ребята? — поинтересовалась я.

Килиан, Энри и Саша подошли к столу почти впритык. Запах мокрой земли и пыльцы, а также общий помятый, пыльный вид дали мне ясно понять, что у них была подготовка к экзаменам в теплице.

Переглянувшись, они кивнули друг друга, и первым взял слово Саша.

— Мы слышали о несчастном случае, — серьезно произнес он, поправив очки. — Вы в порядке?

— Неужели вы пришли для того, чтобы меня поддержать? — лукаво улыбнулась я, тронутая их заботой. — Не переживайте, я в порядке. Преступник был изобличен, студентка здорова — все так, как должно быть.

— Почему вы тогда так грустно об этом говорите? — спросил Саша, в которой раз поражая меня своей проницательностью.

Я пожала плечами, неуверенная, что надо отвечать. Потом подумала, что в честности нет ничего дурного. Тем более это были вполне взрослые парни, который и без меня знали мир вокруг.

— Печально, что неправильные суждения о смешанных приводят к таким результатам. Ведь Торн не похож на злодея, но он все же пошел на такой риск, чтобы подставить меня и не дать вам возможность определиться. Он считал, что никому другому вы не будете интересны и решил, что, убрав меня из академии, избавится от проблемы.

— Так и есть, — встрял Килиан.

— Кое-кому вы всегда были небезразличны, — намекнула я на Вейлра со слабой улыбкой. Задумчиво помолчала, прокручивая на пальце кольце, а потом все же добавила. — Он ведь даже не понимал, почему так этого не хочет. Просто так принято — презирать смешанных. Несправедливо судить только Торна, ведь он так думает не один и даже не он сам дошел до этой мысли.

— Но он единственный, кто решился на что-то столь гнусное и потому заслужил наказание, — пожал плечами Энри. — В чем-то я согласен с вами, мадемуазель Ламбер, но мой жизненный кодекс прост: ты либо хороший человек или стараешься таким быть, либо нет.

— В жизни не все так однозначно, Энри, — улыбнулась я. Все же они еще мальчишки. — Ошибаться может каждый. Но ошибка никогда не должна вредить жизни другого человека. Твоя свободная воля к выбору заканчивается там, где начинается свободная воля того, кто рядом. Поэтому я не оправдываю Торна. Ни в коем случае. Просто размышляю вслух. Извините, что вам пришлось слушать мои глупости. Вы ведь пришли не за этим.

— Вообще-то, это даже лучше, — признался Килиан с неловким смешком. — Мы ожидали слез.

— А джентльмены обычно не знают, что делать с плачущими женщинами, — понимающе протянула я.

Ребята сконфуженно усмехнулись и потерли свои лохматые макушки. Меня переполняло тепло по отношению к ним, да и с самого утра я была в сентиментальном настроении, поэтому не было ничего удивительного в том, что я вдруг призналась:

— А я ведь была смешанной. — Чтобы смягчить внезапное откровение, я добавила. — Просто хотела, чтобы вы знали. Это ни к чему вас…

— Я почти сразу понял, — перебил Саша, снимая очки.

Я пораженно смотрела на него, пока он протирал очки об свою рубашку. Выставив их на солнце, он удовлетворенно кивнул их состоянию, водрузил на нос и продолжил:

— Я подумал об этом из-за того, как вы держались и реагировали. Либо кто-то из родственников, либо вы сами — так я решил. Путем нехитрых манипуляций…

— Шантажа, взлома и проверки документов… — насмешливо вставил Энри, затем резко прикрыл рот ладонью.

Лицо и шея Саши покрылись пунцовыми пятнами. Глаза Килиана округлились от страха, а ладонь правой руки приземлилась на голову Энри. Тот зашипел, но друга не отдернул.

— … стало понятно, что это вы, — продолжил Саша слабым голосом.

— Вы залезли в кабинет ректора? — переспросила я строго, но голова шла кругом.

