Глава 38. Выбор и мечта

— Ладно, а теперь к делу… На самом деле медитация — далеко не новая методика в обучение смешанных, но не слишком популярная, — начала рассказ я. По мере того как говорила, я стала успокаиваться, а голос обретать положенную твердость. — Усаживайтесь в позу лотоса. Хорошо. Теперь закройте глаза. Дышите полной грудью. Не думайте ни о чем. Слушайте только мой голос. Вы должны избавиться от лишних эмоций и мыслей. Они помеха на вашем пути. Вы должны расслабиться и понять, что покой — это то, что поможет вам определиться не только с выбором стихии, но и с неуверенностью в своих силах.

— Легко сказать, — пробормотал кто-то, но беззлобно.

— Дышите и молчите, — велела я. — Главное — это контролировать дыхание. Вы должны сосредоточиться на этом. Мой голос скоро затихнет, а вы продолжите дышать. Медленный вдох, а затем медленный выдох, вдох и выдох…

Через две минуты я замолчала и осталась стоять, не двигаясь, чтобы не потревожить студентов. Конечно, я понимала, что с первого раз мало у кого получится, но все же необходимо было донести до них важность этого простого упражнения.

Когда прошло десять минут, наполненных шумным дыханием, я заговорила вновь.

— В следующий раз, когда будете вызывать стихию, попробуйте успокоиться и восстановить дыхание. А когда почувствуете, что стихии не желают подчиняться, не нервничайте, а задумайтесь над тем, что любите или что нравится. Например, о прогулке на свежем, морозном воздухе, о любимом фамильяре, о вкусной еде. Представьте ощущения, но не физические, а душевные. Вспомните мельчайшие детали чувств, которые возникают в процессе и после. Вы должны не бояться, а ассоциировать процесс магии с чем-то приятным.

— Вы думаете, это поможет? — спросила одна из студенток с надеждой.

— Я это точно знаю, — улыбнулась я. Лица студентов выражали сложные чувства, но спорить они не стали. — Все это я веду к тому, что вам нужно научиться пользоваться всеми органами чувств. А по поводу воздушных фаерболов и неожиданных атак… Пока ваше сознание во время медитации расслаблено, магия должна быть наготове, как и интуиция. Хороший маг всегда предчувствует опасность — так учат боевиков. В какой-то степени это подходит и вам. Но пока вы и ваша магия не в доверительных отношениях, остается только интуиция. Поэтому не бойтесь, а положитесь на нее. Вредить я вам точно не стану. А теперь урок окончен.

После занятия я почувствовала себя выжатой. Наконец, я сделала то, к чему так долго шла, и это осознание отняло много. А ведь еще требовалось подготовиться к завтрашней практике у второго курса. После сегодняшней должно было быть легче, но из-за Килиана и его состояния я понимала, что все равно будет тяжело. От завтра многое зависело.

Когда возвращалась в общежитие преподавателей, я вспоминала еще об одном не менее важном деле.

На днях ректор вызвал меня к себе и сообщил о завтрашнем приезде необычного студента. Двадцать три года, бывший студент академии Эвейл, внезапно открывшаяся магия огня… Интересный случай. Почти сразу ректор сказал, что определил его на смешанный факультет. То ли потому что не знал, куда его еще деть, то ли в надежде, что чудеса здесь будет продолжаться.

Судя по документам, будущий студент моего факультета не жил вблизи аномальных магических зон, но, может, в тех краях искажения сильнее? У меня, как и у некоторых других учёных, оставалось несколько теорий касательно рождения смешанных и появления рядом магических аномалий, но они пока не имели подтверждений. Единственное, где они обретали жизни — это в разговорах с Зое и на бумаге. Я планировала вплотную заняться поиском доказательств после завершения преподавательской карьеры.

А пока следовало морально подготовиться к сложному дню. У всех нормальных преподавателей выходной, но только не у меня. От важности планов мне было страшно, волнительно, но при этом меня переполняло предвкушение.

Сперва я все-таки решила забежать к Зое. Проходя мимо квартиры Вейлра, я остановилась и прислушалась к звукам за дверью. Он вообще редко там бывал, проводя время чаще в кабинете. Не найдя подтверждение его возвращению, к подруге я пришла в растрепанных чувствах.

— Где он вообще пропадает? Нет, я понимаю — помолвка отца, но Тео сказал, что у них тяжелые отношения… И помолвка запланировала не на этой неделе… Представляешь, я даже соскучилась по его шерстяным костюмом, которые в толпе всегда бросались мне в глаза. И я стала ходить на завтраки и брать кашу. По-твоему, я схожу с ума? — взглянув на сидящую за рабочим столом подругу, я осеклась и возмутилась уже по другому поводу. — Зое, ты вообще меня слушаешь?

Декан магических проявлений даже не подняла голову от бумаг.

— Нет.

— И почему же, позволь спросить? — проворчала я.

