Глава 32. Вопрос честности

— Что я такого сделал?! Проклятые земли! — снова выругался Деламорт, когда увидел, как мои только что играющиеся с Эви стрелы нацелились на него. — Немедленно прекратите!

— Не хочу, — честно призналась я, испытывая какое-то шальное веселье.

Деламорт дёрнулся, уходя от первой стрелы. Я почувствовала дуновение возле себя и поняла, что Эви тоже остановился, чтобы понаблюдать.

— Мы в учебном заведении! — вновь попытался достучаться боевик.

— В них постоянно происходят несчастные случаи.

— Но не с преподавателями же… Ай! Ладно! Но незарегистрированные дуэли запрещены!

— Какая же это дуэль, если вы не нападаете? — резонно подметила я, создавая всё больше и больше маленьких стрел.

— Вот именно! Эстель, я ведь безоружен! — попытался он надавить на другое, резко уворачиваясь. Послышался треск ткани. Кажется, это был пиджак.

— Тем лучше, — бросила я.

Судя по легкости, с которой левая рука теперь вскидывалась вверх, шов рукава разошёлся по внутренней стороне. Ну и хорошо — наряды боевика мне никогда не нравились.

Рядом взволнованно закружился Эви, и я отвлеклась на него, не заметив решительного выражения лица боевика.

— Великие магистры, сколько можно, — сварливо пробормотал Деламорт, затем двумя движениями скинул пиджак и поднял две ладони на расстоянии плеч.

Миг — и стрелы коротко вспыхнули, оставив после себя лишь лёгкий запах дыма. Я досадливо поморщилась.

— Эстель, вы понимаете, что только что незаконно напали на боевого мага? — раздраженно вопросил он, немного повысив голос.

Я прищурилась.

— Не смейте кричать на меня!

— Да я же не…

Его перебил громкий стук закрывающейся тяжелой двери. Мы одновременно оглянулись — оказалось, Эви предусмотрительно решил закрыть дверь в малый архив, чтобы было меньше свидетелей.

— Эви, зачем? — возмутился Деламорт.

— Вы теперь и на него собрались кричать? Он всего лишь решил поберечь вашу репутацию! Великие магистры пробудились бы, узнай хоть кто-то, что невероятный Вейлр Деламорт способен так недостойно себя вести!

Мой сарказм Деламорт не оценил и скривился. Потом зачем-то начал закатывать рукава белой рубашки и, не меняя тона, поинтересовался:

— Что я вам такого сделал, что вы так внезапно взъелись на меня?

— Я взъелась? — едва ли не прошипела я. — Еще и внезапно?

Если бы взглядом можно было испепелять, то даже не обладая огненной магии, у меня с лёгкостью получилось бы оставить вместо Деламорта кучку пепла. Судя по отведенному взгляду вбок боевик понял, что сказал немного не то, и открыл рот, чтобы исправить положение, но я не дала такой возможности.

— То есть вы считаете нормальным сначала обедать вместе, а потом показательно игнорировать? Это не то, что неуважительно, это попросту невежливо. И главное — вы не потрудились объяснить причину своего отчуждения. А раз вы не соизволили, то я и подавно не стану с вами откровенничать, — припечатала я зло, даже яростно.

После того как высказала то, что меня тревожило последние дни, почувствовала, как один из нескольких грузов стекает с плеч. Но почему-то вместо облегчения на глаза выступили горячие слёзы.

Откинув выбившиеся пряди с лица, я вскинула подбородок повыше и пошла к двери, гулко стуча каблуками.

— Все, Эви, можешь открывать, — сказала я, моргая как можно чаще и не давая слезинкам выкатиться из глаз. — Больше мне говорить с месье Деламортом не о чем.

Спустя десять секунд звенящей тишины, нарушаемой лишь жужжанием магических светильников, я повторила:

— Эви, открой, пожалуйста.

Но ответом снова была тишина. Слезы высохли, я нахмурилась.

— Кажется, он ушел, — заметил очевидное Деламорт.

Я даже оборачиваться не стала, лишь напомнила:

— Я ведь не к вам обращалась.

Послышались медленные шаги, и мне пришлось повернуться. Выражение лица боевика оставляло желать лучшего — казалось, он колеблется и подбирает слова, что само по себе не означало откровенность.