Они знают? Они знали? И не злились на меня? Даже ничего не сказали?

— Мадемуазель Ламбер… — пробормотал Килиан, потирая шею.

Так вот, где они пропадали последние дни! А я все думала, от чего прекратилось голодное паломничество в мой кабинет.

— Надеюсь, это единственное ваше вторжение! — возмутилась я. — Вы с ума сошли? Почему нельзя было просто спросить у меня?

Они стыдливо уставились себе под ноги.

— Я хотел проверить свои навыки, — пробурчал Килиан.

— И я, — добавил Энри.

— Навыки кого? Домушников? — фыркнула я, затем покачала головой. — Саша, вот от тебя я не ожидала! Ты должен был противостоять этому безобразию, а не примкнуть к нему!

— Мы больше так не будем, — произнес он с опущенной головой.

— Конечно, не будете! Иначе я вас тотчас сдам ректору! И Вейлру!

— А сейчас нет? — робко вскинул голову Килиан.

Я едва удержалась от смешка. Знала бы я в нашу с ним первую встречу, что никакой он не нахал, возможно, меньше бы боялась его и всех этих половозрелых детей.

Я взяла долгую паузу, чтобы заставить ребят понервничать, но, заметив, как они переминаются с ноги на ногу, все же сжалилась:

— Нет, не скажу. Вейлру сейчас хватает забот и без вас. Но посоветую ректору сменить охранные чары и повесить железный замок. И если я услышу о попытке взлома вновь, тут же подумаю на вас и не передумаю до той поры, пока вы не приведете настоящего виновника. Ясно?

Они дружно кивнули с самым скромным и прилежным видом.

— И вы наказаны до конца года, — припечатала я. — После сессии, разумеется. Поэтому в ваших же интересах определиться за это время.

Парни застонали, но наткнувшись на мой суровый взгляд, тут же умолкли и вновь опустили головы.

— О наказании я сообщу после бала, а пока можете пожить себе в удовольствие.

— Сурово, но справедливо, — пробормотал Энри, а потом подпрыгнул с криком боли. Килиан вновь стукнул его по голове.

— Прекращай его бить, — велела я ему, начав массировать виски. Лучше бы покой!

Наказание было жестким, но потакать их глупостям я тоже не собиралась. Хотя знала, что они это сделали не со зла, а скорее по глупости. Большинство студентов залезают в кабинеты преподавателей — даже во время моей учебы таких случаев было не счесть, но не каждому приходило в голову признаться в этом своему куратору! Со временем, если они покажут хорошие результаты, я решила, что смягчу наказание, но не раньше чем через месяц.

Почти сразу после принятого решения мысли вернулись к началу разговора, поэтому я не удержалась и спросила:

— А вы тоже поняли, как и Саша?

Энри и Килиан прекратили изображать великомучеников и бодро кивнули. Казалось, что наказанием они не так сильны и расстроены, так как искренне были уверены, что хуже всего знание ректора и Вейлра.

— Конечно! — в унисон ответили они.

— Вовсе нет, — фыркнул Саша. — Я им рассказал.

Килиан и Энри не стали спорить, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— Только им? — уточнила я.

— Да, — честно ответил он.

— Спасибо за ваш промах, а то иначе я бы наверняка расплакалась от избытка чувств, — рассмеялась я, все же чувствуя горячую благодарность. — Ведь я ждала скандала.

— Если бы уехали, то дождались бы, — ярко улыбнулся Саша. Заметив мое удивление, он добавил. — Слухи быстро разносятся. И если быть совсем честными… На кабинете ректора мы тренировались, чтобы, конечно, убедиться в вашей смешанности, но и чтобы потом вскрыть ваш кабинет и уничтожить письмо.

Повисло молчание. Не выдержав, я сначала прыснула, а затем и громко рассмеялась, неспособная сдержаться. Жулики! Какие же они жулики! И ведь все в Вейлра!

