Глава 28. (Не)желанная встреча

Вейлр Деламорт

Реджинальд выругался себе под нос, но стоило девушке обратить на него внимание, как он расплылся в улыбке.

— Красавица, будьте добры самого качественного лимонада! И мяса в гранатовом соусе. Да побольше. И ещё чая. Я продрог в ваших краях. К слову, почему нас обслуживаете только вы? Думаете, справитесь сразу с двумя? — деловито осведомился он, игриво подмигивая.

Девушка недоуменно заморгала, я поморщился, а Реджинальд расхохотался.

— Шучу-шучу! Вас нам более чем достаточно! Несите самые лучшие закуски, пока мы ждем. И побыстрее, будьте так добры. За доброту я слышал, людей обычно вознаграждают.

Пунцовая от стыда и возмущения девушка взялась наливать чай, в глубине души наверняка желая разлить его на нахального гостя, но стоило произнести Реджинальду последнюю фразу, как она изучающе стрельнула в него глазами и кивнула, улыбнувшись. Я взял горячую чашку и с наслаждением вдохнул приятный и немного терпкий аромат, который заглушал царивший в таверне запах еды, специй и дерева. Прикрыл глаза, и на миг мне показалось, что я дома, в личной комнате мамы, слушаю её щебетание и поглаживаю мягкую шерсть её фамильяра.

Я услышал, как официантка устремилась выполнять заказ. Открыл глаза, пронаблюдав, как она исчезает за стойкой, где пряталась дверь в кухню. Она ушла так торопливо, что даже не повторила заказ.

— Понятливые тут люди живут, — усмехнулся Реджинальд, затем зевнул и передёрнул плечами. — Холодно у тебя здесь, Вейлр. Ты не страдаешь?

— Ко всему привыкаешь.

Кажется, к серьезным разговорам бывший приятель собирался вернуться еще нескоро. Хотя мне было без разницы, ведь я не собирался столько ждать. Даже оставаться на обед.

— Отец тебе что-то передал? — спросил я у оглядывающегося по сторонам Реджинальда. Ему, как и всегда, все было любопытно.

— Все-то ты знаешь, — хмыкнул он с непонятной гордостью. — Но я передам тебе его наставления, или письмо, или кто знает, что ещё… Только после того, как ты отобедаешь со мной.

— Нет.

Выражение лица Реджинальда сменилось на просительное.

— Вейлр, не будь так жесток.

— У меня дела.

— Не лги.

Я глубоко вздохнул и медленно выдохнул, выпуская накопившееся нервное напряжение.

— Чего ты добиваешься, Редж? — устало полюбопытствовал я. — Устроил этот спектакль, втянул или втянулся в авантюру отца. Мог ведь написать письмо. А это… Ну, заманил ты меня сюда и что дальше?

Реджинальд цокнул языком.

— Неужто ты успел позабыть, дорогой друг? У меня никогда нет плана — сплошная импровизация!

Я застонал.

— И не смей лукавить! Разве ты не получал мои письма?

— Нет, — честно солгал я.

— Как же! А ещё друг называется… — на этом моменте он запнулся, прикусил язык и быстро заговорил о другом. — Интересное же место ты выбрал для проживания.

— А выбор профессии тебя не смущает? — с сарказмом усмехнулся я.

— Нет, это меня не удивляет, — тон Реджинальда смягчился. — Ты всегда был добр. А я... Ты же знаешь...всегда восхищался твоей грубоватой, но искренней добротой и заботой. Наверное, потому что я знал, что мне таким не стать — не тот характер. Сейчас я даже сильнее ценю эти скачества, хоть и раньше осознавал их значимость. Но раз мы оказались здесь сегодня, значит, недостаточно осознавал. Поэтому я и думаю, что такой род деятельности подходит тебе ничуть не меньше, чем предыдущий, — закончил он серьезно, почти помпезно.

Такую чушь Реджинальд нёс в моменты, когда на него снисходило желание пооткровенничать, поэтому я почти не удивился, несмотря на то, что его слова царапнули во мне что-то.

— А ты чем сейчас занимаешься?

— Прожигаю жизнь, — пожал он плечами, не настаивая на столь же откровенном признании. Я и раньше не умел, а сейчас тем более, и Реджинальду это было прекрасно известно. — Такого достойного партнера для дуэлей я вряд ли еще найду.

— Неправильную тему начинаешь.

— Ты сам спросил, — невинно округлил глаза бывший приятель.

К столу подошла официантка и начала расточать комплименты о закусках и комплименты о столь высоком госте, как Реджинальд. Утомившись от бессмысленной лести, я заскользил глазами по залу. Деревянные балки, горшки с цветами, белоснежные скатерти — все привычно и обыденно.