— Потому что, несмотря на мою стойкую неприязнь к таким типам, как Деламорт…

— И Реджинальд, — не преминула я напомнить подруге о той теме, которую она так старательно обходила.

Зое запнулась и недобро на меня взглянула. Я невинно улыбнулась.

— У меня нет столько сил и желания обсуждать персону Деламорта. Аристократ вроде него был бы только рад такому вниманию, а у меня нет желания ему потакать.

— Его здесь нет, поэтому никому ты не потакаешь, — возразила я, ощутив тоску от своих слов. Встряхнувшись, я неловко покрутила кольца на пальце. — Мне показалось, что я услышала подтекст в твоих словах.

Подруга подняла голову от бумаг, но ее лицо выражало страдания всего магического мира. Я выпрямилась, поняв, что сейчас меня начнут отчитывать.

— Деламорт — это одна из трех тем, которые ты любишь обсуждать. Студенты, аномалии и он. И если первые две еще находят во мне отклик — студенты, потому что я как-никак преподаватель, а аномалии из-за того, что я интересуюсь ими с детства, то мужчины вроде твоего Деламорты вовсе не в моем вкусе.

— Он не мой, — тут же вяло огрызнулась я. — И конечно, он не в твоем вкусе, он ведь не блондин.

— Эстель!

— Я хотела сказать, что, судя по мне, ты, очевидно, отдаешь предпочтение светловолосым людям в своем окружении, — скромно продолжила я, затем не удержалась и лукаво улыбнулась. — А ты о чем подумала?

— Ты невыносима, — со смехом покачала головой Зое.

— Потому ты меня и любишь, — отмахнулась я. Во мне вспыхнул протест, и я не выдержала. — Да и разве я невыносима? Вот Вейлр, да! Он же невыносимый…

Зое громко вздохнула и отодвинула бумаги, сдаваясь.

— Невыносимый сноб, закоснелый в своих предрассудках аристократ, бесстрашный боевик… — продолжила подруга с усмешкой, устраиваясь в кресле поудобнее.

Казалась, она приготовилась к представлению в театре.

— Я уже давно не думаю, что он закоснелый, — поправила я.

— Ох, извините! Ты так часто и много о нем говоришь, да еще и столько разного, что не уследишь! Сегодня — он бесстрашный, завтра — несносный!

— Я не называла его бесстрашным, — встряла я неуверенно. — Может, безумным?

— Нет-нет, именно бесстрашным, — не поддалась Зое, расплываясь в довольной улыбке. — Это после письма твоего брата, где он перечислял его заслуги.

Я вспомнила и расслабилась.

— Так, я сказала, что пусть он хоть и бесстрашный боевик,но это не отменяет его невежества.

— И тебе кажется, что это все меняет? — со скептицизмом уточнила Зое.

— Конечно, — уверенно кивнула я.

Она в ответ только снова протяжно вздохнула.

— Как скажешь.

Я сжала пальцами ткань юбки, собираясь с мыслями.

— Извини, что докучаю тебе этими разговорами. Это все мой характер — не могу сдержаться и говорю, что думаю. Особенно, когда задета что-то личное.

Зое смотрела на меня одно длинное мгновение, потом кивнула. Выражение ее лица неуловимо смягчилось, но я уже знала, что это ее предел.

— Некоторые из нас не могут молчать, когда уязвимы, а некоторые заговорить, — медленно произнесла Зое.

Я знала, что в этот момент не стоит на нее давить, поэтому ограничилась кивком. Повисла тишина. Первой нарушила ее Зое.

— Он вернется, Эстель.

— Знаю, — кивнула я, задумчиво разглядывая картину, где было изображено кладбище. — Это меня и пугает, понимаешь? Все как со студентами — заходить к ним в кабинет страшно, ошибиться тоже, но если хотя бы не попытаюсь, то перестану себя уважать.

Подруга грустно улыбнулась.

— Ты гораздо более зрелая и смелая, чем я, аристократочка. Мне все время просто страшно. Как это было с мечтой работать духовником… После единственной неудачи я сдалась и приняла первое попавшееся предложение. Все говорят, что бегство — это трусость, но смирение и отсутствие действий — это тоже не выбор храбрых.

— Выбор всегда можно изменить, — сказала я и вдруг впервые осознала, что это было правдой.

— Как и мечту, — слабо улыбнулась Зое.

Мы некоторое время, наполненное лишь громким ходом секундной стрелки, смотрели друг другу в глаза, безмолвно общаясь. В этот раз слово первой взяла я.

— Пойдем обедать. Я слышала, что сегодня на выбор будет мясо с кровью и рыба в сливочном соусе.

— Прям для нас с тобой, — хмыкнула Зое, побарабанила ногтями по стулу, затем резко поднялась. — Пойдем.

По пути в столовую я никак не могла выбросить из головы слова Зое.

Мечта может измениться. Какая неожиданно простая мысль.