— Кажется, это хороший знак, — несмело подал голос Саша, наблюдая за тем, как я все же вытираю слезы, но от смеха. Сил злиться на них уже не было. — Насчет вашего вопроса — зачем нам было ругаться? Видно же, что вам и так тяжело.

Успокоившись, я нахмурилась. Неужели я так прозрачна в своих чувствах?

— По-вашему… — запнулась я. — Вейлр, то есть месье Деламорт, тоже знает?

— Вряд ли. Месье Деламорт думает явно не об этом с тех пор, как вы приехали, — отозвался Килиан.

Я медленно подняла бровь с холодным выражением лица. Он недоуменно нахмурился, затем покраснел и с ошарашенным видом замотал головой.

— Это не то… То есть… Он думает только о том, как вы ему нравитесь, мадемуазель Ламбер! — выпалил он. — На что вы вообще намекаете? — возмутился он, затем, извинившись, выскочил за дверь.

Смягчившись, я хмыкнула. Энри и Саша смотрели на закрытую дверь и широко ухмылялись.

— Кто из вас? — тихо спросила я.

— Что — кто из нас? — не понял Саша.

— Определился, — пояснила я с улыбкой.

Такой эмоциональный подъем и вырывавшиеся глупости могли быть связаны только с чем-то значимым. Ребята не стали таиться.

— Килиан, — усмехнулся Саша. — Мы ведь еще и поэтому пришли. Он хотел рассказать вам первой. Очень хотел. Теперь будет злиться. Но сам виноват, что такой болван.

— Передайте ему, что я очень рада за него, — искренне проговорила я. — Это прекрасно, что вам становится все легче определиться.

— Сами скажете, — сказал Энри, затем прямолинейно добавил. — Если не уедете.

— Не уеду, — негромко рассмеялась я. — У меня ведь еще есть не определившиеся вы.

— Это ненадолго, — бойко произнес Энри, и я едва снова не рассмеялась, но на этот раз от облегчения. Такой настрой очень важен. А ведь совсем недавно о нем можно было только мечтать.

— Значит, найду еще причины, чтобы остаться.

— Тогда увидимся на балу, мадемуазель Ламбер!

Ребята с улыбками поклонились и ушли. Глядя им вслед, я с удивлением понимала, что не только я их учу чему-то студентов, но и они меня. Интересно, так всегда или только, когда ты новенький? Что-то мне подсказывало, что всегда.

Через двадцать минут мою работу с документами прервали без стука. Зашел утомленный Вейлр, у которого при виде меня посветлел взгляд.

— Не хочешь пообедать вместе?

— Очень хочу, — выдохнула я, с жадностью изучая его лицо.

Мы толком не виделись со вчерашнего дня — он то следил за студентами, то пропадал в кабинете у ректора, и я успела соскучиться.

Лицо Вейлра немного осунулось, а под глазами залегли круги, как будто он не спал всю ночь и, скорее всего, так и было. Мне очень хотелось накормить его как можно скорее, но сперва нужно было поговорить. Откладывать дальше просто не было смысла.

— Давай сперва зайдем в мою квартиру — я хочу переодеться, — мягко сказала я, поднимаясь. — Там же кое-что обсудим.

— Я в порядке, Эстель, — усмехнулся он. — Или скоро буду. Как бы то ни было, винить только себя в случившемся я не намерен.

— Рада слышать, — серьезно кивнула я, стремительно покручивая кольцо на пальце. — Но разговор пойдет не об этом.

Вейлр нахмурился, сложил руки за спину и отрывисто кивнул.

— На самом деле, мне тоже есть что тебе рассказать. Давно пора было, но все никак не удавалось.

— У меня такая же ситуация, — напряженно рассмеялась я, испугавшись его признанию.

В ответ Вейлр не улыбнулся, скорее стал еще более мрачен.

— Тогда пойдем? — спросил он довольно мягко.

— Конечно, — нарочито бодро кивнула я.

До самой моей квартиры мы хранили молчание.