Деламорт остановился в пяти шагах от меня.

— Эстель, вы не так поняли…

— Не утруждайтесь, — прервала я его спокойно, холодно. — Ваш намек был достаточно ясен и прозрачен.

— Не было никакого намека! — резко кинул он, но наткнувшись на мой ледяной взгляд, сменил тон. — Эстель…

— Мадемуазель Ламбер, — поправила я.

Кажется, я услышала скрежет зубов.

— Хорошо, — согласился он и красочно выделил обращение. — Мадемуазель Ламбер, вы не так поняли. Это была сложная неделя, и из-за этого я вел себя столько неподобающе. Реджинальд удивил меня не только своим приездом, но и новостью от отца. Тот хочет вновь жениться, и меня это… не обрадовало. Но это все было неправильно, и никак не оправдывает мое отношению к вам. Простите.

Против воли я издала неопределённый звук между хмыканьем и усмешкой.

— Мне несложно вас простить, — пожала я плечами. — Но ведь вы все еще не до конца честны со мной. И вы абсолютно правы — я такого не заслужила. Спасибо моим дорогим родителям за то, что они научили нас с братом уважать честность в отношениях с людьми.

— И что же, вы никогда не врали? — натянутым голосом уточнил он. — Никогда не договаривали?

— Бывало, — честно созналась я. — Но ничем хорошим это обычно не заканчивалось.

Некстати мне вспомнилось, что ни Зое, ни мои студенты, ни даже Деламорт не знают о моем смешанном прошлом. И ведь снова я шла по той же дороге, неспособная взглянуть в лицо своим страхам. Так разве я могу притворяться таким яростным поборником правды?

— Но иногда это непросто — быть честным, — продолжила я, отводя взгляд.

Послышался тяжелый вздох.

— Это так, вы правы.

— Но это не отменяет того, что вы могли не игнорировать меня, а просто по-человечески поговорить.

— Да я просто не знал как! — вдруг взорвался он. От неожиданности я вздрогнула и подняла непонимающий взгляд. Деламорт выглядел растерянным, что по определению казалось мне прежде невозможным. — Я не знаю, как с вами разговаривать даже сейчас! Вы ведь… Это ведь вы!

Сначала растерянная из-за его всплеска, теперь я вновь почувствовала, как начинаю злиться.

— Как это понимать? Что со мной не так?

— Дело вовсе не в вас! То есть в вас, конечно… Но с вами все хорошо. Это просто я не могу понять, как вести себя с вами.

Теперь я нахмурилась.

— Может быть, как и со всеми? Я разве не человек?

Кажется, боевик был в шаге от того, чтобы побиться головой о стену или первую попавшуюся дверь. При этом он смотрел на меня таким взглядом, словно не он, а я сочиняю странные небылицы.

— Как со всеми не получается — мои барьеры вы сметаете с такой лёгкостью, словно не замечаете.

Я против воли фыркнула, но что ответить не знала, чтобы не показаться нескромной, и промолчала.

— Кажется, вы, подобно Теодору, жестоки просто по своей природе, — невесело хохотнул он.

— Не говорите глупостей. Я не жестокая, а Тео просто ироничный и легко читает людей… Это иногда раздражает, но не более. А вот вам бы стоило прекратить говорить столь пространно, а объяснить все толком.

Деламорт резко выпрямился и с обезоруживающей честностью ответил:

— Боюсь, что вы тогда возненавидите меня или уедете. А я не хотел бы этого.

— Вряд ли вы бы могли сказать мне что-то, из-а чего я бы сейчас захотела уехать, — рассмеялась я, польщённая таким признанием. Может, ему и вправду не в тягость наше общение? — Если не бросилась прочь при первой встрече, то сейчас тем более.

Боевик молча на меня взирал. Подумав, он слабо улыбнулся и заговорил:

— Тогда…

Но в этот раз его прервал стремительный и сильный порыв ветра, который заставил меня зажмуриться. Чья-то магия подтолкнула меня в спину, и с размаху приземлила в мужские руки.

— Что такое? — пробормотала я, чувствуя сильные руки на спине. Приподняв голову, я столкнулась с внимательным взглядом Вейлра. Внутри что-то вздрогнуло.