Машинально взглянул в сторону открывающийся двери и сначала не осознал, не узнав серого дорогого манто, но стоило мне услышать смех, как я вновь взглянул в сторону входящих.

Сперва я увидел мадемуазель Торез, с которой пересекался лишь на общих собраниях и особо не знал. А потом мои глаза встретились с еще более прозрачными из-за холода голубыми глазами мадемуазель Ламбер. Почему-то сперва я взглянул на ее голые и покрасневшие от холода руки, и в глубине души испытал странную теплоту от осознания собственной правоты. Перчаток она действительно не носит. В отличие от набитый сумке-мешка с орнаментом, которая была популярна среди женщин.

Осознав сложность встречи, я едва удержался от гримасы. Мадемуазель Ламбер изящно махнула рукой в знак приветствия и широко улыбнулась. Игнорировать этот знак внимания было нельзя, поэтому я вежливо кивнул. Моя отчуждённость не смутила сестру Теодора, ее решительный вид говорил, что она собирается подойти. Но сперва она оглянулась на мадемуазель Торез, которая выглядела не слишком довольной.

Я же перевел взгляд на Реджинальда. Он отследил, на кого я смотрю, и выглядел сбитым с толку, даже ошеломлённым.

— А ты времени не терял…

Всё было вовсе не так, как вообразила его больная фантазия, но на миг я ощутил жгучее удовольствие от его удивления. Удивить Реджинальда обычно было не так-то просто.

Жаль, что продлилось оно недолго.

— Я думал, что приеду спасать тебя из этой холодной дыры, а ты тут вовсе не скучаешь! — с обвинением и восторгом воскликнул он.

Мадемуазель Ламбер оглянулась на окрик, прервав разговор с мадемуазель Торез.

— Не кричи, идиот!

— А какая из этих красоток — твоя? — поиграл бровями Реджинальд, затем снова стремительно обернулся, чтобы взглянуть на девушек. — Держу пари, тебя сводит с ума блондиночка!

В этот момент мадемуазель Ламбер взяла под локоть подругу и практически потащила к нашему столику. Сокрытой в ней силе не приходилось удивляться.

— Не говори чепухи, — резко потребовал я, выпрямившись и поправив воротник рубашки, но Реджинальд не слушал. — А лучше вообще молчи!

— Какая фактурная женщина… — пробормотал Реджинальд, садясь, наконец, нормально и замолкая.

Почему-то я сразу понял, что говорит он о декане магпроявлений.

Стоило девушкам приблизиться, как мы поднялись, чтобы их поприветствовать. Реджинальд неожиданно послушался и действительно замолчал. Я бросил на него изучающий взгляд. Бывший приятель пытался незаметно пригладить волосы каким-то странно робким жестом.

— Добрый день, я рад вас видеть, — склонил я голову, смиряясь с возникшей ситуации. — Это мой старый знакомый, Реджинальд Гарсия. Он приехал в наши края по делам и ненадолго.

— Рад знакомству, — кивнул он, пытаясь не пялиться на мадемуазель Торез слишком навязчиво. Переживать ему об этом точно не нужно было, так как она выглядела скучающей и даже не смотрела на него.

— Мы тоже рады, — улыбнулась мадемуазель Ламбер. — А мы с утра гуляем и решили зайти погреться. Зое очень рекомендовала это место.

Упомянутая вздохнула.

— Всё? Мы можем уже занять, наконец, столик и пообедать? — не стесняясь, уточнила она.

Кажется, мадемуазель Торез не боялась показаться невежливой. Сестра Теодора извиняюще улыбнулась и развела руками. Я же не мог не спросить:

— Может, вы присоединитесь к нам?

— Мы были бы очень рады, — вставил Реджинальд, впервые подав голос.

Мадемуазель Торез взглянула на ярко улыбнувшуюся подругу и протестующе застонала, но даже мне было понятно, что решение приятно.

— Девушка, можно попросить вас пересадить нас за стол побольше? — спросил я у проходящей мимо незнакомой официантки.

Я толком не знал, что чувствовать из-за внезапно изменившихся планов, и готовился к худшему.

— Я прошу у вас всех прощения, но предупреждаю сразу — я хочу попробовать здесь самый большой и вкусный десерт! — с предвкушением заявила сестра Теодора.

Мадемуазель Торез закатила глаза, но как-то не зло, Реджинальд во второй раз за несколько минут искренне удивился, а моё выражение лица не изменилось, но в глубине души я вновь ощутил теплоту. Промелькнула мысль, что, может, обед и не станет катастрофой.